Дмитрий Рябов
***
...Что там, как там, Бог там, черти –
Не известно никому.
Человек боится смерти
Потому что потому.
Человек печали множит
В тишине библиотек,
А понять про смерть не может,
Потому что человек.
Он тогда идёт к природе,
Видит, как заведено,
И смиряется он вроде,
Но боится всё равно.
И ведь не спасёт реально
Ни молитва, ни кабак,
Это – экзистенциально
И не лечится никак.
Человек, махни рукою,
Глянь, какая благодать –
Ходят кони над рекою,
Не боятся умирать!
Вот и ты, дружок, не кисни,
Смерть – она ещё когда...
Человек боится жизни –
В этом главная беда.
ГУСАРСКАЯ БАЛЛАДА
Зимой в России всё едино,
Где Петербург, а где Тамбов –
Промёрзла русская равнина
До самых отческих гробов.
Две чаши пунша шумно выдув
И амуницией звеня,
Денис Васильевич Давыдов
Взлетает махом на коня.
И на ветру трепещет карта –
Россия в снежной кутерьме
Наполеона Бонапарта,
Как зайца, гонит по зиме.
Такие славные морозы,
Ну просто дьявол их возьми!
Трещат французские обозы,
Хрустя французскими костьми.
Среди снегов, луной объятых,
Тревожит сон чужих полков
Отряд гусар щеголеватых
И зверовидных казаков.
...В ночи ничем себя не выдав,
Замыслив гибельный урон,
Денис Васильевич Давыдов
Заходит с четырёх сторон,
И пламя дерзкого налёта
До неба вспарывает ночь,
И вражья сонная пехота
Сигает по сугробам прочь!
Остатки Пьера или Жана
Растащат волки до утра.
Оскалясь весело и жадно,
Война хохочет у костра.
Таких-то навидавшись видов,
Считая смерть за мишуру,
Денис Васильевич Давыдов
Берёт гитару на пиру.
И в жарком рокоте гитары,
Фортуну взяв под локотки,
Кутят развязные гусары
И разбитные казаки.
Свистят шальные небылицы,
Пыхтят высокие чины,
И переходят все границы
Отчизны верные сыны.
От их притопа и прихлопа
Трясётся в будуарах пол,
И просвещённая Европа,
Дрожа, сморкается в подол.
Ведь даже Богу неизвестны
Пути гусар и казаков –
Предвечный холод русской бездны
У них на лезвиях клинков.
И ужас гнева московитов
Рождая в западных князьях,
Денис Васильевич Давыдов
Идёт по небу на рысях.
***
Потолки в палате не побелены,
По углам пылится лунный свет.
– Радуйся, что ноги не прострелены, –
Говорил в палате мне сосед.
А ему собрали ноги заново,
Но гарантий дать никто не смог,
Он на аппарате Илизарова,
Только Илизаров-то не Бог...
У соседа, Ромки Белоусова,
Пять ранений и одна медаль –
Пей, как говорится, не закусывай,
Ничего для Родины не жаль!
Медсестра подёргивает плечиком,
Обезбол для страждущих неся,
Мы в палате с Ромкой курим вечером,
Хоть, конечно, это и нельзя.
За окошком сумерки осенние
Еле слышно листьями шуршат...
– Ты в палаты загляни в соседние,
Погляди, какие там лежат.
Там у всех не жизнь, а ситуация,
Кое-кто аж костыли грызёт!
Спецбортом в Ростов эвакуация,
Ну а там кому как повезёт...
От судьбы ты не отскочишь в сторону,
У костлявой коготок востёр,
Ей, братишка, абсолютно поровну
Штурмовик ты или волонтёр.
Ты ещё отделался легко, считай,
Ходишь сам и ночью не орал,
Мне бы перелом бы твой оскольчатый,
Я бы через месяц воевал!
Не случилась братская могила вам,
Прямо с трассы не ушли во тьму,
Это значит, вас Господь помиловал,
Вот теперь и думай, почему.
...Жизнь вдруг стала тёплою и тоненькой,
Я курил и видел из окна,
Как висит во тьме медалью новенькой
Над Луганском полная луна.
