– Вот и я не припомню такого. Смотри-ка, красивые какие, лепесточки желтые, глянцевые, середка пушистая, золотистой пыльцой обсыпана. И дух какой от них идет: густой, пряный!
Чувствуют братья: конь под ними запинается, спотыкается, голову к земле клонит. Да и самих тяжкая дрема одолевать стала, голова что чугун, глаза смыкаются. Поняли они, что это и есть дурман-поле, повернули Орлеца, пришпорили. Только в коне уже прежней прыти нет. Правда, успел он до края поля доскакать. Упали они все трое и заснули мертвым сном. День спали, два спали. Только на третий проснулись. Тяжелый сон наводит дурман-поле, желтые цветы сонный дух испускают. Хорошо, что успели они вовремя Орлеца назад повернуть и выскочить. А так бы остались спать в нем на веки вечные!
Стали братья думать да гадать, как им дурман-поле преодолеть. Красивое оно, манит к себе, как золотое море плещется из края в край. Кабы не дурман, который цветы его испускают, так бы и побежал, повалялся, покатался по нему.
– Эх, голова – орех! Что ж мы у деревьев не расспросили, как нам дурман-поле преодолеть?! – вскрикнул Полушечка. – А в чистом поле найдем ли деревце? Все леса за огненной рекой остались, а до Хвалынского леса доберемся ли?
Стали братья искать деревья. Три дня рыскали по полям. На четвертый нашли наконец маленький росток дерева. Поднималось оно на три пяди над землей.
Склонился над ним Филипок и спрашивает:
– Деревце малое, скажи, как нам проскочить дурман-поле?
А деревце отвечает Филипку тихим голосом:
– Подождите еще три дня, отцветет оно, завянут и опадут дурман-цветы, тогда и отправляйтесь дальше.
На третий день стал опадать дурман-цвет. И дух уже не такой густой с поля идет. К вечеру закружились вихри, собрались черные тучи, загремел гром, забили молнии. Начался ливень, да такой, будто целое море с небес низвергается. Всю ночь хлестал дождь. Наутро ни одного цветка на поле не осталось: все дождь смыл.
А дорога уж недолгая братьям осталась. Сели они на Орлеца. Скакнул он раз, скакнул другой – перед ними лес стеной встал. Заехали в него братья и диву даются. Деревья в нем стоят исполинские, трава будто выметена и вычищена, на ней ни соринки, ни сухого листочка.
– Видно, тут деревья не желтеют, листья не роняют, –говорит Полушечка. – Лес такой, будто вчера его Господь создал: ни ветки сухой, ни травинки жухлой не видно.
– Наверное, это и есть Хвалынский лес, – сказал Филипок и тут же услышал в шелесте листьев слова:
– Правильно, Ф-ф-филипок, это Хвалынс-с-ский лес-с-с. Давно мы тебя ж-ж-ждем. Иди к сам-дереву, возьми меч-древенец.
Деревья клонят ветви в ту сторону, где сам-дерево растет, путь Филипку указывают. Вышли братья на небольшую опушку. Сам-дерево ростом невысокое, все веточки у него плотно к стволу прижаты и листочками сверху покрыты. Как подошел Филипок Дубовый Листок к волшебному дереву, листочки у него стали расправляться, ветки разгибаться, от ствола отклоняться. Распустилось дерево, как цветок, а в самой его середине увидел Филипок меч.
Зашелестели деревья:
– Это меч-древенец, меч-древенец, воз-з-зьми его, Филипок Дубовый Лис-с-сток. Он твой.
Взял Филипок меч, а тот как пушинка легкий.
– Он же из дерева! – вскричал Филипок. – Вы надо мной смеетесь?!
Деревья ветками радостно замахали, листьями заплескали:
– Из-з-з дерева, из-з-з дерева, из чис-с-стого дерева. Ударь им по колену.
Разозлился богатырь, размахнулся со всей силы мечом. Думал сразу его в щепки расколоть. Ударил мечом о колено – и взвыл от боли: будто кусок каменной скалы на ногу обрушился.
– Светлый день, темная темь! Вот так меч! – дивится Полушечка.
– Крепче этого меч-ч-ча на всем белом с-с-свете не с-с-сыщешь, – шелестят деревья.
Снял Филипок шапку, подбросил ее вверх, рубанул мечом – меч рассек ее на лету, будто нитку.
– Теперь не стыдно к Лесному Хранильнику с таким мечом вернуться, – радуется Филипок.
Поблагодарил он и дерево, хранившее меч, и Хвалынский лес.
– Прощ-щ-щай, Филипок Дубовый Лис-с-сток, береги меч, – прошелестели деревья.
Пора братьям в обратный путь отправляться, пока дурман-поле опять цветом не заросло и в смертной чаще просека осталась.
Сели Филипок с Полушечкой на Орлеца, в обратный путь отправились. Миновали дурман-поле, смертные заросли, перемахнул Орлец через огненную реку. Теперь, считай, уже дома. Пустили они коня во всю силу. Прыгнет Орлец раз, прыгнет другой – долину перескачет, взовьется вверх до небес – горы перемахнет. К вечеру были уже у дома Лесного Хранильника.
Вышел он братьев встречать – Филипок протянул ему меч-древенец. Взял его Лесной Хранильник, просияло у него лицо.
– Была моя надежда, как капля, мала, а теперь она, как море, велика! Скоро увижу я свое сокровище! То, что вы добыли, ни один богатырь не добывал еще, никто такой меч в руках не держал. Слава вам, Филипок с Полушечкой! Заходите в дом, сегодня гостями будете, а завтра, коли охота будет, отправитесь на новую службу. Есть теперь у вас и добрый конь, и славный меч.
Опять белочки туда-сюда снуют, чашки да плошки несут с грибами жареными, кашами пареными, ягодами мочеными, орехами золочеными. А бурундуки принесли туески с пирогами, творогами и сушеными цветами – чай заваривать. Вылетели горлицы целой стаей с горницы, несут напитки пенные, сладкие, отменные.
Лесной Хранильник братьев обо всем расспрашивает, велит им подробно рассказать, как меч-древенец они добыли. Сам довольный, головой покачивает, ногами притопывает. Радостью лик его светится.
Шишига болотная
Наутро рассказал им Лесной Хранильник про новую службу:
– Далеко отсюда, в Черных топях живет шишига болотная. Леса она губит, гниль да топь в них разводит, если ее не победить – все леса сведет. Трудно до нее добраться: укрылась она в логове своем, в самой страшной трясине посередине Черных топей, ни человек, ни конь туда не проедут. Найти эти топи нетрудно. Коли поедете вы на северную сторону, скоро в них и уткнетесь. Весь северный край покрыт уже ее трясинами. Надо выманить оттуда шишигу болотную и убить ее, пока она все земли и леса в топи не превратила. Против нее только меч-древенец можно выставить. Другие мечи она как щепки ломала, копья на лету хватала, а камни и вовсе глотала. Много богатырей посылал я туда, никто не смог одолеть шишигу болотную. Вот такая вам служба.
– Эх, голова – орех, жизнь – молоточек, отдохнули денечек – поедем на новую службу, – тряхнул кудрями Полушечка.
