Мария Приходько. Экзамен в новогоднюю ночь. Роман ч. 2

– Дядя Серёжа!
– Гуру!
– Сергей Александрович, как здорово, что вы с нами! – доносилось со всех сторон.
– Ну вот, все в сборе! – призывным тоном провозгласила Маргарита Григорьевна, подходя к этому столпотворению сзади. – Кстати, Фарзов и Возов не идут, они заболели!
– Воспалением хитрости, – буркнул Максим.
– Неважно чем, – продолжала Маргарита Григорьевна. – Проверяем снаряжение, строимся и выдвигаемся! Передаю командование Сергею Александровичу!
Когда последние приготовления были закончены, отряд отчаянных сталкеров весело зашагал с освещённой оранжевыми фонарями площади по второстепенным улицам, освещаемым ярким полнолунием, к лесу, за которым мост через реку. Затем, миновав деревню Синяя поляна, переобувшись в охотничьи лыжи, по полям и пролескам отряд вступил в зону долгожданных загадочных Синих скал. Ребята шли, оглядываясь, маршрут петлял из-за сложности местности, шли медленнее, потому что идти стало гораздо труднее. Добрались до Чёрной скалы, являющейся конечной точкой их маршрута. Скала, в принципе, не была чёрной, она была отчасти какой-то серой, отчасти белой от покрывавших её сугробов на пологом склоне, с торчащими по нему соснами, число коих увеличивалось книзу, переходя в сосновый бор. Ребята благополучно взобрались почти на самый верх и начали обустраивать лагерь.
Как слаженная команда, ребята быстро и ловко выполняли каждый свою функцию. Кто-то расчищал площадку для лагеря и палаток. Мужчины таскали, рубили, пилили сушины и валежник, быстро настрогав целую гору дров. Кто-то уже распаковывал вещи, устанавливал палатки, разводил костёр. Спустя всего два часа лагерь был готов. Вечерело рано, и окрестности быстро окрашивались завораживающе розовыми и фиолетовыми оттенками, небо стремительно темнело. Костёр представлял собой большую надью из нескольких брёвен, дающую сильный, долгосрочный жар и платформу для готовки. Здесь уже вовсю варилась похлёбка и кипел лесной чай. Все расселись вокруг надьи на лавочках, которые быстро соорудили из обструганных и накрытых сушин. Ребята весело галдели в предвкушении вкусного ужина, ведь дорогой они почти не ели и не пили, как полагается профессиональным туристам. Всем было хорошо, комфортно и радостно. Они были как будто одной большой семьей, собравшейся насладиться задушевным общением.
Вдруг, словно разрывая эту идиллическую картину пополам, из леса вырвался душераздирающий вой, особую жуть ему придавало то, что такой звук не могло издавать ни одно известное животное. Все встали, открыв рты и напряженно вслушиваясь. Страшный звук повторился, непонятно было, вой это или рёв.
– Спокойно! – хрипло проговорил Сергей Александрович. – Это, наверное, какое-то животное в капкан попало… или что-то в этом роде. Продолжаем подготовку к ужину. Все послушно двинулись разливать, раскладывать. Веселье сменилось тревожной тишиной. Когда начался ужин, ребята снова загалдели. И в этот момент вой повторился. На этот раз он был протяжный, далёкий и очень страшный. Все снова замерли.
– Продолжаем, продолжаем кушать, ничего страшного, – нарочито бодрым голосом скомандовала Маргарита Григорьевна, хотя внутри у нее всё леденело от ужаса. Только вид спокойного супруга и ощущение надёжности, словно бы исходившее от него, помогали справиться с чувством страха. Вспомнилась встревоженная Дашина мама: «Я всё понимаю, но сердце не на месте, нехорошее предчувствие какое-то!» – снова и снова звучал её голос в голове. Маргарита Григорьевна вдруг поймала себя на том, что это нехорошее предчувствие Дашиной мамы, словно вирус, передаётся и ей, переползая из памяти внутрь сердца, превращается уже в своё нехорошее предчувствие. Теперь оно скорее стало уверенностью в том, что что-то плохое произойдёт точно. «Надо рассказать об этом Серёже, – думала она, – но чтобы никто не заметил. Да, он скажет, что это пустые страхи, начнёт меня успокаивать, но мне просто необходимо этим поделиться. Главное, не упустить подходящий момент». Она взглянула на мужа.
