Василий КИСЕЛЁВ
ЧУЖАЯ БОЛЬ
Чужая боль невыносимей
И нестерпимей, чем своя.
Но с чем сравнить мне боль России
О всех ушедших сыновьях?
О тех, которые мечтали
Любить и жить, придя с войны,
Но замерли на пьедестале
Среди берёз и тишины?
Читаю – сквер весенний замер –
Солдат погибших имена...
И оживает пред глазами
Из фильмов давняя война.
В закатный час у рек багровых
Идёт в атаку пеший взвод...
Неужто память дней суровых
На генном уровне живёт?
И проступает в мгле окрестной
Солдатских лиц иконостас,
Достойно, радостно и честно
Жить приговаривая нас.
ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛДАТА
...Родное село. Лето. Малая родина.
Утро. Никто не встречает меня.
Чёрные родинки чёрной смородины.
Кувшинки. Мосточек. Речка Иня.
Всё, как всегда, – только сердце, куда же ты
Рвёшься на свет из усталой груди?..
Всё, что берёг в себе – прошлое наше! –
Всё, что до срока держал взаперти, –
Разом нахлынуло!..
Сдержишь ли слёзы?..
Повременю... Постою у воды...
И поцелую у белой берёзы
Чёрные шрамы прошедшей беды.
пгт Краснобродский
Дмитрий БУТКО
КОГДА МЫ ВЫЙДЕМ ИЗ ОКОПОВ...
Когда мы выйдем из окопов,
Прожарив вшей, отдраив копоть,
За чистый стол придём и сядем
домой.
С тарелок мытых есть несмело,
Пить, привыкая, неумело
Одною уцелевшей левой
рукой.
Жена поплачет и смирится,
Что ночью плохо и не спится.
Набрякшим взглядом сквозь ресницы
смотрю.
Воспоминания-подранки:
Я жгу в бою с крестами танки,
От попадания болванки
горю.
Я о войне молчу упрямо,
Медали спрятав, только мама
Рукою лёгкой, чуть шершавой,
Контузии снимает боль.
Осколком в огненном растворе
Исчезну я, как в грозном море,
В крупнокалиберном рассоле
соль.
Когда я стану умирать,
Когда я лягу в эту землю,
Я над собою не приемлю
Ни монумента, ни звезды.
Креста не нужно надо мною.
Деревьев, тишины, покоя.
В лихое время боевое
Я насмотрелся на кресты.
...Когда мы выйдем из окопов...
г. Березники
Сергей ХОЛОДОК
***
Старый почтальон с потёртой сумкой
По раскисшей улице бредёт...
Женщины с тоскливыми глазами
Молча ожидают у ворот.
Пусть пройдёт он мимо – жить надежде.
Только б не казённое письмо.
Если треугольник, ненадолго,
Радость птицей залетит в окно.
Сколько их таких, тревожно ждущих,
У ворот расставила война.
Жён и матерей на фронт ушедших,
От письма живущих до письма...
г. Кемерово
Людмила ОСТРОУМОВА
***
Сосна-старушка тихо ропщет:
Негоже юным умирать.
Стоят израненные рощи,
Пока война – им птиц не ждать.
Здесь взрывом паханное поле,
Обрубки веток режут синь.
Осколки в теле белоствольном,
И кровью кормится полынь.
Что смерть, кого она жалеет?
И... на ничейной полосе
Стоит убитая аллея,
Как будто шёл здесь дровосек.
Леса и рощи виноваты
Лишь в том, что любят синеву.
Стоят деревья, как солдаты,
И грудью падают в траву.
г. Кемерово
Римма ХРАМЦОВА
ВЕТЕРАН
Седой ветеран поколенья другого,
С трудом опираясь на трость,
Стоял у могилы бойца молодого,
А душу жгли ярость и злость.
Тряслись его руки, и сердце щемило,
И солнце померкло в глазах.
Скатилась и спряталась глубже
в морщинах
Мужская скупая слеза.
