Василий Киселёв, Дмитрий Бутко, Сергей Холодок, Людмила Остроумова, Римма Храмцова, Виктор Чурилов, Светлана Юдакова, Сергей Меринов, Ольга Гарбузова, Иван Стоцкий
Василий КИСЕЛЁВ
ЧУЖАЯ БОЛЬ
Чужая боль невыносимей И нестерпимей, чем своя. Но с чем сравнить мне боль России О всех ушедших сыновьях?
О тех, которые мечтали Любить и жить, придя с войны, Но замерли на пьедестале Среди берёз и тишины?
Читаю – сквер весенний замер – Солдат погибших имена... И оживает пред глазами Из фильмов давняя война.
В закатный час у рек багровых Идёт в атаку пеший взвод... Неужто память дней суровых На генном уровне живёт?
И проступает в мгле окрестной Солдатских лиц иконостас, Достойно, радостно и честно Жить приговаривая нас.
ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛДАТА
...Родное село. Лето. Малая родина. Утро. Никто не встречает меня. Чёрные родинки чёрной смородины. Кувшинки. Мосточек. Речка Иня.
Всё, как всегда, – только сердце, куда же ты Рвёшься на свет из усталой груди?.. Всё, что берёг в себе – прошлое наше! – Всё, что до срока держал взаперти, – Разом нахлынуло!..
Сдержишь ли слёзы?.. Повременю... Постою у воды...
И поцелую у белой берёзы Чёрные шрамы прошедшей беды.
пгт Краснобродский
Дмитрий БУТКО
КОГДА МЫ ВЫЙДЕМ ИЗ ОКОПОВ...
Когда мы выйдем из окопов, Прожарив вшей, отдраив копоть, За чистый стол придём и сядем домой. С тарелок мытых есть несмело, Пить, привыкая, неумело Одною уцелевшей левой рукой. Жена поплачет и смирится, Что ночью плохо и не спится. Набрякшим взглядом сквозь ресницы смотрю. Воспоминания-подранки: Я жгу в бою с крестами танки, От попадания болванки горю.
Я о войне молчу упрямо, Медали спрятав, только мама Рукою лёгкой, чуть шершавой, Контузии снимает боль. Осколком в огненном растворе Исчезну я, как в грозном море, В крупнокалиберном рассоле соль. Когда я стану умирать, Когда я лягу в эту землю, Я над собою не приемлю Ни монумента, ни звезды. Креста не нужно надо мною. Деревьев, тишины, покоя. В лихое время боевое Я насмотрелся на кресты. ...Когда мы выйдем из окопов...
г. Березники
Сергей ХОЛОДОК
*** Старый почтальон с потёртой сумкой По раскисшей улице бредёт... Женщины с тоскливыми глазами Молча ожидают у ворот. Пусть пройдёт он мимо – жить надежде. Только б не казённое письмо. Если треугольник, ненадолго, Радость птицей залетит в окно.
Сколько их таких, тревожно ждущих, У ворот расставила война. Жён и матерей на фронт ушедших, От письма живущих до письма...
г. Кемерово
Людмила ОСТРОУМОВА
*** Сосна-старушка тихо ропщет: Негоже юным умирать. Стоят израненные рощи, Пока война – им птиц не ждать. Здесь взрывом паханное поле, Обрубки веток режут синь. Осколки в теле белоствольном, И кровью кормится полынь. Что смерть, кого она жалеет? И... на ничейной полосе Стоит убитая аллея, Как будто шёл здесь дровосек. Леса и рощи виноваты Лишь в том, что любят синеву. Стоят деревья, как солдаты, И грудью падают в траву.
г. Кемерово
Римма ХРАМЦОВА
ВЕТЕРАН
Седой ветеран поколенья другого, С трудом опираясь на трость, Стоял у могилы бойца молодого, А душу жгли ярость и злость.
Тряслись его руки, и сердце щемило, И солнце померкло в глазах. Скатилась и спряталась глубже в морщинах Мужская скупая слеза. Прошёл всю войну. Только лишь в сорок пятом Был ранен, но всё же живой. А внук был убит украинским солдатом. К родным не вернулся домой.
С кровавой войны, где брат встал против брата, Забыв, что в едином строю Их деды дошли до Берлина и свято Страну защищали свою.
Их мало осталось в живых, кто весною, Надев на парад ордена, Склонились в молитве, Господь, пред тобою, Чтоб в мир вновь пришла тишина.
