– Светлый день, темная темь! Так ты, наверное, язык деревьев разумеешь! – догадался Полушечка. – Ведь ты же на древесной ветке, в желудевой утробе появился. Значит, ты не только матушкин сын, но и деревьев.
– Выходит, что так.
– Ну вот, ты и язык их должен понимать.
– Но ведь раньше я ничего не слышал, а в лесу сколько раз был.
– Раньше не понимал, хоть и слышал. Малое дитя тоже не сразу человеческий язык разумеет, хоть и слышит его. А время придет – и понимает, и говорить начинает. Вот сейчас ты слышишь что-нибудь?
Филипок замер.
– Слышу. Они говорят: «Лесной Хранильник ждет, ждет».
– Ух ты! – изумился Полушечка. – Истинную правду тебе говорю: язык деревьев ты стал понимать.
А Филипку радостно, оттого что стал он разуметь шелест древесный. Будто дорогих друзей обрел.
– Ф-ф-филипок Дубовый Лис-с-сток с Полуш-ш-шечкой, – слышит он то громче, то тише – весь лес дремучий их приветствует.
Шли они, шли. Вот уже смеркаться стало, звезды на небе зажглись, тьма залегла меж деревьями. Куколку совсем плохо видно. Достал Филипок веревку, привязал куколку за ручку, чтоб не потерялась. Потом срезал несколько пуговиц медных и повесил их на плетенку: бежит та, пуговки, как колокольчики, позванивают. Теперь и тьма не помеха.
Поздним вечером увидели они: огонек мелькает между деревьями. Куколка прямо на огонек бежит. Вышли Филипок с Полушечкой на большую опушку. Вокруг растут дубы могучие, кряжистыми корнями в землю углубляются, кронами в небо упираются, ветками друг с другом сплетаются. Стоит на опушке дом не дом, дерево не дерево – избушка на корнях, вся древесной корой покрыта, крыша ровно зелеными листиками устлана.
Постучались братья в избушку. Им в ответ:
– Заходите, коли пришли.
Дернул Филипок дверь легонько – она не открывается. Братья снова постучались. А им опять отвечают:
– Заходите, дверь открыта.
Филипок посильнее дернул – дверь опять не открывается.
– Это каких таких немощных по ночам носит – дверь не могут открыть? – заворчали изнутри.
Рассердился Филипок, как дернет дверь – вместе с косяком ее и вывернул, скобы и засовы все отлетели, замки переломались.
– Дверь-то крепко на замки да засовы закрыта была, – шепнул Полушечка Филипку. – Видно, Лесной Хранильник силу твою проверял.
Поднялся навстречу братьям хозяин – в точности, как Любушка про него рассказывала: вместо волос копна сена, вместо бороды дубовые веточки с листиками, вместо кожи древесная кора. Глаза синие-пресиние огонечками горят.
– Ну, здравствуй, Филипок, – говорит Хранильник. –Заждался я тебя. А кто это с тобой пришел?
– Я брат его названый, зовут меня Полушечка, от пяток до макушечки, – отвечает тот. – Возьмите и меня на службу.
– На службу? А сила у тебя есть? – спрашивает Лесной Хранильник.
– Сила у меня такая: гвоздь в землю с размаху забиваю, лист с первого раза разрываю, свечку одним духом задуваю.
Рассмеялся хозяин, а Филипок ему и говорит:
– Силы у Полушечки нет, зато есть смекалка, доброе сердце, верность в дружбе. А моей силы нам на двоих хватит.
Улыбнулся в зеленую бороду Лесной Хранильник, посмотрел на дыру в стене, что от двери осталась, и сказал:
– Силы у тебя и вправду на двоих хватит, а верный друг на службе нескольких полков стоит. Принимаю на службу твоего брата Полушечку.
Братья обнялись на радостях.
– Ну, проходите, гости дорогие, – позвал Хранильник братьев в дом. – Садитесь за стол, ужинать будем.
Белочки стали стол накрывать, туда-сюда снуют, чашки да плошки носят с грибами жареными, кашами пареными, ягодами мочеными, орехами золочеными. А бурундуки принесли туески с пирогами, творогами и сушеными цветами – чай заваривать. Вылетели горлицы целой стаей с горницы, несут напитки пенные, сладкие, отменные.
Угощаются братья, а про дело не забывают.