Вышли братья из дому. Филипок свистнул громким посвистом – затряслась земля, бежит Орлец, грива золотыми прядями блещет. Ржанием хозяев своих радостно приветствует. Обняли братья любимого коня, оседлали и отправились в дорогу.
Едут они, Полушечка Филипка спрашивает:
– Слышал ты, говорил Лесной Хранильник про какое-то сокровище?
– Слышал.
– Видно, отправит нас скоро сокровище добывать.
– Может, и отправит, а пока наше сокровище – шишига болотная.
Рассмеялся Полушечка:
– Наверное, первая красавица на болоте.
– Ну, коли других кикимор там нету.
Мчится Орлец на север – реки перепрыгивает, озера перескакивает, долины перемахивает. Видят братья, леса кругом стали редкие, рощи чахлые. Листья на деревьях жухлые, потеряли они зеленый цвет. На лугах все больше болотные кочки попадаются.
Слышит Филипок, как стонут деревья, жалуются ему:
– Пропадаем мы з-з-здесь, Филипоч-ч-чек Дубовый Лис-с-сточек. С-с-совс-с-сем близко болото к нам подступило. Гниют наш-ш-ши корни, вянут лис-с-стья. Губит нас шишига болотная, с-с-спасите нас-с-с, Филипочек Дубовый Лис-с-сточек и Полуш-ш-шечка!
Жалко Филипку деревья.
– Все сделаем, что сможем, сестрицы мои, зеленицы. Уж мы эту шишигу отыщем, выманим ее из болота.
А потом и вовсе болотистые места начались. Леса все погибли, вместо деревьев повсюду одни стволы торчат да полуживые кустики хиреют. Не слышит Филипок шепота деревьев. Все мертвым-мертво.
– Это они и есть, Черные топи, – хмурится Филипок.
Над болотами серая мгла стелется, солнце закрывает, птицы, будто человечьими голосами, жутко кричат. Дух стоит тяжелый, гиблый. Между кочками черная трясина колышется, чавкает да булькает. Орлец с кочки на кочку перепрыгивает, места потверже выбирает. Но вот и он остановился: нет дальше пути – впереди топь непроходимая.
Стали братья высматривать: где там логово шишиги болотной и как ее можно оттуда выманить? Нет у них ни метки, ни верного знака, по которому можно ее найти. Куда глаз ни кинь – всюду гиблая трясина тянется. Спешились они. Сделал Полушечка шаг – тут же по пояс провалился в трясину. А она, как живая, тянет его вниз, закручивает. Ухватился Филипок за Полушечку, дернул его. Полушечка взвыл от боли.
– Ты почему так кричишь? Я тебя из грязи вытаскиваю, а не из шкуры, – удивляется Филипок.
– Такая сила у этой трясины – будто кто-то меня снизу тянет! Думал, что без ног останусь.
– Да ну?! – дивится Филипок.
– Или в трясине чародейная сила, или…
– Или что?
Полушечка придвинулся к брату.
– Или, – шепнул он, – сама шишига за ноги меня тянула.
Вдруг неподалеку трясина ходуном заходила, громко зачавкала, забулькала, выпрыгнула из нее птица не птица, лягушка не лягушка, человек не человек. Нос у нее утиный, глаза лягушачьи, на голове тина болотная, руки как гусиные лапы. Выпрыгнула и глазами заморгала: морг, морг.
– Никак это и есть шишига болотная! – вскрикнул Полушечка.
Сорвал Филипок с себя лук, выстрелил, а чудище стрелу на лету поймало, переломило и выбросило. Метнул в нее Полушечка копье – чудище и его поймало, как тростиночку сломало, обломки назад бросило.
– Это она! Нечисть топкая! – крикнул Филипок.
Хотел он кинуться к ней, но схватил его брат за руку:
– Стой! Не ходи! Она нарочно нас в трясину заманивает. Вишь, лупает своими глазами лягушачьими. Если ты провалишься – не смогу я вытащить тебя. Со страшной силой затягивает болото поганое.
Выхватил Филипок меч-древенец, погрозил шишиге. А та глаза еще больше вытаращила, позеленела вся и – плюх! – нырнула в трясину. Только черная тина во все стороны разлетелась.
– Видел, как она переменилась, испугалась? – обрадовался Филипок. – Узнала меч-древенец – смерть свою!
– То-то и оно. Может, рано ты меч ей показал, теперь она забьется в трясину – век ее не достанешь.
Сели братья на кочку рядом с трясиной, стали думать, как же достать им шишигу. Думали, думали, ничего не придумали. В трясину зайдешь – сразу свою гибель найдешь, а шишиге разве забота? Ей дом родной болото. Будет в нем век сидеть.
– Эх, голова – орех, жизнь – молоточек, – сокрушается Полушечка. – Зачем ей меч показали, вспугнули поганую? Теперь поджидай, голову ломай, как ее оттуда выманить! Ни входа, ни выхода нет в трясину.
Ничего не осталось братьям, как сидеть меж болотных кочек и ждать, не появится ли шишига.
Ждут день, ждут второй, а на третий день Полушечка вдруг как хлопнет себя ладошкой по макушечке:
– Знаю, как выманить ее!
– Как?
Наклонился брат к брату и начал шептать:
– Прикинемся, будто поссорились с тобой, будем громко ругаться, орать во всю глотку, чтобы шишига услышала. Потом достанем мечи, начнем рубиться. Я тебя раню легонько – а ты прикинься мертвым. Упадешь на землю со своим мечом, а я вскочу на Орлеца и ускачу прочь. А ты лежи, жди шишигу, она обязательно вылезет из болота посмотреть, что случилось. А как увидит, что лежишь ты мертвый с древенцом, захочет взять его. Это точно, никуда она не денется, в нем смерть ее. И как только вылезет она из болота, приблизится к тебе – тут ты оживай и рази ее со всего маху мечом!
– Ну, Полушечка, ума бочка и кадушечка! Славно придумано! – воскликнул Филипок.
– Тише! Тише! – замахал тот руками. – Ты, главное дело, вовремя очнись. Раньше подскочишь – она успеет в болото прыгнуть. Но и к себе близко не подпускай. Мало ли каким она там чародейством владеет? Трясины она ловко умеет заговаривать.
– Ладно, понял, – говорит Филипок. – Как ругаться будем?
Тут братья призадумались. Ругаться им прежде не доводилось.
– Давай я тебя назову дурачиной, – говорит Филипок.
– А я тебя – псом поганым.
– А я тебя – чучелом соломенным.
– А я тебя – волчьей сытью.
Слово за слово, начали братья браниться. Такой шум поднялся над трясиной, что птицы с гнезд слетели, над болотом кружатся. Выхватили братья мечи и ну друг с другом драться. Рубились, рубились – рассек Полушечка руку Филипку. Тот упал на землю, руку откинул – рядом меч-древенец. Полушечка вскочил на Орлеца и ускакал прочь. Тихо стало вокруг. Лежит Филипок между болотных кочек, кровь из раны сочится. Глаза у него закрыты, а сам он прислушивается, что там на болоте делается.