– Надо оглядеться, – сказал Сергей Александрович. Он встал, чтобы отправиться на плато скалы, оттуда открывался максимальный обзор.
– Я с тобой! – подскочила Маргарита Григорьевна.
– И я! … И я! – один за другим засобирались ребята. Маргарита Григорьевна всё же успела первая подбежать к мужу:
– У меня очень, очень плохое предчувствие! – в полголоса успела сказать она.
– Всё будет хорошо! – успокаивающе ответил он с лёгкой улыбкой.
Всем отрядом взобравшись на плато, они огляделись. Их взору предстал совершенно спокойный вечерний пейзаж, освещаемый огромной луной.
– Полнолуние! –констатировала Лена.
– Гигантолуние! – весомо уточнил Саша Гарин.
– Это очень хорошо! – бодро прокомментировал Сергей Александрович. – Прекрасная видимость – это большой плюс.
– Да! … Точно! – одобрительно поддержали со всех сторон.
– Ничего подозрительного нигде не видно. Пойдемте ужинать, – подытожил Сергей Александрович.
Все начали разворачиваться, чтобы спуститься в лагерь.
– НЛО! – крикнул кто-то.
– Где? Где? – доносилось с разных сторон.
– Да вон! Вон оно!.. Это чё, правда НЛО?.. Ты чё, не видишь? – некоторые суетливо вытаскивали телефоны, пытаясь снимать.
Поодаль над деревьями действительно медленно перемещался некий светящийся объект, плавно двигаясь то в одном, то в другом направлении. Сергей Александрович с каменным выражением лица напряженно вглядывался в непонятный объект.
Практически сразу за пределами последних домов сети уже не было, и крутые телефоны ребят могли теперь служить лишь для чтения электронных книг на привале или в качестве фонарика. Обычно снимать на телефон сталкеры не любили, но теперь каждый изо всех сил старался воспользоваться непривычной функцией, чтобы запечатлеть это пусть и жуткое, но жутко интересное событие:
– Где оно?..
– Надо приблизить!.. Вот! Вот! Ой, исчезло!
– Да ты сильно приближаешь! Вон оно!
Азарт попытки зафиксировать настоящее чудо, казалось, полностью вытеснил всякий страх, и ребята с увлечённой деловитостью изо всех сил старались заснять неопознанный объект.
– Я же говорила, здесь НЛО! – бормотала Ленка, возясь со своим телефоном.
– Да здесь вообще капец какой-то! – жалобно подхватила Поля Барби.
– Может быть, домой пойдем? – предложила Лиза Ёж. – А что, луна светит! Мы же не думали, что здесь такой кошмар начнется, пока еще не поздно, а то мало ли!
Маргарите Григорьевне это предложение показалось спасительным. Вдруг неопознанный объект просто исчез. Ребята опустили телефоны, оглядываясь, но ни нового НЛО, ни чего бы то ни было ещё странного вокруг не появлялось.
– Мы остаёмся! – уверенно сказал Сергей Александрович.– Возвращаемся в лагерь!
Нехотя все зашагали обратно.
– Чё мы будем теперь делать?! – ныла Лиза Ёж.
– Чё ты всё – домой, домой?! – отозвался Руся. – Ты – ёж, тебе вообще в лесу жить можно!
Некоторые захихикали. Все уселись вокруг костра и тихо продолжили ужин.
– Я же говорила, что у меня дурное предчувствие, и у Дашиной мамы было дурное предчувствие! – зашептала Маргарита Григорьевна.