– Когда нам, – спрашивает Филипок у Лесного Хранильника, – на службу отправляться?
– И какая будет первая служба? – интересуется Полушечка.
– Хвалю ваше усердие, – усмехнулся в зеленую бороду Лесной Хранильник, – только до настоящей службы вам не близко еще.
– Почему? – удивился Филипок Дубовый Листок. – Силы у меня хватает, верный друг Полушечка, брат названый, со мной.
– Нет у вас для службы ни добрых коней, ни острых мечей.
– Почему же матушке не сказали, чтоб мы коней добрых взяли да мечи добыли? – спрашивает Филипок. – У батюшки моего коней – большой табун и маленькое стадо.
– Для службы моей не годятся ни ваши кони, ни ваши мечи. Ложитесь-ка вы спать-отдыхать, а утром отправитесь в путь-дорогу за добрым конем в Тамбарскую степь.
Как Филипок и Полушечка отправились в Тамбарскую степь за Орлецом
Утром Лесной Хранильник их напоил, накормил и стал им рассказывать про первую службу:
– В Тамбарской степи много табунов пасется, но вам нужен только один конь по прозвищу Орлец. Конь этот всем коням конь: прыгнет раз – полдолины перескочит, прыгнет другой – долина сзади останется. Течет в Тамбарской степи Чубур-река, к ней Орлец каждый день на водопой приходит. Там ищите его. Поймать и приручить Орлеца – вот вам первая служба.
Вышли братья из дома. Видят, стоят два коня под седлами, копытами бьют, один рыжий, другой белый.
– Это мои коньки, Гнедко и Снежко. Они домчат вас до самой Тамбарской степи, кони дорогу знают. – Лесной Хранильник потрепал коней по гривам. – Коли добудете Орлеца, на нем и возвращайтесь, а Гнедка и Снежка оставьте на воле в Тамбарской степи. Ну, как сдюжите, так и послужите.
Сели Филипок и Полушечка на коней и отправились в путь-дорогу. Долго ли, коротко ли домчали их Гнедко и Снежко до Тамбарской степи, прямо к берегу реки Чубур.
Укрылись братья в камышах, возле лошадиной тропки, и стали ждать. Вот бежит табун на водопой. Смотрят братья, высматривают – нет Орлеца в табуне. Проходит время, бежит второй табун к реке. И в нем нет Орлеца. Ближе к вечеру услышали Филипок с Полушечкой: затряслась земля, бежит табун лошадей. Пыль столбом до неба поднялась. Впереди всех несется могучий конь, хвост и грива золотыми прядями вьются, глаза черным пламенем горят. Все остальные кони против него – жеребята.
– Вот он Орлец и есть, с другими конями не спутаешь, – говорит Филипок, сам глаз от Орлеца оторвать не может. – Не конь, а загляденье.
– Светлый день, темная темь! Как ловить его будем? – сокрушается Полушечка. – Конь что огонь. Его никакой аркан не удержит.
– Завтра посмотрим, приглядимся, на что мы годимся. Есть у меня толстая веревка с медной ниткой, из нее и сделаем аркан.
Наутро нашел Филипок могучее дерево в роще, срубил его, сделал из него столб и вбил возле берега. Приготовили братья аркан из толстой веревки с медной ниткой. Один конец крепко-накрепко к столбу привязали, на другом петлю скрутили. Спрятались в камышах и стали Орлеца поджидать. К вечеру затряслась земля, взвился до неба столб пыли. Бежит табун, впереди всех Орлец. Грива и хвост золотыми прядями вьются, глаза черным пламенем горят. Выждал Филипок, когда Орлец к самому берегу подойдет, подкрался к нему и бросил аркан. Засвистела веревка, охватила петля Орлеца. Рванулся конь – веревка, как травинка, разорвалась. Филипок не успел прыгнуть на коня – Орлец в два прыжка из глаз скрылся.
Досада взяла Филипка:
– Где теперь искать Орлеца? Сюда он больше не придет.
– Степь большая, а река всего одна, – говорит Полушечка. – Вот и будем возле нее Орлеца поджидать.
– Мне бы только запрыгнуть на него, а там бы мы уж силами померялись. Да где мне его догнать, – сокрушается Филипок Дубовый Листок. – Он быстрее ветра мчится, сильнее скалы стоит – его ни один аркан не удержит. Видел? Веревку в два пальца толщиной как паутинку с себя смахнул. Вот сила так сила!