И правда, недолго ему пришлось ждать. Громко зачавкала трясина – вынырнула шишига болотная, осмотрелась кругом. Видит, лежит Филипок, глаза у него закрыты, весь в крови, а рядом меч-древенец. Долго шишига присматривалась и выжидала, но все-таки поползла к Филипку. Очень хотелось ей древенец забрать. Вот уже три шага осталось до меча… два… Потянула шишига свои гусиные лапы… Вскочил тут Филипок, схватил меч, взмахнул им – и отрубил у шишиги голову. Засунул ее в мешок. Свистнул три раза – заржал вдалеке Орлец, прискакал Полушечка.
– Ну как? – спрашивает.
Показал ему Филипок мешок с головой шишиги болотной:
– Вот оно, наше сокровище!
Обрадовался Полушечка, тряхнул рыжими кудрями:
– Эх, не грех Орлеца к дому хозяина повернуть!
Запрыгнул Филипок на Орлеца, и отправились братья в обратный путь.
Как не стало шишиги, сизый туман над Черными топями рассеялся, солнце над трясиной заблестело. Едут братья мимо рощиц чахлых, лесочков бедных. А деревья уже зелеными листочками, новыми росточками стали обрастать да силу набирать.
– С-с-спас-с-сибо вам, Филипок и Полуш-ш-ш-ечка, что из-з-збавили нас-с-с от шиш-ш-шиги болотной, рас-с-сеяли туман гиблый. Теперь уж мы под с-с-солнышком с-с-силы и рос-с-сту наберемс-с-ся.
Филипок рад-радешенек, что они с Полушечкой деревья от гибели спасли.
Пустили братья коня во всю силу. В один день добрались до избы Лесного Хранильника. Вышел хозяин встречать героев.
Филипок показывает ему мешок с головой нечисти поганой:
– Исполнили наказ твой. Вот она, голова шишиги болотной.
Лесной Хранильник обрадовался:
– Славные вы воины, Филипок и Полушечка! Велика была бы радость моя, кабы новая беда совсем близко не подступила. Недолго вам отдыхать придется, ждет опять вас испытание. Но об этом не будем говорить сегодня, надо победе вашей честь отдать, заходите в дом.
Распрягли братья Орлеца, отпустили его на волю гулять, свежей травки пощипать, а сами зашли в дом. Лесной Хранильник их за стол усаживает, едями да снедями угощает. Опять белочки туда-сюда снуют, чашки да плошки носят с грибами жареными, кашами пареными, ягодами мочеными, орехами золочеными. А бурундуки принесли туески с пирогами, творогами и сушеными цветами – чай заваривать. Вылетели горлицы целой стаей с горницы, несут напитки пенные, сладкие, отменные.
Лесной Хранильник братьев обо всем расспрашивает, велит им подробно рассказать, как они смогли шишигу болотную из трясины выманить. Сам внимательно все слушает, головой довольно покачивает, ногами притопывает.
Царь-дерево
Утром Лесной Хранильник стал Филипку и Полушечке про новую службу рассказывать:
– Дурные вести доносят до меня птицы небесные, звери лесные. Было у нас полбеды с шишигой болотной, а теперь беда. Стоит посередине белого света великое Царь-дерево – матерь всем деревьям. Верхушка его за облаками скрывается, в синее небо упирается. Плещей-река его корни омывает. Круглый год цветет оно всеми цветами, плодоносит плодами. Листья на нем растут от разных деревьев: и осиновые, и рябиновые, и дубовые, и иголки сосновые. От Царь-дерева пошел весь древесный род, наросли леса и рощи. Но нависла нынче над ним беда: ветви его вниз склоняются, плоды и листья осыпаются. Сохнет и чахнет оно от страшной напасти: завелся в тех местах Удушник: дерево не дерево, человек не человек. Живет в глубоких норах. Он порчу наводит на Царь-дерево и на весь лесной род. Надо вам избавить от него лесные угодья и Царь-дерево спасти.
Братья долго не собирались, вышли из дому, свистнули, гикнули – тут же Орлец отозвался веселым ржанием, прибежал к хозяевам. Сели они на коня своего любимого.
Хранильник говорит им на прощание:
– Коли не сможете совладать с Удушником, отправляйтесь за помощью к сестре моей Леснее. Живет она в Араданских горах на озере Светлом. Сестра вам поможет.
Попрощались братья с Лесным Хранильником и отправились на службу. Скачет Орлец – мелькают города и села, долины и реки, горы и поля. Как добрались путники до дальних лесов, безотрадная картина открылась им: стоят все деревья, обвитые серыми плетями, чахнут, сохнут в смертных объятьях. Не слышен шелест, не шумит листва. Усохли, скрутились листочки, опадают на землю. Средь ясного лета листопад начался.
– Какое злодейство Удушник учинил! – сокрушается Филипок. – Мертвые леса стоят. Нечем им шелестеть-разговаривать. Не слышу я ни единого словечка.
Осмотрелись путники и увидели: возвышается вдали громадное дерево, то, что посредине белого света растет.
– Вон оно, Царь-дерево, – догадался Полушечка.
В один прыжок домчал их Орлец до цели. Верхушка Царь-дерева за облаками скрывается, в синее небо упирается. Филипок и Полушечка как кузнечики рядом с ним. Смотрят братья: белый свет перестал белым быть. С Царь-деревом та же беда приключилась. По стволу и веткам его вьются серые плети. Сдавили так, что жизни в дереве не осталось. Нет ни листьев, ни плодов, ни цветов – опали и прахом рассыпались по земле. И Плещей-река исчезла, не омывает корни Царь-дерева, сухое русло от нее осталось.
Начали братья плети рубить и очищать от них Царь-дерево. Меч-древенец плети как нитки перерубает. Филипок играючи сдергивает их с веток. Очистили богатыри Царь-дерево, принялись за другие. До самой ночи трудились. Филипок плети в щепки перерубил и поджег. Запылал костер до неба. Весело трещали щепки в костре.
– Завтра очистим все леса и домой отправимся! – радостно воскликнул Полушечка. – Истребим все злодейство Удушника!
Устали братья, прилегли у костра без сил да и заснули. Просыпаются утром, а белый свет снова серым стал. За ночь наросли новые плети, толще прежних, опять оплели Царь-дерево и все, что вокруг росло, будто и не истребляли их богатыри.
Говорит Полушечка Филипку:
– Мы с тобой листья поганого растения обрывали, а корень цел остался. Надо искать нору Удушника. Видно, оттуда вся эта пакость лезет.
Стали братья искать нору. День ищут, второй, третий – не могут найти. Серые плети по земле стелятся, сухие листья пологом все покрыли.
Бросил Полушечка шапку о землю:
– Проще мечом поле вспахать, чем найти нору эту! Пойдем-ка к Леснее, пусть даст нам верный знак, как найти Удушника.
– А коли найдем нору, как его достать? Он глубже крота в нее забился, – сокрушается Филипок.
– Потому и надо к Леснее идти, пусть подскажет, как выманить его из норы.
Невеселы сели братья на Орлеца и отправились в Араданские горы на озеро Светлое. Отыскали Леснею. Живет она в резном тереме среди могучих кедров.
– Знаю, знаю, добры молодцы, зачем пожаловали, –встретила их Леснея на высоком крыльце. – Была мне весть от брата моего. Заходите в терем да отдохните с дороги.
Накрыла хозяйка стол, стала угощать гостей, а после о деле разговор завела.
