Святополк. Сказки все это, Горсер. Про богов-от. Сказки для младней. А мы, дурни, до седых бород этим сказкам верим. Кланяемся им, то деревянным, то вона на досках намалеванным. А их и нет никакого вовсе. Вот смех-то, Горсер, правда?
Горсер (садясь за стол). Та-а-ак. А кто ж тогда есть?
Святополк. Мы есть. Звери есть. Птицы есть.
Горсер. И все?
Святополк. Тебе мало? Ну, рыбы ишшо.
Горсер (внимательно глядя на Святополка). Рыбы, стало быть. (Трет лицо рукой.) Ага. Так. И давно ты додумался до такого?
Святополк. Нет. Только что. Вот здесь, Горсер, и додумался. Покуда ты коней искал.
Горсер (сокрушенно вздыхая). Ну надо же. И искал-то вроде недолго. (Горько усмехается.) Ну надо же.
Святополк. А тут долго думать и не надо. Все просто. Сам посуди, Горсер: если бы бог был, разве жили бы мы так, как живем? Если бы хозяин у света этого был, разве позволил бы он такому твориться? Да самый худой смерд не попустит у себя на дворе такого, что на свете делается. Потому хоть плохой, а хозяин.
Горсер. Ну-ну. Дале чего?
Святополк. И понял я, Горсер, что ежели бы был бог, то он меня, мразь, кровопийцу, братоубийцу окаянного, прихлопнул бы тут же. И тебя рядом со мной пришиб бы бог в те поры.
Горсер (в сторону). Ну, я поживу ишшо, а тебя он, я гляжу, уже пришиб. От так раз. Не вовремя князюшка спятил. И чего теперь делать-то?
Святополк. И понял я тогда, Горсер, что нету бога. Если я есть, то бога нет. (Прислушивается.) Горсер, слышишь? Слышишь?!
Горсер. Чего?
Святополк. Голоса! Шаги! Нагнали нас, Горсер! Убивать идут!
Горсер. Да это наши, князь. На дворе сожидают, когда ты выйти изволишь.
Появляются Борис и Глеб, одетые в белое.
Святополк. Горсер, кто это?
Горсер. Где?
Святополк. Вон же, вон там в углу. Двое.
Горсер. Тьфу ты! Да нет там никого. Угомонись ты, княже. Ну что ж ты будешь делать-то.
Святополк (приближаясь к Борису и Глебу). Кто вы? Чего надо вам здесь? (Узнает.) Нет! Вы же мертвы. Вас же убили.
Борис. Да. Нас убили.
Глеб. По твоему приказу, брат.
Святополк. Убирайтесь! Сгиньте!
Появляется Мстивой. Подходит к Горсеру.
Мстивой. Чего у вас тута, боярин? Ехать же надо.
Горсер. Куда ехать, Мстиша? Погляди, что с князем-от деется.
Борис (Святополку). Мы посланы к тебе, Святополк.
Глеб. Посланы, чтобы сказать…
Святополк. Молчите! Нет! Нету вас! Не возвращаются мертвые с погоста!
Мстивой (Горсеру). Чего это с ним, а?
Горсер. Умом тронулся, не видишь, что ли?
Мстивой. Во как. И чего теперь?
Горсер. А теперь все, Мстиша. Теперь все. Мы и с князем-то этим не сильно кому нужны были, а уж без него и вовсе…
Борис. Мы пришли сказать тебе, брат, что сегодня предстоит тебе встать рядом с нами перед лицом господа нашего.
Святополк. Ложь!
Глеб. И говорим тебе, что прощаем тебе, брат. Прощаем нашу смерть.
Борис. А простит ли тебя господь, того не ведаем.
Святополк. Убирайтесь! Ни знать, ни видеть не желаю ни вас, ни бога вашего! Ложь все это! Ложь!
Горсер (Мстивою). Вот куда с ним таким ехать? Он и нам будет помехой, и себе мукой.
Мстивой. И как быть?
Святополк. И умирать я пока еще погожу. Уж не сегодня, это точно. Врете!
Борис. Нет, брат. Отмерены уже часы твои.
Горсер (Мстивою, кивая на Святополка). Помоги ему. (Обнажает кинжал, протягивает Мстивою.) Легкой смертью от мук избавь.
Глеб (Святополку). Отмерены и сочтены. До скорой встречи, брат. Мы будем молить господа, чтоб простил тебя.
Борис и Глеб уходят, и одновременно Мстивой сзади бьет Святополка кинжалом.
Горсер. Ну вот и все. (Подходит к Святополку и закрывает тому глаза.) Запомни, Мстивой, не должен жить человек, когда он и себе, и другим в тягость. И если не видел ты от него зла, то подари ему легкую смерть. Своих, Мстиша, мучить не надо. Понял меня?