С той поры Орлец больше не приходил на водопой к камышам, сколько ни караулили его братья. Стали они Тамбарскую степь объезжать: то в одном месте увидят Орлеца, то в другом мелькнет он как молния. Но догнать его – все равно что ветер в шапке удержать.
Опечалился Филипок:
– Уж если первую службу не смогу я исполнить, что и об остальных говорить? Ни к чему сила моя не годна.
– Эх, голова – орех, жизнь – молоточек. Не горюй, –говорит Полушечка, – сила твоя еще пригодится.
Вот устроились как-то братья на ночлег в липовой роще. Полушечка на свирели своей наигрывает. И Филипку не спится, грустные мысли донимают его.
Вдруг слышит он в липовом шелесте слова:
– Не печ-ч-чалься, Ф-ф-филипок, мы помож-ж-жем тебе Орлеца поймать.
– Слышишь? – спрашивает Филипок. – Говорит кто-то.
– Я не слышу. Это, видно, опять деревья с тобой разговаривают. Что они говорят?
– Говорят, что помогут мне Орлеца поймать.
– Помож-ж-жем, помож-ж-жем, – шепчут липы. – Найди завтра на берегу реки могуч-ч-чий дуб Гуду-у-ун. В дубе этом три дупла. Как ветер поду-у-ует – дуб гудеть начинает. Пророй под дубом тропку к реке для водопоя да прогони табун лошадей, чтоб утоптали тропку. С-с-сам с-с-спрячься в дупло и ж-ж-жди, когда Орлец по тропке на водопой придет. Как будет он мимо ду-у-уба прох-х-ходить, прыгай на него, вот тут тебе и пригодится твоя с-с-сила. А дуб Гудун тебе помож-ж-жет.
– Спасибо вам, липочки-сестрички, – обрадовался Филипок Дубовый Листок. – Все сделаю, как вы ска-зали.
– Cлуш-ш-шай, слуш-ш-шай дальш-ш-ше, Филипок, – шепчут липы. – Пусть Полуш-ш-шечка найдет среди нас-с-с липку с розовыми лис-с-сточками, надрежет кору да наберет липового с-с-сока. Как обуздаеш-ш-шь ты Орлеца, ус-с-станет он, пить захочет, дай ему с-с-сначала с-с-сока от этой липки попить. Как напьется, век тебе служ-ж-жить будет, по первому з-з-зову прибегать.
– Не знаю, как и благодарить вас, липочки-сестрички! – вскричал Филипок.
Утром сели братья на коней, отправились искать дуб Гудун. Едут они вдоль берега, видят: на высоком берегу возвышается могучий дуб. А вокруг гул стоит, будто ветряная мельница крыльями машет.
Взялись братья за дело. Срубили толстое дерево, заострили один конец и стали им земляные пласты откалывать, чтобы высокий берег пологим сделать. Прорубил Филипок широкую тропу. А Полушечка уже гонит к ней табун лошадей, в свирель посвистывает, плеточкой пощелкивает. Прогнали братья несколько табунов – вот и готова торная дорога на водопой прямо под дубом.
Взял Филипок уздечку, залез на дуб Гудун, спрятался в дупле и стал поджидать. А Полушечка неподалеку в роще в шалаше устроился.
День Филипок ждет, второй. Табуны один за одним к водопою под дуб Гудун идут. Только Орлеца нет. На третий день затряслась земля, поднялся столб пыли до неба, бежит табун, впереди всех могучий конь Орлец мчится. Увидел его Филипок, сила в нем взыграла, будто пар в котле.
– Эх, мне бы только успеть да не промахнуться. Дубок Гудунок, помоги мне!
Дуб Гудун ему гудит-шелестит:
– Как будет Орлец под моими ветвями пробега-а-ать, охвачу-у-у я его ветками, придержу-у-у, а ты сверху прыгай.