г. Прокопьевск
Виктор ЧУРИЛОВ
ШЁЛ НА МОСКВУ ГУДЕРИАН
Первое правило, начертанное на первой странице войны, гласит: «Не ходи на Москву!» Фельдмаршал Б. Л. Монтгомери
Шёл на Москву Гудериан. Он шёл от Бреста через Тулу, По древним капищам славян, Внимая танковому гулу. Он был бахвал, Гудериан! Пройдя в броне, как на параде, По плацам побеждённых стран, Мечтал он о большой награде. Готовя огневой удар, Чтоб на весь мир себя прославить, Хотел он тульский самовар На свой походный стол поставить. Но ждал не чай его полки! Их встретили сибиряки И разожгли такой огонь, Что враг бежал, роняя бронь, Туда, к себе, на фатерлянд, Где наш Макар не пас телят, Забыв про стол и тульский чай... А вслед гремело: «Получай наш русский, наш свинцовый «чай»! Всех, кто решит на нас «ходить», Досыта сможем напоить!
г. Юрга
Светлана ЮДАКОВА
ХЛЕБ С ЛЕБЕДОЙ
Ели в войну горький хлеб с лебедою, Бабка в те годы была молодою. От постоянного голода зябко – Вспомнила молодость старая бабка. Больше ничем эту горечь не скроешь – Голод унёс младших брата с сестрою, Сгинул отец на фронтах, как и сотни, Враг без пощады последнее отнял. Горький от сырости хлеб с лебедою, Нету от тощей коровы удою, Бабке неведомо, что они ели, Если стога да и хата сгорели. Время бежало – обычное дело. Бабка для нас ничего не жалела, Но ничего не бывало вкусней Хлеба горбушки и соли на ней. Горький заветренный хлеб с лебедою, Вкус его щедро приправлен бедою, Сколько б ни минуло лет или дней – Нету и не было хлеба вкусней.
пос. Тяжинский
Сергей МЕРИНОВ
ВОРОНКА
Шаг назад и два вперёд, Всё сильнее бой идёт С нашим перевесом. Автомат в руках горяч. Ты меня, воронка, спрячь Краешком-навесом.
И опять команда: «В бой!» Не в ладу я сам с собой, Ой как, мама, страшно. Птички-пули вжик да вжик, Но уже в ходу ножи В схватке рукопашной.
Вот и взята высота, Только клочья по кустам Немчуры «всесильной». Ну, зачем вы к нам пришли, Мало вам своей земли Для крестов могильных? Вой и плач по хуторам, По деревням, городам, По всему по свету. Мы за Родину дрались, Вот поэтому смогли Одержать победу.
Я шагаю с вещмешком, Впереди родимый дом, Милая сторонка. Будут видеться во снах Та проклятая война И моя воронка.
г. Междуреченск
Ольга ГАРБУЗОВА
ГЕРОЙ-ЗЕМЛЯК
Памяти Героя Советского Союза Г. В. Баламуткина
Он рос весёлым и в работе хватким, Он не сидел на месте двух минут, И за шаловливые повадки Друзья его прозвали Баламут.
Его проделки скоро позабылись – В деревне жизнь заботами полна, И на всех нещадно навалилось Лихое испытание – война.
Отбросив легкомысленные шутки, Приняв другие правила игры, Крошил фашистов лётчик Баламуткин – Отважный парень из Усть-Чебулы.
Суровая, опасная работа, Не каждому доверена она. И на груди у штурмана-пилота Сияют боевые ордена.
Его приезд в село всегда был праздник, Текли воспоминания рекой. – А помнишь, Гриш, какой ты был проказник?! ...И он, смеясь, качает головой.
Трудом крестьянским с малых лет забитым, Особенно приятно было им, Что он, став городским и знаменитым, Остался дружелюбным и простым. Пока ещё никто в селе не знает, Что организм, надорванный войной, «Идёт к посадке», что его не станет Сороковой победною весной.
...Пройдут года, и люди удостоят Его бессмертной славы и хвалы, Присвоив имя земляка-Героя Одной из улиц Нижней Чебулы.
пос. Верх-Чебула
Иван СТОЦКИЙ
МЫ ВОЙНЫ НЕ ВЕДАЛИ, НЕ ЗНАЛИ
Похоронка стукнула в ворота, На столе разлитый мамин чай. Сорок пятый полк, седьмая рота, – Соберись, маманя, и крепчай...
А ещё за месяц с поля брани Треугольник маме сообщал, Что сынок живой, и он не ранен, И домой вернуться обещал.
Как беда груба и косорота, Смотрит вызывающе в глаза, Сорок пятый полк, седьмая рота... На щеке застывшая слеза.
Командир писал на редкость скупо, Так и так... «Сражался, как герой», И смотрела мать в листочек тупо, В тот тяжёлый год сорок второй.
А из дотов огненная рвота! Сколько там их немец положил. Поднималась на высотку рота Из последних вытянутых жил.
Мы войны не ведали, не знали, – Только не забыть бы нам одно, Что в начале было и в финале Наших всех святых Бородино.