Сергей Александрович ответил громко, чтобы слышали все:
– Отправляться назад сейчас опасней, чем остаться на месте. Судя по вою, который мы слышали, здесь могут быть хищники, а они охотятся в основном ночью. Хотя бы поэтому нельзя сейчас возвращаться. Мы станем удобной добычей, передвигаясь перед их носом. В лагере гораздо безопасней; практически невозможно, чтоб хищник внезапно напал на шумный лагерь с костром.
– А НЛО? – пропищала Лиза.
– Мы не знаем ничего про это… явление, соответственно, неизвестно, как нам лучше поступить в связи с этим. А раз так, то опять же, что-то менять нет смысла, потому что это, возможно, только ещё хуже сделает. Лучше заняться усилением безопасности лагеря.
Ребята оживились, Сергей Александрович дал несколько указаний по перераспределению вещей, изготовлению факелов и дубинок. Мальчишки тут же ринулись исполнять интересное задание. Сергей Александрович, раздав ещё несколько поручений, расчехлил ружьё и, приведя его в боевую готовность, отправился помогать ребятам в изготовлении факелов и дубин. Закончив работу, все опять уселись вокруг костра.
– Как же мы теперь спать будем? – продолжала причитать Лиза Ёж.
– Я буду дежурить всю ночь, – отозвался Сергей Александрович. – А вы постарайтесь уснуть. Всё будет нормально!
– Мы теперь, наверно, и уснуть не сможем! – сказала Поля Барби, и похоже было, что она выразила общее мнение.
– Да вы постарайтесь отвлечься, крутите в голове что-то приятное и нейтральное, хоть какой-нибудь мультик. Может показаться, что это смешно, но поверьте, это работает. Вообще, возьмите за жизненное правило: в чрезвычайных ситуациях не выпускать эмоции из-под контроля. Напереживаетесь, если сильно хочется, когда всё кончится. Никогда не позволяйте эмоциям мешать разуму рассуждать здраво и принимать правильные решения. На уровне подсознания человеку кажется, что эти эмоции его спасут, но практически всегда именно неконтролируемые эмоции губят человека. Что бы ни случилось, не поддавайтесь панике, это никак не поможет, всегда старайтесь абстрагироваться и действовать эффективно.
– Чего? – сморщилась Поля.
– Абстрагироваться – значит, как бы посмотреть на всё со стороны.
Видно было, что ребята немного успокоились.
– Тем более, никогда нельзя отчаиваться! – продолжал Сергей Александрович. – Отчаяние считается очень большим грехом!
– Да, да! Папа тоже это говорил! – подхватила Даша.
– Никогда не нужно терять надежду! – продолжил Сергей Александрович.
– И даже сейчас! – торжественно произнесла Лиза Ёж.
Ребята захихикали. Теперь её фраза казалось немного неуместной.
– А я всегда хотел у вас спросить, – задумчиво начал Максим,– как вы стали писателем? Когда вы поняли, что будете писателем?
– Знаете, у меня было такое ощущение, что я стану писателем, с раннего детства. Мне всегда было интересно всё, связанное с писательством: читать о писателях, думать о писателях, слушать о них на уроках литературы, смотреть о них фильмы. С раннего детства мне много читал мой отец, потом я сам читал запоем разные книги. Чтение стало главным увлечением в моей жизни. Я перечитал, наверное, тысячи книг. Как только я научился писать, так и начал пытаться что-то сочинять. Сначала это были лишь обрывки непонятно чего, но во втором классе я накалякал первый рассказ, правда, уже не помню о чем. Потом много начинал, но мало что заканчивал.
– Мне тоже хочется оставить свой след в истории! – произнес Саша Гарин.