Как Орлец под дубом пробегал, Гудун склонил ветви, охватил Орлеца. Дернулся конь – затрещали корни у дуба, заскрипел ствол, накренился к земле. Еще миг – и вырвал бы Орлец дуб из земли с корнями. Но Филипок уже успел на коня запрыгнуть. Крепко охватил шею руками, бока – ногами. Орлец громко заржал, взвился выше дуба и пустился вскачь по Тамбарской степи. То на дыбы встает, то волчком вертится, то по траве катается – хочет сбросить Филипка. Но Филипок крепко сидит на Орлеце. Взвился тут конь выше деревьев, перемахнул в три прыжка Тамбарскую степь, перепрыгнул широкие долины и очутился в высоких горах. Стал он вверх-вниз по кручам скакать – из-под копыт искры да камни летят. Вверх поскачет – Филипка вниз сносит, вниз поскачет – Филипок того и гляди через голову коня улетит. Орлец будто устали не знает. Но и Филипок крепко на нем держится, руками, как железным обручем, шею коня охватил. Стал сдавать Орлец, хрипеть и задыхаться. Уже ветер в ушах у Филипка не свистит и слезы из глаз не выбивает. Все медленнее бежит конь, тут вовсе ослаб и остановился. Надел на него узду Филипок и потихоньку поехал в Тамбарскую степь, где поджидал его Полушечка. Набрал уже тот липового сока от липы с розовыми листочками.
Видит Полушечка, Орлец к реке Чубур плетется, нога за ногу запинается, на нем узда надета, на коне Филипок сидит.
– Светлый день, темная темь! Ты его усмирил! – обрадовался Полушечка. – Я уж и не чаял. Не конь, а сам черт с гривой!
Орлец к реке тянется, хочет воды напиться.
– Нашел ты липу с розовыми листочками? – спрашивает Филипок.
– А как же! Вот и сока набрал.
– Угости-ка Орлеца!
Дал Полушечка коню липового сока, после Филипок его к реке подпустил. Напился конь, вернулись к нему силы.
– Ну, брат Полушечка, запрыгивай на Орлеца. Пора к Лесному Хранильнику возвращаться.
У Орлеца на спине хоть вдвоем, хоть вчетвером уместиться можно. Поскакали братья обратно. Солнце едва на небе сдвинулось, а Филипок с Полушечкой уже у дома Лесного Хранильника. Вышел хозяин: доволен, в зеленую бороду улыбается, Орлеца по золотой гриве треплет.
– Молодцы, удальцы, славного коня добыли. Не ходил еще такой конь под седлом, не носил узду. С ним всякая служба – забава. Заходите в дом, отдохните. Сегодня гостями будете, а завтра на новую службу отправитесь.
Лесной Хранильник братьев за стол сажает. Опять прибежали белочки, стали стол накрывать, туда-сюда снуют, чашки да плошки носят, с грибами жареными, кашами пареными, ягодами мочеными, орехами золочеными. А бурундуки принесли туески с пирогами, творогами и сушеными цветами – чай заваривать. Вылетели горлицы целой стаей с горницы, несут напитки пенные, сладкие, отменные.
Наутро рассказал Лесной Хранильник про новую службу:
– Теперь нужно тебе, Филипок, доброе оружие. Надо добыть крепкий меч, такой, чтобы ударил ты им плашмя об колено, и он не переломился.
– Где же мне такой меч добыть? – спрашивает Филипок Дубовый Листок.
– Этот меч ждет тебя, а где – сам найдешь.
Меч-древенец
Вышли Филипок и Полушечка из дому. Филипок свистнул громким посвистом – затряслась земля, бежит Орлец, грива золотыми прядями блещет. Ржанием хозяев своих радостно приветствует. Обняли братья любимого коня, оседлали и отправились в дорогу.
– Куда путь держим? – спрашивает Полушечка у Филипка.
– Поедем в стольный град искать самого лучшего кузнеца, закажем ему булатный меч.
– Светлый день, темная темь, что-то от нас Хранильник утаил. Знает он, какой меч тебе нужен, знает, где искать его, а не сказал.
– Сказать – не дать. Сами возьмем, – отвечает Филипок.
Домчал Орлец до стольного града в один день. Люди на них дивятся: два всадника на одном коне, а конь такой, каких здесь не видывали – ростом вдвое остальных, грива золотыми прядями вьется, земля под ним сотрясается. Толпы народа вокруг них собираются. Стали братья спрашивать, кто здесь самый лучший кузнец.
Им говорят:
– Самый лучший кузнец – Микула. Его клинки, как скала, крепки, век секи – не затупятся.
Нашли братья Микулу, заказали ему меч.
– Завтра приходите – будет готов меч.