– Не печальтесь, – говорит Леснея, – найдем мы управу на Удушника. Дам я вам перелет-траву. Она покажет нору злодея. А вот выманить его и поймать очень трудно. Нора-то сколько входов-выходов имеет! Оставайтесь у меня покуда. Буду думать-гадать, какое средство вам в помощь сотворить.
С вечера затеяла Леснея волшбу. Воскурила на медном блюде лютиковый цвет. Дым над блюдом поднимается, то в кольца совьется, то на струйки разделится. Смотрела, смотрела Леснея на дымные узоры – ничего высмотреть не может. Стала она брызгать водой на серебряное блюдо. Смотрела на водяные узоры – ничего высмотреть не может.
Взяла она горсть самоцветов, бросила их на стол. Смотрела, смотрела да вдруг как вскрикнет:
– И правда! Как же я про Златошейку не вспомнила?!
Взяла Леснея ржаного хлеба, вышла на крыльцо, покрошила его. Прилетела к ней птаха Златошейка. Птаха крошки клюет, а Леснея ей про Удушника и злодейства его рассказывает.
– Сможешь ли выманить его из норы? – спрашивает.
Пискнула Златошейка и села на плечо Леснее.
Зашла хозяйка в терем, показала птаху братьям и говорит:
– Вот верное средство против Удушника!
Смотрят братья на птичку: у нее перышки на шейке золотистые, хвостик вилочкой, а сама она величиной с воробушка.
– Никак волшебной силой она владеет?
– Верно говоришь, Полушечка. Вся волшебная сила в песне Златошейки. Так она дивно поет, что тянется все живое на звук ее пения. И Удушник не устоит, выползет из норы. Лишь бы сами вы не заслушались Златошейку да не забыли про злодея. Для этого дам я вам напиток бодрящий, он вас убережет от чар птички.
Наутро отправились братья в обратный путь. В клетке у них птаха Златошейка, в суме перелет-трава, а в кувшинчике бодрящий напиток. Как стали приближаться к Царь-дереву, достали из сумы перелет-траву, полетела та и указала им место, где нора Удушника устроена. Выпили богатыри бодрящего напитка и открыли клетку. Взлетела Златошейка на ветку и начала петь. Такого дивного пения отродясь братья не слышали. Потянулись с округи звери лесные, прилетели птицы, появились болотники да лесавки, луговики да лешие: всех зачаровало пение Златошейки. Братья с норы глаз не сводят. И вот зашуршала листва, вылезла из норы голова: вместо волос репьи, нос – кривой сук. Появился человек не человек, дерево не дерево. Руки плетьми извиваются, вместо ног корни древесные, как змеи, шевелятся. Вскочил Филипок, взмахнул мечом, отсек голову злодею и изрубил его на мелкие щепки. Птаха Златошейка порх – и улетела. Как исчез злодей Удушник, стали серые плети на глазах братьев истлевать да так все в прах и обратились. Очистилось Царь-дерево и все окрестные леса.
Дерево-то очистилось, но осталось сухим, нет в нем жизни, нет соков живоносных.
– Эх, брат Полушечка, как Царь-дерево будем спасать-выручать? – спрашивает Филипок.
– Ясное дело как: полить его надо. Пойдем Плещей-реку искать, – говорит Полушечка. – Разведаем, куда вода подевалась.
Пошли братья по сухому руслу реки. Шли, шли и наткнулись на большую запруду: перегорожена река высоким земляным валом. А в запруде полным-полно мокряниц. Видом они мерзкие. Головы у них человечьи, руки и ноги лягушачьи, а хвост как у головастиков. Ростом с аршин. Набилось, наплодилось их в запруде видимо-невидимо.
– Светлый день, темная темь! – вскричал Полушечка. – Мерзкие твари! Сколько их развелось!
– Это они и перегородили Плещей-реку, чтобы себе всю воду забрать.
– Что делать с ними будем? – спрашивает Полушечка.
– Перебить их! – говорит Филипок, уже и меч достает.
– Это долгая работа, всех не перебьешь, их что гороху в мешке. Все равно что за муравьями по лесу гоняться. Давай мы Плещей-реку в прежнее русло вернем, перекроем воду мокряницам, а запруду спустим.
Взялись братья за дело. Начал Филипок мечом дыру в земляном валу пробивать. А Полушечка тем временем сплел решеточку, навесил ее на дыру, чтобы ни одна мокряница в Плещей-реку не попала. Стала вода потихоньку из запруды утекать, сухое русло наполнять. Филипок пробороздил мечом глубокую канаву вокруг запруды. Потом принес огромную каменную глыбу, бросил ее в реку. Глыба русло перегородила выше запруды. Побежала вода по бороздке в старое русло мимо запруды. Река Плещей наполнилась до краев водой. А из запруды, где мокряницы кишмя кишели, она вся вытекла, и новая не набежала. Каменная глыба не пускает туда воду. Утекла вся вода, мокряницы на дне остались. Стали сохнуть и таять, да все и высохли.
– Ну, теперь им конец пришел, – говорит Полушечка. – Забросаем запруду эту вместе с мокряницами землей. Не трава – не прорастут.
Омыла корни Царь-дерева Плещей-река, снесла вода все мертвые листья и плоды под ним, зазеленела изумрудная трава. Звенит, играет река, плещется. Стали на глазах у братьев чудные цветы на Царь-дереве расцветать, зеленые листочки один за другим распускаться, раны в стволе молодой корой затягиваться. И такая красота вокруг разлилась, будто рай с небес на землю спустился. Даже конь Орлец заржал от радости.
Вот теперь услышал Филипок в шелесте молодых листочков слова:
– Спас-с-сибо вам, Филипок и Полуш-ш-шечка, за то что с-с-спас-с-сли меня от с-с-страшных чудовищ-щ-щ, вернули мне з-з-златоперую птицу. С-с-слава ваш-ш-ша выш-ш-ше небес-с-с подниметс-с-ся!
И все окрестные леса ожили и зазеленели вслед за Царь-деревом.
– Эх, не грех доброе дело сделать! – воскликнул Филипок. – Нечисть унять, коли она такую красоту губит.
– Светлый день, темная темь! – тряхнул рыжими кудрями Полушечка. – Окончилась эта служба, надо за новой к Лесному Хранильнику возвращаться.
Сели братья на Орлеца и отправились в обратный путь. К вечеру были они уже у дома Лесного Хранильника. Тот радостно их встречает.
– Слава, – говорит, – впереди вас бежит. Знаю я уже все про подвиги ваши геройские. Спасли вы не только Царь-дерево, но и все леса на белом свете. Надо победе вашей честь отдать.
– Да и сестре твоей Леснее! – честно отвечают богатыри. – Без нее мы бы не справились!
Видят братья, на опушке столы длинные накрыты. И собираются гости: девы лесные, веснянки да осенницы, летницы и зимунки, звериные да птичьи божки, грибные воеводы, ягодные ведуньи, травницы, цветочницы – вся лесная управа. Каждый к братьям подходит, слово приветливое говорит. Уселись гости за столы, начался пир. Лесной Хранильник велит Филипку и Полушечке подробно рассказать, как они со службой справились и Царь-дерево спасли. Гости со вниманием слушают, одобрительно восклицают.