Прошёл всю войну. Только лишь
в сорок пятом
Был ранен, но всё же живой.
А внук был убит украинским солдатом.
К родным не вернулся домой.
С кровавой войны, где брат встал
против брата,
Забыв, что в едином строю
Их деды дошли до Берлина и свято
Страну защищали свою.
Их мало осталось в живых, кто весною,
Надев на парад ордена,
Склонились в молитве, Господь,
пред тобою,
Чтоб в мир вновь пришла тишина.
г. Прокопьевск
Виктор ЧУРИЛОВ
ШЁЛ НА МОСКВУ ГУДЕРИАН
Первое правило, начертанное
на первой странице войны, гласит:
«Не ходи на Москву!»
Фельдмаршал Б. Л. Монтгомери
Шёл на Москву Гудериан.
Он шёл от Бреста через Тулу,
По древним капищам славян,
Внимая танковому гулу.
Он был бахвал, Гудериан!
Пройдя в броне, как на параде,
По плацам побеждённых стран,
Мечтал он о большой награде.
Готовя огневой удар,
Чтоб на весь мир себя прославить,
Хотел он тульский самовар
На свой походный стол поставить.
Но ждал не чай его полки!
Их встретили сибиряки
И разожгли такой огонь,
Что враг бежал, роняя бронь,
Туда, к себе, на фатерлянд,
Где наш Макар не пас телят,
Забыв про стол и тульский чай...
А вслед гремело: «Получай
наш русский, наш свинцовый «чай»!
Всех, кто решит на нас «ходить»,
Досыта сможем напоить!
г. Юрга
Светлана ЮДАКОВА
ХЛЕБ С ЛЕБЕДОЙ
Ели в войну горький хлеб с лебедою,
Бабка в те годы была молодою.
От постоянного голода зябко –
Вспомнила молодость старая бабка.
Больше ничем эту горечь не скроешь –
Голод унёс младших брата с сестрою,
Сгинул отец на фронтах, как и сотни,
Враг без пощады последнее отнял.
Горький от сырости хлеб с лебедою,
Нету от тощей коровы удою,
Бабке неведомо, что они ели,
Если стога да и хата сгорели.
Время бежало – обычное дело.
Бабка для нас ничего не жалела,
Но ничего не бывало вкусней
Хлеба горбушки и соли на ней.
Горький заветренный хлеб с лебедою,
Вкус его щедро приправлен бедою,
Сколько б ни минуло лет или дней –
Нету и не было хлеба вкусней.
пос. Тяжинский
Сергей МЕРИНОВ
ВОРОНКА
Шаг назад и два вперёд,
Всё сильнее бой идёт
С нашим перевесом.
Автомат в руках горяч.
Ты меня, воронка, спрячь
Краешком-навесом.
И опять команда: «В бой!»
Не в ладу я сам с собой,
Ой как, мама, страшно.
Птички-пули вжик да вжик,
Но уже в ходу ножи
В схватке рукопашной.
Вот и взята высота,
Только клочья по кустам
Немчуры «всесильной».
Ну, зачем вы к нам пришли,
Мало вам своей земли
Для крестов могильных?
Вой и плач по хуторам,
По деревням, городам,
По всему по свету.
Мы за Родину дрались,
Вот поэтому смогли
Одержать победу.
Я шагаю с вещмешком,
Впереди родимый дом,
Милая сторонка.
Будут видеться во снах
Та проклятая война
И моя воронка.
г. Междуреченск
Ольга ГАРБУЗОВА
ГЕРОЙ-ЗЕМЛЯК
Памяти Героя Советского Союза
Г. В. Баламуткина
Он рос весёлым и в работе хватким,
Он не сидел на месте двух минут,
И за шаловливые повадки
Друзья его прозвали Баламут.
Его проделки скоро позабылись –
В деревне жизнь заботами полна,
И на всех нещадно навалилось
Лихое испытание – война.