– Ты затронул интересную тему! – оживился Александр Сергеевич. – Вас, наверно, удивит, но я размышлял над этой темой лет в пять-шесть и, когда вырос, вспоминая, удивлялся, как я мог так мыслить в детском возрасте. Так вот, лет в пять я начал думать о смысле жизни, и у меня сначала сформировалось мнение, что главное, как раз – оставить след в истории. Причем я думал, что надо стать кем-то великим, вроде Александра Сергеевича Пушкина или Льва Николаевича Толстого и написать много книг, которые останутся после меня и будут приносить пользу веками. Мне представлялось, что люди будут читать эти книги, восхищаться или чувствовать благодарность, и именно в чём-то таком и есть смысл жизни, и именно это будет означать, что я прожил жизнь не зря.
Но примерно через год, то есть лет в шесть, вспомнив эти мысли, я уловил в них какую-то фальшь. Я стал размышлять, что же здесь не так? И меня осенило. А здесь я попрошу вас быть особо внимательными: если вы сможете понять эту мысль, возможно, вы избежите того, чтобы потратить жизнь на пустые ценности в красивых обертках и действительно проживете жизнь максимально лучшим образом. Эти вещи не понимают многие взрослые, так что у вас реальный шанс получить сейчас величайшее сокровище в жизни! Так вот, оставить след – это не может быть смыслом жизни человека вообще! Это, в основном, лишь амбиции неосознаваемого эгоизма. Конечно, тогда я не знал всех этих слов, но, поверьте, я прекрасно понимал суть этой идеи. Я чувствовал, что в каждом более-менее развитом индивиде, извините меня за мой французский, растет потребность в некой самореализации, и это действительно относится к смыслу жизни. И он, то есть этот индивид, перебирает разные жизненные цели и идеалы именно ради удовлетворения потребности самореализации. Конечно, чаще всего неосознанно, – перехватив непонимающие взгляды ребят, Сергей Александрович пояснил. – У человека разумного внутри есть некая неудовлетворённость, и он заглушает ее целями и ценностями, в которых или нет, или почти нет смысла, если говорить о смысле жизни. То есть человек гонится за деньгами, комфортом, карьерой, погружается до беспамятства в заботу о ком-то или о чём-то, хобби и тому подобное. В худшем случае человек попадает в ловушки нашего времени, созданные для того, чтобы он не нашёл смысл в жизни. Ловушки бывают в неправильных увлечениях, связанных с половой сферой, со спортом, с коллекционированием (марок и прочего), во вредных привычках (наркотики, алкоголь, табак и т.д.). Плюс «экраны» – игры, фильмы, телек, гаджеты и прочее, и прочее. Есть также ложные цели в благородном фантике, их много, но мы сейчас обсудим только желание «оставить след в истории».
– Что, это все вы поняли в шесть лет? – спросила Даша удивлённо.
Сергей Александрович улыбнулся.
– Не совсем, просто сейчас, рассказывая вам, я стараюсь раскрыть эту идею полнее. А тогда лишь почувствовал суть, когда испытал озарение.
– А как вы испытали озарение? – спросил Максим.
– Вы знаете, это было очень необычно: перед моим мысленным взором словно пронеслась вся моя будущая жизнь в лучшем варианте. Как будто я написал много гениальнейших книг и стал таким же или даже более великим писателем, как все наши классики. Потом я умер, и, только оказавшись там, я чётко понял, что всё, мной написанное, вся слава, богатство и даже благодарность и восхищение потомков лично для меня не имеют практически никакого смысла, они остались там, а я здесь! Я родился с пустыми руками и ушёл с пустыми руками. Всё, что я сделал, не помогло мне самому, не произвело того главного изменения, для которого человек рождается на земле! Там я чётко чувствовал, что по ту сторону ценности другие и что всё это там не котируется, там важны другие вещи. Когда в моём видении я находился за порогом смерти, мне было чётко показано, что главным в жизни было нечто другое. Ощущение было вроде того, что главное задание на земле я не распознал и не выполнил! Неправильный мотив «оставить след» не только отвлёк меня от поиска и реализации смысла жизни, но и не дал даже разобраться с тем, что же такое смерть, что будет потом, что важно, а что не важно там! Люди рассуждают так: «Зачем об этом думать?!», «Точных ответов не знает никто!» – и поэтому обычно толком никто не пытается разобраться, а ответы найти можно, и довольно точные.