На следующий день пришли братья к кузнецу, подает он им меч булатный. Ударил Филипок мечом об колено –тот, как щепка, надвое раскололся.
Почесал Микула затылок и говорит:
– Таковых силачей я еще не видывал. Приходите через неделю, скую вам меч вдвое крепче против этого.
Через неделю приходят братья к Микуле. Подает он им большой меч, сам едва-едва его поднимает. Взял Филипок меч играючи, ударил им об колено – тот, как ветка сухая, надвое раскололся.
Удивился Микула-кузнец:
– Ты откуда такой взялся? На моих мечах и трещинка редко появляется, а ты их, как хворост, ломаешь. Ладно, приходите через месяц, скую вам меч втрое крепче против прежних.
Приходят братья к Микуле через месяц. Тащат Филипку трое молодцов булатный меч-великан, от земли поднять его не могут. Взял его Филипок играючи, ударил об колено – тот, как жердь, надвое раскололся.
– Нет, не могу я по силе твоей меч сковать, – говорит Микула.
– А кто сможет сковать? Знаешь ли мастера? – спрашивает Филипок.
– Я и есть лучший мастер, это тебе каждый скажет. Нет еще такого булата, чтоб по твоей силе из него меч сковать.
– Эх, светлый день, темная темь, что будем делать? – сокрушается Полушечка.
– Поедем в другие страны меч искать, – говорит Филипок. – Ну, а для тебя возьмем меч у Микулы. Они у него и вправду добрые.
Взяли братья меч для Полушечки, сели на Орлеца, а сами и не знают, куда ехать.
Вытащил свою свирель Полушечка, кинул через себя, тряхнул рыжими кудрями и говорит:
– Куда дудочка укажет острым концом, на ту сторону и поедем.
Смотрят, указала дудочка на восток, повернули братья коня и поехали. Вот засмеркалось уж. В роще на ночлег они устроились. Шумят, шелестят над ними березы.
Филипок их и спрашивает:
– Березоньки, березоньки, зеленые косоньки, скажите, где добыть мне меч по моим силам, чтоб не тупился, не терялся, об мою коленку не ломался?
И слышит Филипок Дубовый Листок слова в березовом шелесте:
– Поезжайте с Полуш-ш-шечкой в Хвалынс-с-ский лес-с-с. Там найдеш-ш-шь меч-ч-ч-древенец на сам-дереве.
– Меч-древенец?
– Да, да, меч-ч-ч-древенец.
– А как нам добраться до Хвалынского леса? – спрашивает Филипок.
– Леж-ж-жит Хвалынский лес-с-с на восточной стороне, за огненной рекой, за с-с-смертной чащей, за дурман-полем. Туда и поезжай.
– Скажите мне еще, березоньки, зеленые косоньки, почему Лесной Хранильник не сказал про меч-древенец? Быть того не может, чтоб не знал он про него.
– Знал, знал, – шепчут-шелестят березы. – Нельз-з-зя, нельз-з-зя это говорить Хранильнику, заклятие такое наложено: коли скажет он человеку – умрет этот человек в тот же день. Только нам, деревьям, можно это с-с-сказать тебе. Ты один наш-ш-ш язык разумееш-ш-шь, значит, тебе и владеть тем мечом.
– Березоньки-сестрицы, сказал Хранильник, что ждет меня меч, который не смогу я через колено переломить. Про этот ли меч-древенец говорил Хранильник?
– Про этот, про этот, Филипочек Дубовый Лис-с-с-сточек. Крепче этого меча на всем белом с-с-свете не с-с-сыщешь. С ним тебе вс-с-сякая с-с-служба по плечу будет. Трудно добыть его, но мы тебе помож-ж-жем, помож-ж-жем. Отправляйтесь с Полуш-ш-шечкой в Хвалынс-с-ский лес.
– Спасибо вам, березоньки, зеленые косоньки, – поблагодарил их сердечно Филипок и стал Полушечке рассказывать про то, что от берез узнал.
– Светлый день, темная темь, – дивится Полушечка, – вот про какой меч говорил Лесной Хранильник. Эх, голова – орех, жизнь – молоточек, поедем в Хвалынский лес.
Как только рассвело, сели братья на Орлеца, стали путь держать дальше на восток.
Мчится Орлец, раз скакнет – полдолины перескачет, два – долина сзади окажется. Дело к вечеру – солнышко к земле клонится.