Мстивой. Понял. Так впредь и буду поступать.
Горсер. И молодец. (Кричит.) Эй, кто там есть, быстро сюда!
Появляются несколько дружинников.
Горсер. Вот что, молодцы. Князь Святополк покинул нас и ушел к пращурам в чертоги богов. Посему тело-от заберите. По дороге, как случай представится, схороним как положено.
Дружинники уносят тело Святополка.
Мстивой. Что с ним сталось-то, а, Горсер? Зачем боги разум у него забрали?
Горсер. Зачем? Так сразу и не скажешь. Я ведь тебе не скальд, не провидец, чтоб волю богов распознавать. Но думаю, затем, что слаб наш князь оказался. Духом слаб. А такие у власти не держатся. Таких она под копыта сбрасывает и топчет. Вот и его… Слаб был. А слабому духом разум зачем? Он ему только докука лишняя. Вот и отняли у него разум боги. Коль не нужен – отдай.
Мстивой. Горсер, а почему он духом ослаб?
Горсер. Совести в нем много было, Мстиша. Разве ж можно с совестью – да на княжий престол? Она ж тебя убьет за это, совесть-то. Вот и Святополка нашего… Вишь, он все не мог простить себе, что братьев убил. Все мучился. Переступить через кровь духу еще хватило, а жить с этим – нет. Какой же это князь? Вот Владимир – тот князь настоящий был. Тот за-ради власти на все пошел. И братьев, и друзей убивал. Над предками надругался, веру их растоптал. Вот как за власть-то держаться надо! Он и сына родного, Ярослава Хромоножку, убил бы. Уже и рать на него готовил. Умер вовремя, а то и Хромоножке бы не жить.
Мстивой. Мудрому.
Горсер. Чего?
Мстивой. Ярослав Мудрый теперь его величают.
Горсер. Ишь ты. Ну-ну. Тожеть умеет власть держать. Против отца родного восстал. Мудрый. Гля-ко. А ведь точно, что Мудрый. Я тебе, Мстиша, скажу сейчас, что никому допрежь не говорил. Он ить знал, что мы с тобой Бориса с Глебом убивать поехали. Знал, Мстиша. Упредили его. Так вот, посуди теперь: знал, а не помешал. Почему? А потому, они ему тоже поперек дороги стояли. Теперь не стоят. Теперь никто между ним и киевским престолом не стоит. Теперь он Мудрый, а наш – Окаянный. А Окаянный он только потому, что у власти не удержался. Только в этом его вина. Удержался бы – тоже Мудрым бы прозвали. Запомни, Мстивой: тому, кто власть взял, тому всё прощают. Того и восхваляют, того и любят, будь он хоть по глаза да по уши в крови. Святополк не понимал этого. Потому и проиграл.
Мстивой. А мы? Мы тоже проиграли, Горсер?
Горсер. Я проиграл. Ты, Мстиша, покуда нет.
Мстивой. Почему? Ведь всё сделали, чего хотели. Кто тебя победил? Ихний бог?
Горсер (усмехаясь). Не. Куды Ему. Это слабый бог. Судьба нас победила. Далеко-далеко, в такой дали, что не доскачешь, не доплывешь, у ручья Урд сидят три волшебницы норны. И плетут судьбы. А они, Мстиша, хоть и волшебницы, а бабы. Болтают да отвлекаются на все подряд не по делу. Потому порой и выходит пряжа их вкривь да вкось. А исправить ее даже боги не в силах. Уж как сплели, так и сплели. Вот и мою судьбу они, видать, неказовито выткали. Но твою-то, может, и получше соткали.
Мстивой. И что теперь?
Горсер. Что теперь? Я тебе скажу, что теперь. Теперь, Мстиша, бери людей и уезжай. По дороге князя захорони где-нито…
Мстивой (перебивает). А ты?
Горсер. А я тута останусь. Братца родного подожду. Перемолвлю с ним напослед. Да и погоню надо задержать хоть маленько, чтоб вы подале утечь смогли.
Мстивой. Ты чего придумал-то? Да чтоб я тебя бросил? Не будет этого!
Горсер. Цыть! Я велю! Не обо мне думай, о деле нашем. Оно погибнуть не должно. Вот теперь твоя, Мстивой, забота!
Мстивой. Убьют же тебя, боярин. Хоча и брат, а убьет.
Горсер. А это, Мстиша, уж мне решать. Не Ярославу и не богам, а только мне. Я свободный русич, а решать, где, когда и как умирать, – это право свободных людей.