– Поэтому вы стали религиоведом? – спросил Максим.
– Да, можно сказать, поэтому. Хотя религиовед и не совсем точное слово… Но вообще я, во-первых, религиовед, а потом писатель.
– А вы выяснили, в чём смысл жизни? Вы нам расскажете?
– Да, выяснил. Я нашёл ответы на все вопросы, о которых говорил. Но вам расскажу только частично. Есть, грубо говоря, два смысла жизни, высший, или главный, и низший, он более индивидуальный. Я расскажу о втором, потому что он по теме, а первый – отдельная огромная тема, и мы обязательно поговорим об этом, но в другой раз!
На лицах ребят читалось лёгкое разочарование.
– Так вот, – как ни в чём не бывало, продолжал Сергей Александрович. – Барабанная дробь, сейчас будет наконец самое важное: второй смысл жизни состоит в исполнении своего предназначения и призвания и в служении людям и Богу!
– А если человек не верит в Бога? – спросил атеист Саша Гарин.
– Это закон мироздания, и он действует независимо от того, верит человек в Бога или нет. Вообще, конечно, атеист может исполнить всё, кроме явного служения Богу, и это будет уже хорошо. Тем более что часть служения Богу состоит в служении людям и духовно-нравственном развитии, и через это атеист может служить Богу неосознанно. Так вот, наша внутренняя потребность в самореализации может удовлетвориться только исполнением обоих смыслов жизни. И когда мы хотим «оставить след», то мы подсознательно стремимся восполнить через это оба пункта, но в реальности восполняем лишь крошечную часть из всего этого.
– Значит, все-таки «оставить след» имеет смысл? – подметил проницательный Саша с улыбкой.
– Да, имеет, – не стал отрицать Сергей Александрович, – если этот «след» приносит объективную пользу. Причём лучше, естественно, «оставить след» тем, что один раз принести объективную пользу всего лишь одному человеку, даже если об этом никто не узнает, чем «оставить след», навредив миллионам, и прославиться в веках. Как, например, Гитлер или Наполеон. Главное, чтоб добро было действительно объективным.
– Что это значит? – пробасил Глеб.
– Грубо говоря, если я перевёл бабушку на другую сторону дороги, то добром это может являться лишь в том случае, если ей действительно было нужно, чтоб её кто-то перевёл на ту сторону дороги. Тут могло оказаться, что она совсем и не собиралась переходить дорогу, а я её просто перетащил. Вы понимаете, о чём я?
У ребят прояснились глаза. Кажется, они получили определённый инсайд и слушали заворожённо.
– То есть, важно не просто оставить след в истории для будущих поколений. Важно делать что-то нужное и доброе для людей, что является объективным добром, будь оно маленькое или большое. Это не обязательно должно быть писательство. Это может быть что угодно. Это можно делать практически везде: работая учителем, врачом, работая с людьми, общаясь с друзьями, соседями, родными – нужно служить им. Жить ради служения людям и, как я верю, ради служения Богу – это второй главный смысл человеческого бытия. Вот так, – подытожил он, улыбаясь, как бы ловя себя на том, что начал говорить слишком пафосно, и ребятам может стать скучно. Тем не менее ребята сидели, внимательно слушая, затаив дыхание. – Ну, хорошо, – продолжил Сергей Александрович, – у меня было много разных работ, которыми я занимался. Они не имели никакого отношения к моей сущности. Когда я работал на стройке – я не был строителем, когда я работал в ремонтной мастерской – я не был наладчиком. Понимаете? Примитивный разум привязывает человека к его профессии: вахтёрша, дворник, полицейский и так далее. То, кем является человек по сути – это что-то более глубинное. Хотя, чем примитивнее человек, тем больше, как правило, соответствует его работа его сущности. Хотя это, конечно, далеко не всегда так. Но я не об этом, – продолжал он. – Вот я, например. Моим призванием было писательство и религиоведение в своём роде. Хотя, если копнуть глубже, то самое главное для меня – духовный рост, саморазвитие, работа над собой. Но вы спрашивали меня про писательство, поэтому я затрону лишь эту часть призвания.