Отбросив легкомысленные шутки,
Приняв другие правила игры,
Крошил фашистов лётчик Баламуткин –
Отважный парень из Усть-Чебулы.
Суровая, опасная работа,
Не каждому доверена она.
И на груди у штурмана-пилота
Сияют боевые ордена.
Его приезд в село всегда был праздник,
Текли воспоминания рекой.
– А помнишь, Гриш, какой ты был проказник?!
...И он, смеясь, качает головой.
Трудом крестьянским с малых лет забитым,
Особенно приятно было им,
Что он, став городским и знаменитым,
Остался дружелюбным и простым.
Пока ещё никто в селе не знает,
Что организм, надорванный войной,
«Идёт к посадке», что его не станет
Сороковой победною весной.
...Пройдут года, и люди удостоят
Его бессмертной славы и хвалы,
Присвоив имя земляка-Героя
Одной из улиц Нижней Чебулы.
пос. Верх-Чебула
Иван СТОЦКИЙ
МЫ ВОЙНЫ НЕ ВЕДАЛИ, НЕ ЗНАЛИ
Похоронка стукнула в ворота,
На столе разлитый мамин чай.
Сорок пятый полк, седьмая рота, –
Соберись, маманя, и крепчай...
А ещё за месяц с поля брани
Треугольник маме сообщал,
Что сынок живой, и он не ранен,
И домой вернуться обещал.
Как беда груба и косорота,
Смотрит вызывающе в глаза,
Сорок пятый полк, седьмая рота...
На щеке застывшая слеза.
Командир писал на редкость скупо,
Так и так... «Сражался, как герой»,
И смотрела мать в листочек тупо,
В тот тяжёлый год сорок второй.
А из дотов огненная рвота!
Сколько там их немец положил.
Поднималась на высотку рота
Из последних вытянутых жил.
Мы войны не ведали, не знали, –
Только не забыть бы нам одно,
Что в начале было и в финале
Наших всех святых Бородино.
пос. Верх-Чебула
ЧУЖАЯ БОЛЬ
Чужая боль невыносимей
И нестерпимей, чем своя.
Но с чем сравнить мне боль России
О всех ушедших сыновьях?
О тех, которые мечтали
Любить и жить, придя с войны,
Но замерли на пьедестале
Среди берёз и тишины?
Читаю – сквер весенний замер –
Солдат погибших имена...
И оживает пред глазами
Из фильмов давняя война.
В закатный час у рек багровых
Идёт в атаку пеший взвод...
Неужто память дней суровых
На генном уровне живёт?
И проступает в мгле окрестной
Солдатских лиц иконостас,
Достойно, радостно и честно
Жить приговаривая нас.
ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛДАТА
...Родное село. Лето. Малая родина.
Утро. Никто не встречает меня.
Чёрные родинки чёрной смородины.
Кувшинки. Мосточек. Речка Иня.
Всё, как всегда, – только сердце, куда же ты
Рвёшься на свет из усталой груди?..
Всё, что берёг в себе – прошлое наше! –
Всё, что до срока держал взаперти, –
Разом нахлынуло!..
Сдержишь ли слёзы?..
Повременю... Постою у воды...
И поцелую у белой берёзы
Чёрные шрамы прошедшей беды.
пгт Краснобродский
Дмитрий БУТКО
КОГДА МЫ ВЫЙДЕМ ИЗ ОКОПОВ...
Когда мы выйдем из окопов,
Прожарив вшей, отдраив копоть,
За чистый стол придём и сядем
домой.
С тарелок мытых есть несмело,
Пить, привыкая, неумело
Одною уцелевшей левой
рукой.
Жена поплачет и смирится,
Что ночью плохо и не спится.
Набрякшим взглядом сквозь ресницы
смотрю.
Воспоминания-подранки:
Я жгу в бою с крестами танки,
От попадания болванки
горю.
Я о войне молчу упрямо,
Медали спрятав, только мама
Рукою лёгкой, чуть шершавой,
Контузии снимает боль.