***
...Что там, как там, Бог там, черти –
Не известно никому.
Человек боится смерти
Потому что потому.
Человек печали множит
В тишине библиотек,
А понять про смерть не может,
Потому что человек.
Он тогда идёт к природе,
Видит, как заведено,
И смиряется он вроде,
Но боится всё равно.
И ведь не спасёт реально
Ни молитва, ни кабак,
Это – экзистенциально
И не лечится никак.
Человек, махни рукою,
Глянь, какая благодать –
Ходят кони над рекою,
Не боятся умирать!
Вот и ты, дружок, не кисни,
Смерть – она ещё когда...
Человек боится жизни –
В этом главная беда.
ГУСАРСКАЯ БАЛЛАДА
Зимой в России всё едино,
Где Петербург, а где Тамбов –
Промёрзла русская равнина
До самых отческих гробов.
Две чаши пунша шумно выдув
И амуницией звеня,
Денис Васильевич Давыдов
Взлетает махом на коня.
И на ветру трепещет карта –
Россия в снежной кутерьме
Наполеона Бонапарта,
Как зайца, гонит по зиме.
Такие славные морозы,
Ну просто дьявол их возьми!
Трещат французские обозы,
Хрустя французскими костьми.
Среди снегов, луной объятых,
Тревожит сон чужих полков
Отряд гусар щеголеватых
И зверовидных казаков.
...В ночи ничем себя не выдав,
Замыслив гибельный урон,
Денис Васильевич Давыдов
Заходит с четырёх сторон,
И пламя дерзкого налёта
До неба вспарывает ночь,
И вражья сонная пехота
Сигает по сугробам прочь!
Остатки Пьера или Жана
Растащат волки до утра.
Оскалясь весело и жадно,
Война хохочет у костра.
Таких-то навидавшись видов,
Считая смерть за мишуру,
Денис Васильевич Давыдов
Берёт гитару на пиру.
И в жарком рокоте гитары,
Фортуну взяв под локотки,
Кутят развязные гусары
И разбитные казаки.
Свистят шальные небылицы,
Пыхтят высокие чины,
И переходят все границы
Отчизны верные сыны.
От их притопа и прихлопа
Трясётся в будуарах пол,
И просвещённая Европа,
Дрожа, сморкается в подол.
Ведь даже Богу неизвестны
Пути гусар и казаков –
Предвечный холод русской бездны
У них на лезвиях клинков.
И ужас гнева московитов
Рождая в западных князьях,
Денис Васильевич Давыдов
Идёт по небу на рысях.
***
Потолки в палате не побелены,
По углам пылится лунный свет.
– Радуйся, что ноги не прострелены, –
Говорил в палате мне сосед.
А ему собрали ноги заново,
Но гарантий дать никто не смог,
Он на аппарате Илизарова,
Только Илизаров-то не Бог...
У соседа, Ромки Белоусова,
Пять ранений и одна медаль –
Пей, как говорится, не закусывай,
Ничего для Родины не жаль!
Медсестра подёргивает плечиком,
Обезбол для страждущих неся,
Мы в палате с Ромкой курим вечером,
Хоть, конечно, это и нельзя.
За окошком сумерки осенние
Еле слышно листьями шуршат...
– Ты в палаты загляни в соседние,
Погляди, какие там лежат.
Там у всех не жизнь, а ситуация,
Кое-кто аж костыли грызёт!
Спецбортом в Ростов эвакуация,
Ну а там кому как повезёт...
От судьбы ты не отскочишь в сторону,
У костлявой коготок востёр,
Ей, братишка, абсолютно поровну
Штурмовик ты или волонтёр.
Ты ещё отделался легко, считай,
Ходишь сам и ночью не орал,
Мне бы перелом бы твой оскольчатый,
Я бы через месяц воевал!
Не случилась братская могила вам,
Прямо с трассы не ушли во тьму,
Это значит, вас Господь помиловал,
Вот теперь и думай, почему.
...Жизнь вдруг стала тёплою и тоненькой,
Я курил и видел из окна,
Как висит во тьме медалью новенькой
Над Луганском полная луна.