– Так что, получается, что важно – сделать что-то полезное для людей, оставить свой след для человечества или как там это, ну я не знаю, как это выразить, – начала бормотать Лиза Еж с видом, как будто её только что осенило, но она никак не может подобрать слова. – В общем, не обязательно, что ли, быть писателем? – спросила она.
По её виду было понятно, что она по-другому хотела сформулировать вопрос, но у неё это не получилось. Ребята засмеялись.
– Мне кажется, я тебя понимаю, – ответил с улыбкой Сергей Александрович. – Конечно, не обязательно всем быть писателями. Не только это важно. Знаете, я думаю, что практически у каждого человека есть своё призвание в жизни – то, чем он может послужить, то, чем он должен заниматься. И знаете, иногда это может быть и работа сапожника, дворника или лесника. Совсем не обязательно заниматься трудом, который издревле считается очень важным для человечества – такие профессии, как врачи, учителя, учёные, священники, писатели, военные и другие.
– А как узнать призвание? – заинтересованно спросил Максим.
– Призвание можно узнать по тому, что тебе нравится и, как правило, нравится с детства, хотя, бывает, что начинает нравиться и с более старшего возраста. Что у тебя получается хорошо делать, тем более, если у тебя талант в чём-то.
Глеб захихикал.
– Что ты смеёшься? – с улыбкой спросил Сергей Александрович.
– Вот помните, вы нам говорили, что нужно читать хорошую литературу, и важно читать много, желательно классику и все такое?
– Конечно, помню.
– Вы тогда ещё сказали, что, мол, Глеб, твой любимый Цой любил читать Достоевского и прочитал практически всего, меня это тогда сильно зацепило. Я тоже усиленно читаю Достоевского, хотя читаю и другую классику. Но я про что говорю, – продолжал басить Глеб. – Я читал недавно «Республику Шкид». Забавная книжка. Так там был момент. У одного беспризорника тоже пытались определить его призвание или наклонности, как это там называется. И у него спросили: «Что ты больше всего любишь делать?» Вы знаете, что он ответил? – сдерживая смех, спросил Глеб.
Все смотрели на него, улыбаясь.
– Что? Что? – раздалось с разных сторон.
– «Канкхвэты исти», – старательно смакуя, процитировал Глеб.
И, не дожидаясь остальных, сам стал громко хохотать. Ребята тоже разразились смехом.
– Да, хороший пример, – ответил Сергей Александрович. – Действительно, человеку может хотеться и нравиться далеко не только то, что относится к его призванию. Мы с сестрой тоже в детстве читали эту книгу и смеялись над этим моментом. И кто-то, помню, подумал, что у этого беспризорника могло быть призванием работать на кондитерской фабрике. Но, само собой, это всё упрощение. Потому что у человека есть его животные потребности и пороки и, соответственно, потребность в их удовлетворении, как правило, это не связано с призванием человека. Само собой, речь идёт о каких-то других вещах: кто-то специалист по технике, кому-то нравится писать, кому-то читать, кому-то лечить. Это может проявляться, например, когда вы смотрите фильмы, читаете книги про врачей, и это вам интересно, вас это пленяет, вас это захватывает, и вы, само собой, не можете, будучи ребенком или подростком, практиковаться во врачебном деле или еще некоторых профессиях. Но вы можете об этом читать и смотреть, и это вас будет пленять, захватывать и даже подготавливать. Все это может означать, что в этом ваше призвание. Есть и другие факторы, ребята. Когда мы вернемся домой, я вам обязательно расскажу об этом подробнее.