Мстивой. Да как же я без тебя, Горсер? Я ж не знаю, что мне делать. Я ж не умею ничего. Не возмогу я.
Горсер. Сможешь. Для начала вот чего делай. Пробирайся на север. Там в лесах волхвов, ведунов много еще осталось. Поживи у них. Поучись. Они много чего знают. Глянешься им – тебя такому научат, что и мне неведомо. Потом за море иди. В варяжские земли. Там скальдов найди. Они ведь, Мстиша, не просто певцы какие. В их песнях сила древних богов, великая сила. Не каждому скальды открываются, а ты постарайся, чтоб и им глянуться. Ради знаний на все иди, Мстиша, на все. Помни: знать – право свободных людей, верить – обязанность рабов. Ну, а как обучишься всему, возвращайся на Русь. Найди князя посильней духом, чем Святополк был. Ну да к тому времени ты уж лучше меня будешь знать, как и чего тебе делать. А теперь ступай. Медлить больше нельзя, и так задержались тута паче всякой меры.
Мстивой. Прощай, Горсер.
Горсер. Пошто «прощай»-то? До встречи, Мстиша. До встречи в Валгалле. Ты уж постарайся умереть так, чтобы тебя туда пустили.
Мстивой уходит.
Горсер. И я постараюсь. Недолго уж ждать осталось.
9
Появляется Ян вместе с несколькими дружинниками. Увидев Горсера, застывает на месте. Какое-то время все молчат.
Горсер. Хвалю за быстроту, Ян. Здравствуй на тысячу лет, брат.
Ян. Где Святополк?
Горсер. Ишь как… А я думал, ты по мне соскучал, пото и гонишься. А тебе ко князю, вишь.
Ян. Где князь твой, спрашиваю?
Горсер (вздыхая и разводя руками). Умер князь Святополк.
Все, за исключением Горсера, обнажают головы и крестятся.
Ян. Ну а живорезы твои где?
Горсер. Пошто срамишь-то? Не живорезы, Ян, а дружина. Такая же, как и у тебя.
Ян. Мои церковны обозы не разбивают и монастыри не грабят.
Горсер. Ну, это они у тебя молодые ишшо. Глупые. Ты уж не сердись на них за это, Янушко.
Ян. Полно зубы скалить. Где твои тати? Утекли?
Горсер. Ага. Ты, Ян, не гонись за ними. Они, вишь, через Рыже болото пойдут. А там, коли тропу не знаешь, потонешь вместе с конем. Ты как раз и не знаешь.
Ян. Ну а ты чего?
Горсер. А я тебя решил дождаться. Соскучал, вишь, по брату родному. Садись, Ян. (Хлопает по лавке рядом с собой.) Чего стоишь величаешься? Передо мной-то уж не надо.
Ян снимает шлем и садится рядом с Горсером.
Некоторое время они молча смотрят друг на друга.
Горсер. Это сколь же мы не виделись, а?
Ян. Дак… С той самой битвы на Стугне. Где мне тебя еще повидать-то было?
Горсер. И правда. Ай, время-то как летит.
Ян. Летит. Да. (После паузы.) Ты пошто терем мой в Киеве сжег, а?
Горсер (разводит руками). Ну а ты как хотел, брат? Война. Родство в счет не идет.
Ян. Ну и до чего ты довоевался? Чего достиг? Землю только всю разорил и боле ничего. И печенегов, и ляхов наводил сюды со Святополком своим. На кой эта погань чужеземная на Руси нужна была?
Горсер. А вы с Ярославом викингов-норманнов привели. Они на кой нужны были?
Ян. Они тут не жгли и не грабили стойно печенегам твоим.
Горсер. Правильно. А чего им самим-то стараться, ежели для них вы всех ограбили. С норманнами князю твому расплатиться-то надоть было? Вот и содрали со смердов четыре шкуры. Ты и драл, Ян. (Насмешливо.) Аль не так? Ну, нет – скажи «нет», я прощения попрошу, что наговорил на тебя.
Ян зло сплевывает и тихо бормочет что-то.
Видно, что ругается.
Горсер. Вот. То-то, Ян, то-то. Выходит, вместях мы с тобой землю-то и грабили. Вот только я это делал за веру предков наших, за свободу свою. А ты за что, Ян? Чтоб рабом божьим быть?
Ян (в гневе). А я за Русь! Тот раз еще баял тебе про это. А ты, гляжу, ни тогда, ни сейчас ни беса лысого не понял!
Горсер (зло смеется). Ловко. Я говорю, ловко приклеил волос к бороде. За Русь он Русь ограбил. Хитер бобер, и в ступе не утолчешь.