– Смотри-ка, – говорит Филипок Дубовый Листок. –Солнце еще на западе не закатилось, а на востоке уже заря разгорается.
Посмотрел Полушечка – и правда: будто второе солнце собирается всходить на вечерней зорьке.
– Так это же огненная река и есть! – догадался Филипок. – Ух ты! Зарево от нее на полнеба!
Осадили братья Орлеца, стали потихоньку к огненной реке приближаться. Чем ближе подъезжают, тем жарче становится. Вот уже видят они, земля перед ними черным-черна, жаром опалена. Подъехали ближе – огненную реку увидели: языки пламени до неба поднимаются, с дымами мешаются. Проехали еще немного – невмоготу стало: жар как в печи печет, ехать дальше не дает.
– Где же эта река начинается, где кончается? Может, объехать нам ее? – говорит Филипок Дубовый Листок.
– Может, и объехать, – отвечает Полушечка. – Только кажется мне, что кольцом она Хвалынский лес огибает. А иначе про нее бы и речи не было.
Решили братья остановиться на ночь перед огненной рекой, а назавтра разведать, какой через нее есть проход иль мосток. Нашли они последний ручеек перед огненной рекой. Течет он, как веревочка, узкий, между камней, вода в нем горячая, так что парок от нее поднимается, тоненькими клубочками свивается. Вокруг ни кустика, ни травинки живой не видно. Только каменные глыбы громоздятся от края до края. Слышно, как огонь над рекой гудит. Уж и ночь пришла, а сумерки не опускаются. Красная заря от огненной реки в полнеба стоит, все освещает. Посматривают братья на зарево – жуть берет: как через такой огонь пробиться?
– Если и есть место хуже этого, то в самом аду, – говорит Филипок.
– Эх, не грех и сробеть подле этой реки, – соглашается Полушечка.
Наутро Филипок сделал метку у ручейка – сложил гору из каменных глыб, и отправились братья вдоль огненной реки. Едут день, едут два. Жар стоит такой, будто два солнца на небе пекут. Орлеца вскачь не пускают, берегут. Нет на реке никакого прохода, никакого мостка, пламя стеной поднимается. На третий день показалась гора из камней, которую Филипок сложил.
– Вот тебе и отгадка, – говорит Полушечка, – река и вправду Хвалынский лес кольцом опоясывает. Светлый день, темная темь, теперь задача потруднее будет.
Стали они совет держать, что делать да как быть.
– Заметил ли, где огненные языки пониже, а где повыше? – спрашивает Филипок Полушечку.
– Видел я в одном месте, будто совсем низко огонь стоял, и жар не такой сильный с той стороны шел. Вся надежда на Орлеца: сможет ли он там огненную реку перепрыгнуть?
На том и порешили. Хоть и жар вокруг, а у братьев мороз по коже от такого испытания. Считай, адское пекло им преодолеть надо. Обнялись они перед прыжком. Может, думают, в последний раз. Взяли воду из ручейка, облились с ног до головы, облили Орлеца, запрыгнули на него. Разогнался Орлец, взвился до неба – и перескочил огненную реку в том месте, где самый низкий огонь был. Как оторвался конь от земли, были они мокрые –вода с них капала, а очутились на другом берегу реки –одежда высохла в один миг. Вот какой жар стоял. Золотую гриву Орлеца огонь попалил, рыжие кудри у Полушечки черными стали, а зеленый чубчик Филипка как сухой листик свернулся.
Но о волосах не горевали, рады были, что сами не пропали. А как двинулись они дальше – тут и радости конец пришел. Встала перед ними смертная чаща: стелятся заросли в рост высотой, на кустах вместо листьев острые шипы с иголку. Остановили братья Орлеца, стали всматриваться в заросли. Мертвая тишина над ними стоит. Видят, в зарослях птички, зайцы, лисы бездыханные оплетены ветвями, исколоты шипами.
Стало ясно братьям, почему эти заросли смертными называются: только вступит в чащу человек или зверь –кусты его крепко оплетают, шипы иглами колют, ни вырваться, ни спастись живой душе.
Сошли братья с коня, приблизились к зарослям – кусты зашевелились, сухие ветки к ним потянулись, острые шипы на них нацелились.