– Обязательно, мне очень интересно,– сказал Саша Гарин.
– И мне! И мне! – раздалось со всех сторон.
Ребята закивали. Всем стало интересно их призвание.
– Так вот, что я хотел сказать. Важно найти именно то, что является твоим в жизни, и постараться заниматься этим, даже если это не будет основным занятием. Жизнь в современном мире – штука жёсткая. Приходится в первую очередь заботиться о том, чтобы было пропитание. Поэтому иногда профессия может быть только для заработка и не соответствовать призванию.
– Ну да, действительно, – снова закивали ребята.
– Тем не менее никто не мешает нам иметь какое-то хобби. Очень здорово, если наша профессия, которой мы зарабатываем, не будет мешать нам в нашем жизненном деле, в нашем хобби. Но, конечно, ещё лучше, если вам удастся совместить своё призвание со своей работой.
– А если я отучусь в школе и потом не знаю, куда идти учиться, ещё не поняла своего призвания, то что мне делать? – спросила Даша.
– Ну, во-первых, – начал отвечать Сергей Александрович, – нужно постараться, раз у вас есть такое преимущество, разобраться в этом до того, как вы пойдете поступать. Во-вторых, иметь официальное образование очень желательно в современном мире, причём желательно высшее, хотя и не настолько желательно, как раньше. Тут много своих нюансов. В-третьих: конечно, обучаясь где-либо, нужно вникать в то, чему учишься, не принимая все подряд за истину в последней инстанции, но важно заниматься самообразованием. Важно самому изучать то, что тебе действительно полезно, что соответствует твоему призванию, не бояться разбираться в самых главных вещах, искать ответы на главные жизненные вопросы! Например: в чём смысл моей жизни и жизни человека вообще? Что именно мне важнее всего сделать в жизни? Какую жизненную стратегию избрать? Ведь жизнь коротка, как искра от костра, появилась – и нет её, и тратить жизнь без смысла, как животное, страшно и преступно!
– Но это вопросы философские, – заметил Саша Гарин.
– Нет, это вопросы конкретные! – ответил Александр Сергеевич как бы даже с грустью. – Люди не находят на них ответов только потому, что не ищут.
– Не получаете, потому что не ищете, – сказала Даша.
– Да, похожая цитата есть в Библии, – сказал Сергей Александрович. – Там написано: «Не получаете, потому что не просите», а также написано: «Ищите и найдёте». А ещё написано: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» – это слова Христа! И ещё много что написано в Библии по этому поводу, особенно в Новом Завете… Так о чём это я? Ах да, самообразование. Оно должно быть связано, конечно, не только со смыслом жизни. Это тоже очень важно, но это отдельная тема. А в основном с нашим призванием, с тем, что нам действительно интересно, что нам важно знать и что практически необходимо для нашей жизни. Мы должны исследовать различные материалы. Не просто всё подряд, а стараться найти оптимальные, своего рода – квинтэссенции.
– Что это значит? – спросил Саша Гарин крайне заинтересовано.
– Это значит, что, когда у нас возникает необходимость исследовать какой-то вопрос, прежде чем начать читать всё подряд, нужно навести справки о том, какие книги или материалы по данному вопросу являются самыми ёмкими, исчерпывающими и практичными. Не исследовать всё подряд, а именно их. Чаще всего от одной до пяти подобных книг будет достаточно. Они будут ценнее, чем прочитанные сорок книг, наполненных «водой» и толком ни о чём не говорящих.
Ребята понимающе закивали.
– В общем, есть книги – квинтэссенции, которые нужно находить, особенно о том, что касается нашего призвания.