Ян. И хватит! Досыти уж баяли с тобой про это. (Надевает шлем, поднимается.) Вставай, Горсер. По повелению великого князя Киевского Ярослава поиман ты мною. Давай мне свой меч.
Горсер. Поиман? А я ить не заяц, Ян, чтоб так вот взять и поймать меня.
Ян. Не дури, Горсер. Со мной сотня дружинных. Не отобьешьси.
Горсер (как будто не слыша Яна). Стало быть, на плаху. Свяжут руки за спиной и казнят. Прилюдно, позорно. Как раба. (Смотрит на Яна.) Понимаешь, о чем я? Не в бою погибну, а на плахе. Без меча в руке. Врата Валгаллы тогда не распахнутся передо мной. Такой судьбы мне желаешь, брат?
Ян. Ты вота что, Горсер… Я, можа, еще уговорю, упрошу князя-то, чтоб не рубили тебе башку твою дурную. Можа, помилует ишшо.
Горсер. А тогда что? Коли помилует? В острог? Ишшо не лучше. Всю жизнь в темноте и мерзости гнить. Ну уж нет. (Поднимается со скамьи, взмахивает, разминаясь, мечом.) Обнажай меч, Ян.
Ян. Не могу. Брат ты мне все же.
Горсер (направляет лезвие в сторону Яна). Обнажай клинок, Ян. Убью ведь тебя, дурака, безоружным.
Ян нехотя обнажает меч.
Горсер (довольно). Вот так. (Разводит руки в стороны.) А теперь рази! От твоей руки хочу в Валгаллу взойти. То за честь мне будет. Погоржусь там, какой великий воин меня убил!
Ян (поднимает меч, потом опускает его). Не буду. (Крутит сокрушенно головой.) Не могу руку поднять на брата своего старшего. Не могу, Гор-сер!
Горсер. Где-то я это уже слышал. А-а, ну конечно. То же самое мне этот щенок греческий, князь Борис, говорил. Ну, тебя-то, братко, я сейчас вылечу от этой глупости.
Горсер атакует Яна и трижды бьет мечом, вскрикивая: «Бейся! Бейся! Бейся!» Ян только отражает удары. На четвертый раз Горсер легко ранит Яна в бок. Схватка останавливается. Ян прижимает ладонь к ране.
Горсер (в отчаянии). Ну, бейся же, Ян, бейся! Не хочу я тебя убивать!
Ян (смотрит на свою окровавленную ладонь, потом поднимает взгляд на Горсера). И я не хочу.
Горсер (в ярости бьет мечом стол). Да твою ж мать!
Ян (спокойно). Ты вот что, брат. Уходи.
Горсер (недоуменно). Чего?
Ян. Уходи, говорю. А князю я скажу, что, мол, не догнал никого.
Горсер (задумчиво смотрит на свой меч). Некуда мне идти.
Ян (оживляясь). В Царьград уходи. Базилевс варягов ох как охотно на службу берет.
Горсер (усмехаясь). Базилевс. Опять христианин. Снова рабу божьему служить. (В гневе.) А я свободный русич! Мне рабу не токмо служить, мне рядом с ним встать зазорно!
Ян. Так служил же!
Горсер. А теперь обрыдло! Не могу больше! Видеть все это больше не могу! Ни попов ваших не могу видеть! Ни церкви ваши! Ни как на коленях вы там ползаете! Не могу больше на это смотреть! Хватит с меня!
Ян (после паузы). Ну, и как же тогда?
Горсер (спокойно). А вот как. Коль отпускаешь меня, я и вправду уйду сейчас.
Ян. Куда?
Горсер (молча смотрит на Яна, потом переводит взгляд на меч). В Валгаллу. (С размаха всаживает себе меч в живот, проворачивает там и падает мертвым.)
Ян (снимает шлем и крестится). Прости его, Господи. (Опускается перед телом Горсера на колени и прикрывает ему глаза.) Прощай, брат. Я сам погребу тебя. (Вздыхает.) Не бойся, попов не допущу. Все сделаю, как у предков заведено было. По старым обычаям. Тебе понравится.
Дружинники Яна медленно подходят к нему.
Дружинник. Попы-то учат, что самоубийцы в ад попадают. Это что ж, боярин, брат-то твой в аду теперь, что ли?
Ян (поднимаясь на ноги). Знаешь, а я другое слышал. Говорят, после смерти каждому будет по вере его. И я с этим согласен.
Дружинник. И что тогда выходит?
Ян. Выходит, что брат мой, Горсер, пойдет в Валгаллу. По вере своей.
Дружинник. А мы? Мы куда после смерти?
Ян. А мы – по своей вере. В ад.
Дружинник. За что ж нас в ад-то, Ян? Вроде не за что.