Как стемнело, прилетели на поляну светлячки, тысячи изумрудных огоньков осветили всю опушку. До утра пир продолжался. Полушечка на свирели играл, а вся управа лесная пела да плясала.
Чувствуют братья: конь под ними запинается, спотыкается, голову к земле клонит. Да и самих тяжкая дрема одолевать стала, голова что чугун, глаза смыкаются. Поняли они, что это и есть дурман-поле, повернули Орлеца, пришпорили. Только в коне уже прежней прыти нет. Правда, успел он до края поля доскакать. Упали они все трое и заснули мертвым сном. День спали, два спали. Только на третий проснулись. Тяжелый сон наводит дурман-поле, желтые цветы сонный дух испускают. Хорошо, что успели они вовремя Орлеца назад повернуть и выскочить. А так бы остались спать в нем на веки вечные!
Стали братья думать да гадать, как им дурман-поле преодолеть. Красивое оно, манит к себе, как золотое море плещется из края в край. Кабы не дурман, который цветы его испускают, так бы и побежал, повалялся, покатался по нему.
– Эх, голова – орех! Что ж мы у деревьев не расспросили, как нам дурман-поле преодолеть?! – вскрикнул Полушечка. – А в чистом поле найдем ли деревце? Все леса за огненной рекой остались, а до Хвалынского леса доберемся ли?
Стали братья искать деревья. Три дня рыскали по полям. На четвертый нашли наконец маленький росток дерева. Поднималось оно на три пяди над землей.
Склонился над ним Филипок и спрашивает:
– Деревце малое, скажи, как нам проскочить дурман-поле?
А деревце отвечает Филипку тихим голосом:
– Подождите еще три дня, отцветет оно, завянут и опадут дурман-цветы, тогда и отправляйтесь дальше.
На третий день стал опадать дурман-цвет. И дух уже не такой густой с поля идет. К вечеру закружились вихри, собрались черные тучи, загремел гром, забили молнии. Начался ливень, да такой, будто целое море с небес низвергается. Всю ночь хлестал дождь. Наутро ни одного цветка на поле не осталось: все дождь смыл.
А дорога уж недолгая братьям осталась. Сели они на Орлеца. Скакнул он раз, скакнул другой – перед ними лес стеной встал. Заехали в него братья и диву даются. Деревья в нем стоят исполинские, трава будто выметена и вычищена, на ней ни соринки, ни сухого листочка.
– Видно, тут деревья не желтеют, листья не роняют, –говорит Полушечка. – Лес такой, будто вчера его Господь создал: ни ветки сухой, ни травинки жухлой не видно.
– Наверное, это и есть Хвалынский лес, – сказал Филипок и тут же услышал в шелесте листьев слова:
– Правильно, Ф-ф-филипок, это Хвалынс-с-ский лес-с-с. Давно мы тебя ж-ж-ждем. Иди к сам-дереву, возьми меч-древенец.
Деревья клонят ветви в ту сторону, где сам-дерево растет, путь Филипку указывают. Вышли братья на небольшую опушку. Сам-дерево ростом невысокое, все веточки у него плотно к стволу прижаты и листочками сверху покрыты. Как подошел Филипок Дубовый Листок к волшебному дереву, листочки у него стали расправляться, ветки разгибаться, от ствола отклоняться. Распустилось дерево, как цветок, а в самой его середине увидел Филипок меч.
Зашелестели деревья:
– Это меч-древенец, меч-древенец, воз-з-зьми его, Филипок Дубовый Лис-с-сток. Он твой.
Взял Филипок меч, а тот как пушинка легкий.
– Он же из дерева! – вскричал Филипок. – Вы надо мной смеетесь?!
Деревья ветками радостно замахали, листьями заплескали:
– Из-з-з дерева, из-з-з дерева, из чис-с-стого дерева. Ударь им по колену.
Разозлился богатырь, размахнулся со всей силы мечом. Думал сразу его в щепки расколоть. Ударил мечом о колено – и взвыл от боли: будто кусок каменной скалы на ногу обрушился.
– Светлый день, темная темь! Вот так меч! – дивится Полушечка.
– Крепче этого меч-ч-ча на всем белом с-с-свете не с-с-сыщешь, – шелестят деревья.
Снял Филипок шапку, подбросил ее вверх, рубанул мечом – меч рассек ее на лету, будто нитку.
– Теперь не стыдно к Лесному Хранильнику с таким мечом вернуться, – радуется Филипок.
Поблагодарил он и дерево, хранившее меч, и Хвалынский лес.
– Прощ-щ-щай, Филипок Дубовый Лис-с-сток, береги меч, – прошелестели деревья.
Пора братьям в обратный путь отправляться, пока дурман-поле опять цветом не заросло и в смертной чаще просека осталась.
Сели Филипок с Полушечкой на Орлеца, в обратный путь отправились. Миновали дурман-поле, смертные заросли, перемахнул Орлец через огненную реку. Теперь, считай, уже дома. Пустили они коня во всю силу. Прыгнет Орлец раз, прыгнет другой – долину перескачет, взовьется вверх до небес – горы перемахнет. К вечеру были уже у дома Лесного Хранильника.
Вышел он братьев встречать – Филипок протянул ему меч-древенец. Взял его Лесной Хранильник, просияло у него лицо.
– Была моя надежда, как капля, мала, а теперь она, как море, велика! Скоро увижу я свое сокровище! То, что вы добыли, ни один богатырь не добывал еще, никто такой меч в руках не держал. Слава вам, Филипок с Полушечкой! Заходите в дом, сегодня гостями будете, а завтра, коли охота будет, отправитесь на новую службу. Есть теперь у вас и добрый конь, и славный меч.
Опять белочки туда-сюда снуют, чашки да плошки несут с грибами жареными, кашами пареными, ягодами мочеными, орехами золочеными. А бурундуки принесли туески с пирогами, творогами и сушеными цветами – чай заваривать. Вылетели горлицы целой стаей с горницы, несут напитки пенные, сладкие, отменные.
Лесной Хранильник братьев обо всем расспрашивает, велит им подробно рассказать, как меч-древенец они добыли. Сам довольный, головой покачивает, ногами притопывает. Радостью лик его светится.
Шишига болотная
Наутро рассказал им Лесной Хранильник про новую службу:
– Далеко отсюда, в Черных топях живет шишига болотная. Леса она губит, гниль да топь в них разводит, если ее не победить – все леса сведет. Трудно до нее добраться: укрылась она в логове своем, в самой страшной трясине посередине Черных топей, ни человек, ни конь туда не проедут. Найти эти топи нетрудно. Коли поедете вы на северную сторону, скоро в них и уткнетесь. Весь северный край покрыт уже ее трясинами. Надо выманить оттуда шишигу болотную и убить ее, пока она все земли и леса в топи не превратила. Против нее только меч-древенец можно выставить. Другие мечи она как щепки ломала, копья на лету хватала, а камни и вовсе глотала. Много богатырей посылал я туда, никто не смог одолеть шишигу болотную. Вот такая вам служба.
– Эх, голова – орех, жизнь – молоточек, отдохнули денечек – поедем на новую службу, – тряхнул кудрями Полушечка.
Вышли братья из дому. Филипок свистнул громким посвистом – затряслась земля, бежит Орлец, грива золотыми прядями блещет. Ржанием хозяев своих радостно приветствует. Обняли братья любимого коня, оседлали и отправились в дорогу.