Вдруг услышал Филипок тихое шипенье:
– Филипок Дубовый Лис-с-сток, ш-ш-шипы наш-ш-ши ласковы, ветки наш-ш-ши неж-ж-жные, не бойся, з-з-заходи. Мы тебя не тронем, ты наш-ш-ш.
– Ты что-нибудь слышишь? – спрашивает Полушечка Филипка.
– Говорят мне смертные заросли, что не тронут меня.
Только хотел Филипок зайти в заросли, схватил его Полушечка за руку:
– Стой! Не спеши! Испытать надо слова их. Вдруг заманивают они тебя, чтобы погубить?
– Какая им выгода губить меня? Сказано было Хранильником, что меч, за которым мы охотимся сейчас, меня ждет. Вот и должны смертные заросли меня к нему пропустить.
– Огненная река перед тобой не расступилась.
– А деревья мне родня, – упорствует Филипок Дубовый Листок.
– Смотри, эти кусты мертвые, на них ни побега, ни листочка нет, они только смертью и могут одарить. Смерть жизни не родня.
– Ладно, – согласился Филипок, – давай испытаем, пустят ли меня заросли.
– А как испытывать будем?
– Задача нам.
– Есть у меня задумка! – воскликнул Полушечка. –Снимай одежду.
Снял Филипок одежду. Сделал из нее Полушечка чучело: набил сухой травой, вместо головы камень приладил. Привязал чучело Филипка к длинной палке и засунул в заросли. Смертные кусты даже не шелохнулись, шипы не повернулись, в чучело не воткнулись.
– Видишь! – вскричал Филипок Дубовый Листок. – Говорил я: не тронут меня заросли.
– А все ж таки привяжись на всякий случай крепкой веревкой к Орлецу, а я наготове буду. Если начнут тебя ветки оплетать и шипы колоть, я пришпорю Орлеца, он тебя из зарослей выдернет.
Привязался Филипок к Орлецу, сел Полушечка на коня, приготовился. Стал Филипок в заросли заходить. Шаг сделал – кусты не шелохнулись, второй – ветки не шевельнулись. А как третий шаг сделал – сцепили ветки смертные петли, вонзились острые шипы в тело Филипка. Вскрикнул он от боли. Тут пришпорил коня Полушечка – натянулась веревка и выдернула Филипка из смертных зарослей. Тело его в ранах, кровью залито, шипами утыкано. Бросился Полушечка к Филипку, шипы вынимает, раны обмывает.
– Ах, ясный день, темная темь! Эти заросли хуже смерти: она-то не хитрит, а эти поджидали, когда ты поглубже зайдешь!
Три дня залечивал Филипок раны.
На четвертый говорит ему Полушечка:
– Можно попробовать еще одно средство. Нашел я неподалеку огромную каменную глыбу. Коли катить ее по зарослям, вомнет она в землю кусты, все ветки перетрет и шипы обломает.
Как услышал это Филипок, вскочил без промедления:
– У тебя, Полушечка, ума бочка и кадушечка!
Подошли они к каменной глыбе, она в пять Филипковых ростов: не глыба – скала. Покатил ее Филипок по смертным зарослям. Треск и хруст пошел по ним. Глыба кусты все в землю вминает, ветки перетирает, острые шипы обламывает. После нее торная дорога через заросли ложится. Идут по ней Полушечка с Орлецом.
Филипок катит глыбу и слышит, как злобно свистят и шипят кусты:
– Дос-с-станьте Филипка и Полуш-ш-шечку! С-с-сдавите, ис-с-сколите их!
Да только не дотянуться целым кустам до Филипка и Полушечки, а те, что под глыбу попали, – в труху превратились. Миновали братья смертные заросли, сели на Орлеца и дальше поехали.
– Говорили еще мне березки про дурман-поле, –вспомнил Филипок Дубовый Листок. – Жди новой напасти.
Едут братья, не торопятся, внимательно все оглядывают. А кругом как раз поля расстилаются – на все четыре стороны.
– Кабы где лесок или рощица, нашел бы я советчиков, – сокрушается Филипок, – а тут ни деревца. Поле за полем тянется, а какое из них дурман – поди догадайся.
На одном поле душица-трава синеет, на другом – таволга кудрявится. А третье желтыми цветами усеяно, насколько глазу видно.
– Что это за цвет такой? – спрашивает Полушечка.
– Ни разу я такого не видывал, – отвечает Филипок.