Ян. Не за что? (Кладет руку дружиннику на плечо.) Ну, это пока не за что. А жизнь-то ишшо длинная. Успеем наработать.
Занавес
Горсер (садясь за стол). Та-а-ак. А кто ж тогда есть?
Святополк. Мы есть. Звери есть. Птицы есть.
Горсер. И все?
Святополк. Тебе мало? Ну, рыбы ишшо.
Горсер (внимательно глядя на Святополка). Рыбы, стало быть. (Трет лицо рукой.) Ага. Так. И давно ты додумался до такого?
Святополк. Нет. Только что. Вот здесь, Горсер, и додумался. Покуда ты коней искал.
Горсер (сокрушенно вздыхая). Ну надо же. И искал-то вроде недолго. (Горько усмехается.) Ну надо же.
Святополк. А тут долго думать и не надо. Все просто. Сам посуди, Горсер: если бы бог был, разве жили бы мы так, как живем? Если бы хозяин у света этого был, разве позволил бы он такому твориться? Да самый худой смерд не попустит у себя на дворе такого, что на свете делается. Потому хоть плохой, а хозяин.
Горсер. Ну-ну. Дале чего?
Святополк. И понял я, Горсер, что ежели бы был бог, то он меня, мразь, кровопийцу, братоубийцу окаянного, прихлопнул бы тут же. И тебя рядом со мной пришиб бы бог в те поры.
Горсер (в сторону). Ну, я поживу ишшо, а тебя он, я гляжу, уже пришиб. От так раз. Не вовремя князюшка спятил. И чего теперь делать-то?
Святополк. И понял я тогда, Горсер, что нету бога. Если я есть, то бога нет. (Прислушивается.) Горсер, слышишь? Слышишь?!
Горсер. Чего?
Святополк. Голоса! Шаги! Нагнали нас, Горсер! Убивать идут!
Горсер. Да это наши, князь. На дворе сожидают, когда ты выйти изволишь.
Появляются Борис и Глеб, одетые в белое.
Святополк. Горсер, кто это?
Горсер. Где?
Святополк. Вон же, вон там в углу. Двое.
Горсер. Тьфу ты! Да нет там никого. Угомонись ты, княже. Ну что ж ты будешь делать-то.
Святополк (приближаясь к Борису и Глебу). Кто вы? Чего надо вам здесь? (Узнает.) Нет! Вы же мертвы. Вас же убили.
Борис. Да. Нас убили.
Глеб. По твоему приказу, брат.
Святополк. Убирайтесь! Сгиньте!
Появляется Мстивой. Подходит к Горсеру.
Мстивой. Чего у вас тута, боярин? Ехать же надо.
Горсер. Куда ехать, Мстиша? Погляди, что с князем-от деется.
Борис (Святополку). Мы посланы к тебе, Святополк.
Глеб. Посланы, чтобы сказать…
Святополк. Молчите! Нет! Нету вас! Не возвращаются мертвые с погоста!
Мстивой (Горсеру). Чего это с ним, а?
Горсер. Умом тронулся, не видишь, что ли?
Мстивой. Во как. И чего теперь?
Горсер. А теперь все, Мстиша. Теперь все. Мы и с князем-то этим не сильно кому нужны были, а уж без него и вовсе…
Борис. Мы пришли сказать тебе, брат, что сегодня предстоит тебе встать рядом с нами перед лицом господа нашего.
Святополк. Ложь!
Глеб. И говорим тебе, что прощаем тебе, брат. Прощаем нашу смерть.
Борис. А простит ли тебя господь, того не ведаем.
Святополк. Убирайтесь! Ни знать, ни видеть не желаю ни вас, ни бога вашего! Ложь все это! Ложь!
Горсер (Мстивою). Вот куда с ним таким ехать? Он и нам будет помехой, и себе мукой.
Мстивой. И как быть?
Святополк. И умирать я пока еще погожу. Уж не сегодня, это точно. Врете!
Борис. Нет, брат. Отмерены уже часы твои.
Горсер (Мстивою, кивая на Святополка). Помоги ему. (Обнажает кинжал, протягивает Мстивою.) Легкой смертью от мук избавь.
Глеб (Святополку). Отмерены и сочтены. До скорой встречи, брат. Мы будем молить господа, чтоб простил тебя.
Борис и Глеб уходят, и одновременно Мстивой сзади бьет Святополка кинжалом.
Горсер. Ну вот и все. (Подходит к Святополку и закрывает тому глаза.) Запомни, Мстивой, не должен жить человек, когда он и себе, и другим в тягость. И если не видел ты от него зла, то подари ему легкую смерть. Своих, Мстиша, мучить не надо. Понял меня?
Мстивой. Понял. Так впредь и буду поступать.