Едут они, Полушечка Филипка спрашивает:
– Слышал ты, говорил Лесной Хранильник про какое-то сокровище?
– Слышал.
– Видно, отправит нас скоро сокровище добывать.
– Может, и отправит, а пока наше сокровище – шишига болотная.
Рассмеялся Полушечка:
– Наверное, первая красавица на болоте.
– Ну, коли других кикимор там нету.
Мчится Орлец на север – реки перепрыгивает, озера перескакивает, долины перемахивает. Видят братья, леса кругом стали редкие, рощи чахлые. Листья на деревьях жухлые, потеряли они зеленый цвет. На лугах все больше болотные кочки попадаются.
Слышит Филипок, как стонут деревья, жалуются ему:
– Пропадаем мы з-з-здесь, Филипоч-ч-чек Дубовый Лис-с-сточек. С-с-совс-с-сем близко болото к нам подступило. Гниют наш-ш-ши корни, вянут лис-с-стья. Губит нас шишига болотная, с-с-спасите нас-с-с, Филипочек Дубовый Лис-с-сточек и Полуш-ш-шечка!
Жалко Филипку деревья.
– Все сделаем, что сможем, сестрицы мои, зеленицы. Уж мы эту шишигу отыщем, выманим ее из болота.
А потом и вовсе болотистые места начались. Леса все погибли, вместо деревьев повсюду одни стволы торчат да полуживые кустики хиреют. Не слышит Филипок шепота деревьев. Все мертвым-мертво.
– Это они и есть, Черные топи, – хмурится Филипок.
Над болотами серая мгла стелется, солнце закрывает, птицы, будто человечьими голосами, жутко кричат. Дух стоит тяжелый, гиблый. Между кочками черная трясина колышется, чавкает да булькает. Орлец с кочки на кочку перепрыгивает, места потверже выбирает. Но вот и он остановился: нет дальше пути – впереди топь непроходимая.
Стали братья высматривать: где там логово шишиги болотной и как ее можно оттуда выманить? Нет у них ни метки, ни верного знака, по которому можно ее найти. Куда глаз ни кинь – всюду гиблая трясина тянется. Спешились они. Сделал Полушечка шаг – тут же по пояс провалился в трясину. А она, как живая, тянет его вниз, закручивает. Ухватился Филипок за Полушечку, дернул его. Полушечка взвыл от боли.
– Ты почему так кричишь? Я тебя из грязи вытаскиваю, а не из шкуры, – удивляется Филипок.
– Такая сила у этой трясины – будто кто-то меня снизу тянет! Думал, что без ног останусь.
– Да ну?! – дивится Филипок.
– Или в трясине чародейная сила, или…
– Или что?
Полушечка придвинулся к брату.
– Или, – шепнул он, – сама шишига за ноги меня тянула.
Вдруг неподалеку трясина ходуном заходила, громко зачавкала, забулькала, выпрыгнула из нее птица не птица, лягушка не лягушка, человек не человек. Нос у нее утиный, глаза лягушачьи, на голове тина болотная, руки как гусиные лапы. Выпрыгнула и глазами заморгала: морг, морг.
– Никак это и есть шишига болотная! – вскрикнул Полушечка.
Сорвал Филипок с себя лук, выстрелил, а чудище стрелу на лету поймало, переломило и выбросило. Метнул в нее Полушечка копье – чудище и его поймало, как тростиночку сломало, обломки назад бросило.
– Это она! Нечисть топкая! – крикнул Филипок.
Хотел он кинуться к ней, но схватил его брат за руку:
– Стой! Не ходи! Она нарочно нас в трясину заманивает. Вишь, лупает своими глазами лягушачьими. Если ты провалишься – не смогу я вытащить тебя. Со страшной силой затягивает болото поганое.
Выхватил Филипок меч-древенец, погрозил шишиге. А та глаза еще больше вытаращила, позеленела вся и – плюх! – нырнула в трясину. Только черная тина во все стороны разлетелась.
– Видел, как она переменилась, испугалась? – обрадовался Филипок. – Узнала меч-древенец – смерть свою!
– То-то и оно. Может, рано ты меч ей показал, теперь она забьется в трясину – век ее не достанешь.
Сели братья на кочку рядом с трясиной, стали думать, как же достать им шишигу. Думали, думали, ничего не придумали. В трясину зайдешь – сразу свою гибель найдешь, а шишиге разве забота? Ей дом родной болото. Будет в нем век сидеть.
– Эх, голова – орех, жизнь – молоточек, – сокрушается Полушечка. – Зачем ей меч показали, вспугнули поганую? Теперь поджидай, голову ломай, как ее оттуда выманить! Ни входа, ни выхода нет в трясину.
Ничего не осталось братьям, как сидеть меж болотных кочек и ждать, не появится ли шишига.
Ждут день, ждут второй, а на третий день Полушечка вдруг как хлопнет себя ладошкой по макушечке:
– Знаю, как выманить ее!
– Как?
Наклонился брат к брату и начал шептать:
– Прикинемся, будто поссорились с тобой, будем громко ругаться, орать во всю глотку, чтобы шишига услышала. Потом достанем мечи, начнем рубиться. Я тебя раню легонько – а ты прикинься мертвым. Упадешь на землю со своим мечом, а я вскочу на Орлеца и ускачу прочь. А ты лежи, жди шишигу, она обязательно вылезет из болота посмотреть, что случилось. А как увидит, что лежишь ты мертвый с древенцом, захочет взять его. Это точно, никуда она не денется, в нем смерть ее. И как только вылезет она из болота, приблизится к тебе – тут ты оживай и рази ее со всего маху мечом!
– Ну, Полушечка, ума бочка и кадушечка! Славно придумано! – воскликнул Филипок.
– Тише! Тише! – замахал тот руками. – Ты, главное дело, вовремя очнись. Раньше подскочишь – она успеет в болото прыгнуть. Но и к себе близко не подпускай. Мало ли каким она там чародейством владеет? Трясины она ловко умеет заговаривать.
– Ладно, понял, – говорит Филипок. – Как ругаться будем?
Тут братья призадумались. Ругаться им прежде не доводилось.
– Давай я тебя назову дурачиной, – говорит Филипок.
– А я тебя – псом поганым.
– А я тебя – чучелом соломенным.
– А я тебя – волчьей сытью.
Слово за слово, начали братья браниться. Такой шум поднялся над трясиной, что птицы с гнезд слетели, над болотом кружатся. Выхватили братья мечи и ну друг с другом драться. Рубились, рубились – рассек Полушечка руку Филипку. Тот упал на землю, руку откинул – рядом меч-древенец. Полушечка вскочил на Орлеца и ускакал прочь. Тихо стало вокруг. Лежит Филипок между болотных кочек, кровь из раны сочится. Глаза у него закрыты, а сам он прислушивается, что там на болоте делается.
И правда, недолго ему пришлось ждать. Громко зачавкала трясина – вынырнула шишига болотная, осмотрелась кругом. Видит, лежит Филипок, глаза у него закрыты, весь в крови, а рядом меч-древенец. Долго шишига присматривалась и выжидала, но все-таки поползла к Филипку. Очень хотелось ей древенец забрать. Вот уже три шага осталось до меча… два… Потянула шишига свои гусиные лапы… Вскочил тут Филипок, схватил меч, взмахнул им – и отрубил у шишиги голову. Засунул ее в мешок. Свистнул три раза – заржал вдалеке Орлец, прискакал Полушечка.