Осколком в огненном растворе
Исчезну я, как в грозном море,
В крупнокалиберном рассоле
соль.
Когда я стану умирать,
Когда я лягу в эту землю,
Я над собою не приемлю
Ни монумента, ни звезды.
Креста не нужно надо мною.
Деревьев, тишины, покоя.
В лихое время боевое
Я насмотрелся на кресты.
...Когда мы выйдем из окопов...
г. Березники
Сергей ХОЛОДОК
***
Старый почтальон с потёртой сумкой
По раскисшей улице бредёт...
Женщины с тоскливыми глазами
Молча ожидают у ворот.
Пусть пройдёт он мимо – жить надежде.
Только б не казённое письмо.
Если треугольник, ненадолго,
Радость птицей залетит в окно.
Сколько их таких, тревожно ждущих,
У ворот расставила война.
Жён и матерей на фронт ушедших,
От письма живущих до письма...
г. Кемерово
Людмила ОСТРОУМОВА
***
Сосна-старушка тихо ропщет:
Негоже юным умирать.
Стоят израненные рощи,
Пока война – им птиц не ждать.
Здесь взрывом паханное поле,
Обрубки веток режут синь.
Осколки в теле белоствольном,
И кровью кормится полынь.
Что смерть, кого она жалеет?
И... на ничейной полосе
Стоит убитая аллея,
Как будто шёл здесь дровосек.
Леса и рощи виноваты
Лишь в том, что любят синеву.
Стоят деревья, как солдаты,
И грудью падают в траву.
г. Кемерово
Римма ХРАМЦОВА
ВЕТЕРАН
Седой ветеран поколенья другого,
С трудом опираясь на трость,
Стоял у могилы бойца молодого,
А душу жгли ярость и злость.
Тряслись его руки, и сердце щемило,
И солнце померкло в глазах.
Скатилась и спряталась глубже
в морщинах
Мужская скупая слеза.
Прошёл всю войну. Только лишь
в сорок пятом
Был ранен, но всё же живой.
А внук был убит украинским солдатом.
К родным не вернулся домой.
С кровавой войны, где брат встал
против брата,
Забыв, что в едином строю
Их деды дошли до Берлина и свято
Страну защищали свою.
Их мало осталось в живых, кто весною,
Надев на парад ордена,
Склонились в молитве, Господь,
пред тобою,
Чтоб в мир вновь пришла тишина.
г. Прокопьевск
Виктор ЧУРИЛОВ
ШЁЛ НА МОСКВУ ГУДЕРИАН
Первое правило, начертанное
на первой странице войны, гласит:
«Не ходи на Москву!»
Фельдмаршал Б. Л. Монтгомери
Шёл на Москву Гудериан.
Он шёл от Бреста через Тулу,
По древним капищам славян,
Внимая танковому гулу.
Он был бахвал, Гудериан!
Пройдя в броне, как на параде,
По плацам побеждённых стран,
Мечтал он о большой награде.
Готовя огневой удар,
Чтоб на весь мир себя прославить,
Хотел он тульский самовар
На свой походный стол поставить.
Но ждал не чай его полки!
Их встретили сибиряки
И разожгли такой огонь,
Что враг бежал, роняя бронь,
Туда, к себе, на фатерлянд,
Где наш Макар не пас телят,
Забыв про стол и тульский чай...
А вслед гремело: «Получай
наш русский, наш свинцовый «чай»!
Всех, кто решит на нас «ходить»,
Досыта сможем напоить!
г. Юрга
Светлана ЮДАКОВА
ХЛЕБ С ЛЕБЕДОЙ
Ели в войну горький хлеб с лебедою,
Бабка в те годы была молодою.
От постоянного голода зябко –
Вспомнила молодость старая бабка.
Больше ничем эту горечь не скроешь –
Голод унёс младших брата с сестрою,
Сгинул отец на фронтах, как и сотни,
Враг без пощады последнее отнял.