Горсер. И молодец. (Кричит.) Эй, кто там есть, быстро сюда!
Появляются несколько дружинников.
Горсер. Вот что, молодцы. Князь Святополк покинул нас и ушел к пращурам в чертоги богов. Посему тело-от заберите. По дороге, как случай представится, схороним как положено.
Дружинники уносят тело Святополка.
Мстивой. Что с ним сталось-то, а, Горсер? Зачем боги разум у него забрали?
Горсер. Зачем? Так сразу и не скажешь. Я ведь тебе не скальд, не провидец, чтоб волю богов распознавать. Но думаю, затем, что слаб наш князь оказался. Духом слаб. А такие у власти не держатся. Таких она под копыта сбрасывает и топчет. Вот и его… Слаб был. А слабому духом разум зачем? Он ему только докука лишняя. Вот и отняли у него разум боги. Коль не нужен – отдай.
Мстивой. Горсер, а почему он духом ослаб?
Горсер. Совести в нем много было, Мстиша. Разве ж можно с совестью – да на княжий престол? Она ж тебя убьет за это, совесть-то. Вот и Святополка нашего… Вишь, он все не мог простить себе, что братьев убил. Все мучился. Переступить через кровь духу еще хватило, а жить с этим – нет. Какой же это князь? Вот Владимир – тот князь настоящий был. Тот за-ради власти на все пошел. И братьев, и друзей убивал. Над предками надругался, веру их растоптал. Вот как за власть-то держаться надо! Он и сына родного, Ярослава Хромоножку, убил бы. Уже и рать на него готовил. Умер вовремя, а то и Хромоножке бы не жить.
Мстивой. Мудрому.
Горсер. Чего?
Мстивой. Ярослав Мудрый теперь его величают.
Горсер. Ишь ты. Ну-ну. Тожеть умеет власть держать. Против отца родного восстал. Мудрый. Гля-ко. А ведь точно, что Мудрый. Я тебе, Мстиша, скажу сейчас, что никому допрежь не говорил. Он ить знал, что мы с тобой Бориса с Глебом убивать поехали. Знал, Мстиша. Упредили его. Так вот, посуди теперь: знал, а не помешал. Почему? А потому, они ему тоже поперек дороги стояли. Теперь не стоят. Теперь никто между ним и киевским престолом не стоит. Теперь он Мудрый, а наш – Окаянный. А Окаянный он только потому, что у власти не удержался. Только в этом его вина. Удержался бы – тоже Мудрым бы прозвали. Запомни, Мстивой: тому, кто власть взял, тому всё прощают. Того и восхваляют, того и любят, будь он хоть по глаза да по уши в крови. Святополк не понимал этого. Потому и проиграл.
Мстивой. А мы? Мы тоже проиграли, Горсер?
Горсер. Я проиграл. Ты, Мстиша, покуда нет.
Мстивой. Почему? Ведь всё сделали, чего хотели. Кто тебя победил? Ихний бог?
Горсер (усмехаясь). Не. Куды Ему. Это слабый бог. Судьба нас победила. Далеко-далеко, в такой дали, что не доскачешь, не доплывешь, у ручья Урд сидят три волшебницы норны. И плетут судьбы. А они, Мстиша, хоть и волшебницы, а бабы. Болтают да отвлекаются на все подряд не по делу. Потому порой и выходит пряжа их вкривь да вкось. А исправить ее даже боги не в силах. Уж как сплели, так и сплели. Вот и мою судьбу они, видать, неказовито выткали. Но твою-то, может, и получше соткали.
Мстивой. И что теперь?
Горсер. Что теперь? Я тебе скажу, что теперь. Теперь, Мстиша, бери людей и уезжай. По дороге князя захорони где-нито…
Мстивой (перебивает). А ты?
Горсер. А я тута останусь. Братца родного подожду. Перемолвлю с ним напослед. Да и погоню надо задержать хоть маленько, чтоб вы подале утечь смогли.
Мстивой. Ты чего придумал-то? Да чтоб я тебя бросил? Не будет этого!
Горсер. Цыть! Я велю! Не обо мне думай, о деле нашем. Оно погибнуть не должно. Вот теперь твоя, Мстивой, забота!
Мстивой. Убьют же тебя, боярин. Хоча и брат, а убьет.
Горсер. А это, Мстиша, уж мне решать. Не Ярославу и не богам, а только мне. Я свободный русич, а решать, где, когда и как умирать, – это право свободных людей.
Мстивой. Да как же я без тебя, Горсер? Я ж не знаю, что мне делать. Я ж не умею ничего. Не возмогу я.