– Ну как? – спрашивает.
Показал ему Филипок мешок с головой шишиги болотной:
– Вот оно, наше сокровище!
Обрадовался Полушечка, тряхнул рыжими кудрями:
– Эх, не грех Орлеца к дому хозяина повернуть!
Запрыгнул Филипок на Орлеца, и отправились братья в обратный путь.
Как не стало шишиги, сизый туман над Черными топями рассеялся, солнце над трясиной заблестело. Едут братья мимо рощиц чахлых, лесочков бедных. А деревья уже зелеными листочками, новыми росточками стали обрастать да силу набирать.
– С-с-спас-с-сибо вам, Филипок и Полуш-ш-ш-ечка, что из-з-збавили нас-с-с от шиш-ш-шиги болотной, рас-с-сеяли туман гиблый. Теперь уж мы под с-с-солнышком с-с-силы и рос-с-сту наберемс-с-ся.
Филипок рад-радешенек, что они с Полушечкой деревья от гибели спасли.
Пустили братья коня во всю силу. В один день добрались до избы Лесного Хранильника. Вышел хозяин встречать героев.
Филипок показывает ему мешок с головой нечисти поганой:
– Исполнили наказ твой. Вот она, голова шишиги болотной.
Лесной Хранильник обрадовался:
– Славные вы воины, Филипок и Полушечка! Велика была бы радость моя, кабы новая беда совсем близко не подступила. Недолго вам отдыхать придется, ждет опять вас испытание. Но об этом не будем говорить сегодня, надо победе вашей честь отдать, заходите в дом.
Распрягли братья Орлеца, отпустили его на волю гулять, свежей травки пощипать, а сами зашли в дом. Лесной Хранильник их за стол усаживает, едями да снедями угощает. Опять белочки туда-сюда снуют, чашки да плошки носят с грибами жареными, кашами пареными, ягодами мочеными, орехами золочеными. А бурундуки принесли туески с пирогами, творогами и сушеными цветами – чай заваривать. Вылетели горлицы целой стаей с горницы, несут напитки пенные, сладкие, отменные.
Лесной Хранильник братьев обо всем расспрашивает, велит им подробно рассказать, как они смогли шишигу болотную из трясины выманить. Сам внимательно все слушает, головой довольно покачивает, ногами притопывает.
Царь-дерево
Утром Лесной Хранильник стал Филипку и Полушечке про новую службу рассказывать:
– Дурные вести доносят до меня птицы небесные, звери лесные. Было у нас полбеды с шишигой болотной, а теперь беда. Стоит посередине белого света великое Царь-дерево – матерь всем деревьям. Верхушка его за облаками скрывается, в синее небо упирается. Плещей-река его корни омывает. Круглый год цветет оно всеми цветами, плодоносит плодами. Листья на нем растут от разных деревьев: и осиновые, и рябиновые, и дубовые, и иголки сосновые. От Царь-дерева пошел весь древесный род, наросли леса и рощи. Но нависла нынче над ним беда: ветви его вниз склоняются, плоды и листья осыпаются. Сохнет и чахнет оно от страшной напасти: завелся в тех местах Удушник: дерево не дерево, человек не человек. Живет в глубоких норах. Он порчу наводит на Царь-дерево и на весь лесной род. Надо вам избавить от него лесные угодья и Царь-дерево спасти.
Братья долго не собирались, вышли из дому, свистнули, гикнули – тут же Орлец отозвался веселым ржанием, прибежал к хозяевам. Сели они на коня своего любимого.
Хранильник говорит им на прощание:
– Коли не сможете совладать с Удушником, отправляйтесь за помощью к сестре моей Леснее. Живет она в Араданских горах на озере Светлом. Сестра вам поможет.
Попрощались братья с Лесным Хранильником и отправились на службу. Скачет Орлец – мелькают города и села, долины и реки, горы и поля. Как добрались путники до дальних лесов, безотрадная картина открылась им: стоят все деревья, обвитые серыми плетями, чахнут, сохнут в смертных объятьях. Не слышен шелест, не шумит листва. Усохли, скрутились листочки, опадают на землю. Средь ясного лета листопад начался.
– Какое злодейство Удушник учинил! – сокрушается Филипок. – Мертвые леса стоят. Нечем им шелестеть-разговаривать. Не слышу я ни единого словечка.
Осмотрелись путники и увидели: возвышается вдали громадное дерево, то, что посредине белого света растет.
– Вон оно, Царь-дерево, – догадался Полушечка.
В один прыжок домчал их Орлец до цели. Верхушка Царь-дерева за облаками скрывается, в синее небо упирается. Филипок и Полушечка как кузнечики рядом с ним. Смотрят братья: белый свет перестал белым быть. С Царь-деревом та же беда приключилась. По стволу и веткам его вьются серые плети. Сдавили так, что жизни в дереве не осталось. Нет ни листьев, ни плодов, ни цветов – опали и прахом рассыпались по земле. И Плещей-река исчезла, не омывает корни Царь-дерева, сухое русло от нее осталось.
Начали братья плети рубить и очищать от них Царь-дерево. Меч-древенец плети как нитки перерубает. Филипок играючи сдергивает их с веток. Очистили богатыри Царь-дерево, принялись за другие. До самой ночи трудились. Филипок плети в щепки перерубил и поджег. Запылал костер до неба. Весело трещали щепки в костре.
– Завтра очистим все леса и домой отправимся! – радостно воскликнул Полушечка. – Истребим все злодейство Удушника!
Устали братья, прилегли у костра без сил да и заснули. Просыпаются утром, а белый свет снова серым стал. За ночь наросли новые плети, толще прежних, опять оплели Царь-дерево и все, что вокруг росло, будто и не истребляли их богатыри.
Говорит Полушечка Филипку:
– Мы с тобой листья поганого растения обрывали, а корень цел остался. Надо искать нору Удушника. Видно, оттуда вся эта пакость лезет.
Стали братья искать нору. День ищут, второй, третий – не могут найти. Серые плети по земле стелятся, сухие листья пологом все покрыли.
Бросил Полушечка шапку о землю:
– Проще мечом поле вспахать, чем найти нору эту! Пойдем-ка к Леснее, пусть даст нам верный знак, как найти Удушника.
– А коли найдем нору, как его достать? Он глубже крота в нее забился, – сокрушается Филипок.
– Потому и надо к Леснее идти, пусть подскажет, как выманить его из норы.
Невеселы сели братья на Орлеца и отправились в Араданские горы на озеро Светлое. Отыскали Леснею. Живет она в резном тереме среди могучих кедров.
– Знаю, знаю, добры молодцы, зачем пожаловали, –встретила их Леснея на высоком крыльце. – Была мне весть от брата моего. Заходите в терем да отдохните с дороги.
Накрыла хозяйка стол, стала угощать гостей, а после о деле разговор завела.
– Не печальтесь, – говорит Леснея, – найдем мы управу на Удушника. Дам я вам перелет-траву. Она покажет нору злодея. А вот выманить его и поймать очень трудно. Нора-то сколько входов-выходов имеет! Оставайтесь у меня покуда. Буду думать-гадать, какое средство вам в помощь сотворить.