Горький от сырости хлеб с лебедою,
Нету от тощей коровы удою,
Бабке неведомо, что они ели,
Если стога да и хата сгорели.
Время бежало – обычное дело.
Бабка для нас ничего не жалела,
Но ничего не бывало вкусней
Хлеба горбушки и соли на ней.
Горький заветренный хлеб с лебедою,
Вкус его щедро приправлен бедою,
Сколько б ни минуло лет или дней –
Нету и не было хлеба вкусней.
пос. Тяжинский
Сергей МЕРИНОВ
ВОРОНКА
Шаг назад и два вперёд,
Всё сильнее бой идёт
С нашим перевесом.
Автомат в руках горяч.
Ты меня, воронка, спрячь
Краешком-навесом.
И опять команда: «В бой!»
Не в ладу я сам с собой,
Ой как, мама, страшно.
Птички-пули вжик да вжик,
Но уже в ходу ножи
В схватке рукопашной.
Вот и взята высота,
Только клочья по кустам
Немчуры «всесильной».
Ну, зачем вы к нам пришли,
Мало вам своей земли
Для крестов могильных?
Вой и плач по хуторам,
По деревням, городам,
По всему по свету.
Мы за Родину дрались,
Вот поэтому смогли
Одержать победу.
Я шагаю с вещмешком,
Впереди родимый дом,
Милая сторонка.
Будут видеться во снах
Та проклятая война
И моя воронка.
г. Междуреченск
Ольга ГАРБУЗОВА
ГЕРОЙ-ЗЕМЛЯК
Памяти Героя Советского Союза
Г. В. Баламуткина
Он рос весёлым и в работе хватким,
Он не сидел на месте двух минут,
И за шаловливые повадки
Друзья его прозвали Баламут.
Его проделки скоро позабылись –
В деревне жизнь заботами полна,
И на всех нещадно навалилось
Лихое испытание – война.
Отбросив легкомысленные шутки,
Приняв другие правила игры,
Крошил фашистов лётчик Баламуткин –
Отважный парень из Усть-Чебулы.
Суровая, опасная работа,
Не каждому доверена она.
И на груди у штурмана-пилота
Сияют боевые ордена.
Его приезд в село всегда был праздник,
Текли воспоминания рекой.
– А помнишь, Гриш, какой ты был проказник?!
...И он, смеясь, качает головой.
Трудом крестьянским с малых лет забитым,
Особенно приятно было им,
Что он, став городским и знаменитым,
Остался дружелюбным и простым.
Пока ещё никто в селе не знает,
Что организм, надорванный войной,
«Идёт к посадке», что его не станет
Сороковой победною весной.
...Пройдут года, и люди удостоят
Его бессмертной славы и хвалы,
Присвоив имя земляка-Героя
Одной из улиц Нижней Чебулы.
пос. Верх-Чебула
Иван СТОЦКИЙ
МЫ ВОЙНЫ НЕ ВЕДАЛИ, НЕ ЗНАЛИ
Похоронка стукнула в ворота,
На столе разлитый мамин чай.
Сорок пятый полк, седьмая рота, –
Соберись, маманя, и крепчай...
А ещё за месяц с поля брани
Треугольник маме сообщал,
Что сынок живой, и он не ранен,
И домой вернуться обещал.
Как беда груба и косорота,
Смотрит вызывающе в глаза,
Сорок пятый полк, седьмая рота...
На щеке застывшая слеза.
Командир писал на редкость скупо,
Так и так... «Сражался, как герой»,
И смотрела мать в листочек тупо,
В тот тяжёлый год сорок второй.
А из дотов огненная рвота!
Сколько там их немец положил.
Поднималась на высотку рота
Из последних вытянутых жил.
Мы войны не ведали, не знали, –
Только не забыть бы нам одно,
Что в начале было и в финале
Наших всех святых Бородино.
пос. Верх-Чебула