Горсер. Сможешь. Для начала вот чего делай. Пробирайся на север. Там в лесах волхвов, ведунов много еще осталось. Поживи у них. Поучись. Они много чего знают. Глянешься им – тебя такому научат, что и мне неведомо. Потом за море иди. В варяжские земли. Там скальдов найди. Они ведь, Мстиша, не просто певцы какие. В их песнях сила древних богов, великая сила. Не каждому скальды открываются, а ты постарайся, чтоб и им глянуться. Ради знаний на все иди, Мстиша, на все. Помни: знать – право свободных людей, верить – обязанность рабов. Ну, а как обучишься всему, возвращайся на Русь. Найди князя посильней духом, чем Святополк был. Ну да к тому времени ты уж лучше меня будешь знать, как и чего тебе делать. А теперь ступай. Медлить больше нельзя, и так задержались тута паче всякой меры.
Мстивой. Прощай, Горсер.
Горсер. Пошто «прощай»-то? До встречи, Мстиша. До встречи в Валгалле. Ты уж постарайся умереть так, чтобы тебя туда пустили.
Мстивой уходит.
Горсер. И я постараюсь. Недолго уж ждать осталось.
9
Появляется Ян вместе с несколькими дружинниками. Увидев Горсера, застывает на месте. Какое-то время все молчат.
Горсер. Хвалю за быстроту, Ян. Здравствуй на тысячу лет, брат.
Ян. Где Святополк?
Горсер. Ишь как… А я думал, ты по мне соскучал, пото и гонишься. А тебе ко князю, вишь.
Ян. Где князь твой, спрашиваю?
Горсер (вздыхая и разводя руками). Умер князь Святополк.
Все, за исключением Горсера, обнажают головы и крестятся.
Ян. Ну а живорезы твои где?
Горсер. Пошто срамишь-то? Не живорезы, Ян, а дружина. Такая же, как и у тебя.
Ян. Мои церковны обозы не разбивают и монастыри не грабят.
Горсер. Ну, это они у тебя молодые ишшо. Глупые. Ты уж не сердись на них за это, Янушко.
Ян. Полно зубы скалить. Где твои тати? Утекли?
Горсер. Ага. Ты, Ян, не гонись за ними. Они, вишь, через Рыже болото пойдут. А там, коли тропу не знаешь, потонешь вместе с конем. Ты как раз и не знаешь.
Ян. Ну а ты чего?
Горсер. А я тебя решил дождаться. Соскучал, вишь, по брату родному. Садись, Ян. (Хлопает по лавке рядом с собой.) Чего стоишь величаешься? Передо мной-то уж не надо.
Ян снимает шлем и садится рядом с Горсером.
Некоторое время они молча смотрят друг на друга.
Горсер. Это сколь же мы не виделись, а?
Ян. Дак… С той самой битвы на Стугне. Где мне тебя еще повидать-то было?
Горсер. И правда. Ай, время-то как летит.
Ян. Летит. Да. (После паузы.) Ты пошто терем мой в Киеве сжег, а?
Горсер (разводит руками). Ну а ты как хотел, брат? Война. Родство в счет не идет.
Ян. Ну и до чего ты довоевался? Чего достиг? Землю только всю разорил и боле ничего. И печенегов, и ляхов наводил сюды со Святополком своим. На кой эта погань чужеземная на Руси нужна была?
Горсер. А вы с Ярославом викингов-норманнов привели. Они на кой нужны были?
Ян. Они тут не жгли и не грабили стойно печенегам твоим.
Горсер. Правильно. А чего им самим-то стараться, ежели для них вы всех ограбили. С норманнами князю твому расплатиться-то надоть было? Вот и содрали со смердов четыре шкуры. Ты и драл, Ян. (Насмешливо.) Аль не так? Ну, нет – скажи «нет», я прощения попрошу, что наговорил на тебя.
Ян зло сплевывает и тихо бормочет что-то.
Видно, что ругается.
Горсер. Вот. То-то, Ян, то-то. Выходит, вместях мы с тобой землю-то и грабили. Вот только я это делал за веру предков наших, за свободу свою. А ты за что, Ян? Чтоб рабом божьим быть?
Ян (в гневе). А я за Русь! Тот раз еще баял тебе про это. А ты, гляжу, ни тогда, ни сейчас ни беса лысого не понял!
Горсер (зло смеется). Ловко. Я говорю, ловко приклеил волос к бороде. За Русь он Русь ограбил. Хитер бобер, и в ступе не утолчешь.
Ян. И хватит! Досыти уж баяли с тобой про это. (Надевает шлем, поднимается.) Вставай, Горсер. По повелению великого князя Киевского Ярослава поиман ты мною. Давай мне свой меч.