С вечера затеяла Леснея волшбу. Воскурила на медном блюде лютиковый цвет. Дым над блюдом поднимается, то в кольца совьется, то на струйки разделится. Смотрела, смотрела Леснея на дымные узоры – ничего высмотреть не может. Стала она брызгать водой на серебряное блюдо. Смотрела на водяные узоры – ничего высмотреть не может.
Взяла она горсть самоцветов, бросила их на стол. Смотрела, смотрела да вдруг как вскрикнет:
– И правда! Как же я про Златошейку не вспомнила?!
Взяла Леснея ржаного хлеба, вышла на крыльцо, покрошила его. Прилетела к ней птаха Златошейка. Птаха крошки клюет, а Леснея ей про Удушника и злодейства его рассказывает.
– Сможешь ли выманить его из норы? – спрашивает.
Пискнула Златошейка и села на плечо Леснее.
Зашла хозяйка в терем, показала птаху братьям и говорит:
– Вот верное средство против Удушника!
Смотрят братья на птичку: у нее перышки на шейке золотистые, хвостик вилочкой, а сама она величиной с воробушка.
– Никак волшебной силой она владеет?
– Верно говоришь, Полушечка. Вся волшебная сила в песне Златошейки. Так она дивно поет, что тянется все живое на звук ее пения. И Удушник не устоит, выползет из норы. Лишь бы сами вы не заслушались Златошейку да не забыли про злодея. Для этого дам я вам напиток бодрящий, он вас убережет от чар птички.
Наутро отправились братья в обратный путь. В клетке у них птаха Златошейка, в суме перелет-трава, а в кувшинчике бодрящий напиток. Как стали приближаться к Царь-дереву, достали из сумы перелет-траву, полетела та и указала им место, где нора Удушника устроена. Выпили богатыри бодрящего напитка и открыли клетку. Взлетела Златошейка на ветку и начала петь. Такого дивного пения отродясь братья не слышали. Потянулись с округи звери лесные, прилетели птицы, появились болотники да лесавки, луговики да лешие: всех зачаровало пение Златошейки. Братья с норы глаз не сводят. И вот зашуршала листва, вылезла из норы голова: вместо волос репьи, нос – кривой сук. Появился человек не человек, дерево не дерево. Руки плетьми извиваются, вместо ног корни древесные, как змеи, шевелятся. Вскочил Филипок, взмахнул мечом, отсек голову злодею и изрубил его на мелкие щепки. Птаха Златошейка порх – и улетела. Как исчез злодей Удушник, стали серые плети на глазах братьев истлевать да так все в прах и обратились. Очистилось Царь-дерево и все окрестные леса.
Дерево-то очистилось, но осталось сухим, нет в нем жизни, нет соков живоносных.
– Эх, брат Полушечка, как Царь-дерево будем спасать-выручать? – спрашивает Филипок.
– Ясное дело как: полить его надо. Пойдем Плещей-реку искать, – говорит Полушечка. – Разведаем, куда вода подевалась.
Пошли братья по сухому руслу реки. Шли, шли и наткнулись на большую запруду: перегорожена река высоким земляным валом. А в запруде полным-полно мокряниц. Видом они мерзкие. Головы у них человечьи, руки и ноги лягушачьи, а хвост как у головастиков. Ростом с аршин. Набилось, наплодилось их в запруде видимо-невидимо.
– Светлый день, темная темь! – вскричал Полушечка. – Мерзкие твари! Сколько их развелось!
– Это они и перегородили Плещей-реку, чтобы себе всю воду забрать.
– Что делать с ними будем? – спрашивает Полушечка.
– Перебить их! – говорит Филипок, уже и меч достает.
– Это долгая работа, всех не перебьешь, их что гороху в мешке. Все равно что за муравьями по лесу гоняться. Давай мы Плещей-реку в прежнее русло вернем, перекроем воду мокряницам, а запруду спустим.
Взялись братья за дело. Начал Филипок мечом дыру в земляном валу пробивать. А Полушечка тем временем сплел решеточку, навесил ее на дыру, чтобы ни одна мокряница в Плещей-реку не попала. Стала вода потихоньку из запруды утекать, сухое русло наполнять. Филипок пробороздил мечом глубокую канаву вокруг запруды. Потом принес огромную каменную глыбу, бросил ее в реку. Глыба русло перегородила выше запруды. Побежала вода по бороздке в старое русло мимо запруды. Река Плещей наполнилась до краев водой. А из запруды, где мокряницы кишмя кишели, она вся вытекла, и новая не набежала. Каменная глыба не пускает туда воду. Утекла вся вода, мокряницы на дне остались. Стали сохнуть и таять, да все и высохли.
– Ну, теперь им конец пришел, – говорит Полушечка. – Забросаем запруду эту вместе с мокряницами землей. Не трава – не прорастут.
Омыла корни Царь-дерева Плещей-река, снесла вода все мертвые листья и плоды под ним, зазеленела изумрудная трава. Звенит, играет река, плещется. Стали на глазах у братьев чудные цветы на Царь-дереве расцветать, зеленые листочки один за другим распускаться, раны в стволе молодой корой затягиваться. И такая красота вокруг разлилась, будто рай с небес на землю спустился. Даже конь Орлец заржал от радости.
Вот теперь услышал Филипок в шелесте молодых листочков слова:
– Спас-с-сибо вам, Филипок и Полуш-ш-шечка, за то что с-с-спас-с-сли меня от с-с-страшных чудовищ-щ-щ, вернули мне з-з-златоперую птицу. С-с-слава ваш-ш-ша выш-ш-ше небес-с-с подниметс-с-ся!
И все окрестные леса ожили и зазеленели вслед за Царь-деревом.
– Эх, не грех доброе дело сделать! – воскликнул Филипок. – Нечисть унять, коли она такую красоту губит.
– Светлый день, темная темь! – тряхнул рыжими кудрями Полушечка. – Окончилась эта служба, надо за новой к Лесному Хранильнику возвращаться.
Сели братья на Орлеца и отправились в обратный путь. К вечеру были они уже у дома Лесного Хранильника. Тот радостно их встречает.
– Слава, – говорит, – впереди вас бежит. Знаю я уже все про подвиги ваши геройские. Спасли вы не только Царь-дерево, но и все леса на белом свете. Надо победе вашей честь отдать.
– Да и сестре твоей Леснее! – честно отвечают богатыри. – Без нее мы бы не справились!
Видят братья, на опушке столы длинные накрыты. И собираются гости: девы лесные, веснянки да осенницы, летницы и зимунки, звериные да птичьи божки, грибные воеводы, ягодные ведуньи, травницы, цветочницы – вся лесная управа. Каждый к братьям подходит, слово приветливое говорит. Уселись гости за столы, начался пир. Лесной Хранильник велит Филипку и Полушечке подробно рассказать, как они со службой справились и Царь-дерево спасли. Гости со вниманием слушают, одобрительно восклицают.
Как стемнело, прилетели на поляну светлячки, тысячи изумрудных огоньков осветили всю опушку. До утра пир продолжался. Полушечка на свирели играл, а вся управа лесная пела да плясала.