Горсер. Поиман? А я ить не заяц, Ян, чтоб так вот взять и поймать меня.
Ян. Не дури, Горсер. Со мной сотня дружинных. Не отобьешьси.
Горсер (как будто не слыша Яна). Стало быть, на плаху. Свяжут руки за спиной и казнят. Прилюдно, позорно. Как раба. (Смотрит на Яна.) Понимаешь, о чем я? Не в бою погибну, а на плахе. Без меча в руке. Врата Валгаллы тогда не распахнутся передо мной. Такой судьбы мне желаешь, брат?
Ян. Ты вота что, Горсер… Я, можа, еще уговорю, упрошу князя-то, чтоб не рубили тебе башку твою дурную. Можа, помилует ишшо.
Горсер. А тогда что? Коли помилует? В острог? Ишшо не лучше. Всю жизнь в темноте и мерзости гнить. Ну уж нет. (Поднимается со скамьи, взмахивает, разминаясь, мечом.) Обнажай меч, Ян.
Ян. Не могу. Брат ты мне все же.
Горсер (направляет лезвие в сторону Яна). Обнажай клинок, Ян. Убью ведь тебя, дурака, безоружным.
Ян нехотя обнажает меч.
Горсер (довольно). Вот так. (Разводит руки в стороны.) А теперь рази! От твоей руки хочу в Валгаллу взойти. То за честь мне будет. Погоржусь там, какой великий воин меня убил!
Ян (поднимает меч, потом опускает его). Не буду. (Крутит сокрушенно головой.) Не могу руку поднять на брата своего старшего. Не могу, Гор-сер!
Горсер. Где-то я это уже слышал. А-а, ну конечно. То же самое мне этот щенок греческий, князь Борис, говорил. Ну, тебя-то, братко, я сейчас вылечу от этой глупости.
Горсер атакует Яна и трижды бьет мечом, вскрикивая: «Бейся! Бейся! Бейся!» Ян только отражает удары. На четвертый раз Горсер легко ранит Яна в бок. Схватка останавливается. Ян прижимает ладонь к ране.
Горсер (в отчаянии). Ну, бейся же, Ян, бейся! Не хочу я тебя убивать!
Ян (смотрит на свою окровавленную ладонь, потом поднимает взгляд на Горсера). И я не хочу.
Горсер (в ярости бьет мечом стол). Да твою ж мать!
Ян (спокойно). Ты вот что, брат. Уходи.
Горсер (недоуменно). Чего?
Ян. Уходи, говорю. А князю я скажу, что, мол, не догнал никого.
Горсер (задумчиво смотрит на свой меч). Некуда мне идти.
Ян (оживляясь). В Царьград уходи. Базилевс варягов ох как охотно на службу берет.
Горсер (усмехаясь). Базилевс. Опять христианин. Снова рабу божьему служить. (В гневе.) А я свободный русич! Мне рабу не токмо служить, мне рядом с ним встать зазорно!
Ян. Так служил же!
Горсер. А теперь обрыдло! Не могу больше! Видеть все это больше не могу! Ни попов ваших не могу видеть! Ни церкви ваши! Ни как на коленях вы там ползаете! Не могу больше на это смотреть! Хватит с меня!
Ян (после паузы). Ну, и как же тогда?
Горсер (спокойно). А вот как. Коль отпускаешь меня, я и вправду уйду сейчас.
Ян. Куда?
Горсер (молча смотрит на Яна, потом переводит взгляд на меч). В Валгаллу. (С размаха всаживает себе меч в живот, проворачивает там и падает мертвым.)
Ян (снимает шлем и крестится). Прости его, Господи. (Опускается перед телом Горсера на колени и прикрывает ему глаза.) Прощай, брат. Я сам погребу тебя. (Вздыхает.) Не бойся, попов не допущу. Все сделаю, как у предков заведено было. По старым обычаям. Тебе понравится.
Дружинники Яна медленно подходят к нему.
Дружинник. Попы-то учат, что самоубийцы в ад попадают. Это что ж, боярин, брат-то твой в аду теперь, что ли?
Ян (поднимаясь на ноги). Знаешь, а я другое слышал. Говорят, после смерти каждому будет по вере его. И я с этим согласен.
Дружинник. И что тогда выходит?
Ян. Выходит, что брат мой, Горсер, пойдет в Валгаллу. По вере своей.
Дружинник. А мы? Мы куда после смерти?
Ян. А мы – по своей вере. В ад.
Дружинник. За что ж нас в ад-то, Ян? Вроде не за что.
Ян. Не за что? (Кладет руку дружиннику на плечо.) Ну, это пока не за что. А жизнь-то ишшо длинная. Успеем наработать.
Занавес
Назад |