К этому моменту все ребята достаточно расслабились, и на их лицах была блаженная, даже благоговейная печать внимательности. Они слушали Сергея Александровича, словно гуру. Гуру они его прозвали не только из-за фамилии. Прозвище закрепилось после того, как ребята полюбили общаться с Сергеем Александровичем. Они могли разговаривать с ним часами, слушая, как он чем-то делится, что-то объясняет или рассказывает истории из жизни.
В этот момент раздался странный, непонятный, холодящий душу скрежет откуда-то со стороны леса. Или, может быть, не леса – в такой местности не всегда понятно, откуда исходит звук, тем более что он может отражаться от скал, снега и от всего вокруг и как бы гулять. Все опять встали на ноги и начали напряженно оглядываться. Звук повторился. Это был какой-то непонятный скрежет, механический. Абсолютно ни на что не похожий.
– Мамочки! – поскуливала Лена, переминаясь с ноги на ногу.
Девчонки после ее возгласа сразу прижались друг к другу. Даша вцепилась в Максима, уставившись в темноту тайги. Маргарита Григорьевна поймала себя на том, что она крепко вцепилась в руку мужа и тут же ослабила хватку, оглядевшись вокруг – не заметили ли ребята её слабости. Но им было не до этого. Звук повторился в третий раз.
– Ребята, пожалуйста, сидите здесь, я пойду посмотрю один, – сказал Сергей Александрович.
Выйдя на плато, он огляделся – опять ничего нигде. Только ему показалось, что с той стороны, где виднелась едва заметная нить от их лыжни, где они шли на место лагеря, поодаль, под сиянием огромной луны, виднеется ещё одна нить. Или это просто хребет сугроба, который тянется, бывает, сотнями метров.
– Так, спокойно, – сказал сам себе Сергей Александрович. – Самое главное – не допустить паники, – рефлекторно он повернулся в сторону тех деревьев, где в прошлый раз видели НЛО, но там ничего не было. Ещё раз оглядевшись по сторонам, он спустился вниз.
– Всё тихо, – сказал он. – Всё нормально, – в содержании его слов не было ничего особо успокаивающего, но ребята ожидали его слов, словно пилюли. Они немного расслабились, хотя до спокойствия было очень далеко. Видно было, что все пребывали в большом шоке.
В это время с неба, будто что-то волшебное, начали падать снежинки, освещаемые синим лунным светом. И также в этом было что-то жуткое, тревожащее. Маргарита Григорьевна вдруг поняла – по прогнозам снега не должно было быть почти неделю, а тут начался снег! Снег падал и падал, всё сильнее и сильнее. До этого было безветренно, а тут начали появляться порывы лёгкого ветерка. Снегопад не был сильным, но тревожил сам факт, что по прогнозам синоптиков, по прогнозам, которые никогда не подводили, снега вообще не должно было быть! А тут этот леденящий душу, предательский снегопад!
– Вот что, это уже просто выше моих сил! – прошептала Маргарита Григорьевна, но тут же взяла себя в руки, чтобы никто не догадался, насколько ей стало страшно.
Внутри начиналась паника. Посмотрев на мужа, она поймала себя на том, что её впервые раздражали его спокойный вид и легкая улыбка.
– Так, всё, ребята, – сказал Сергей Александрович, – готовимся к ночлегу. Просто готовимся к ночлегу, – он начал раздавать поручения, кто и что делает.
Все стали послушно и молча расходиться и приводить в исполнение розданные задания: кто-то пододвинул поближе к надье дрова, кто-то утеплил палатки, присыпав снегом, кто-то убирал еду и т.д. Сергей Александрович продолжал:
– Все расходимся по своим палаткам, а я буду сидеть и дежурить у костра, – он пододвинул к себе термос с кофе.
– Много кофе не пей, – робко попросила Маргарита Григорьевна.
У Сергея Александровича с детства было больное сердце, и он уже перенёс два легких инфаркта. Тогда вовремя принятые меры помогли сгладить это. И по идее кофе ему вообще нельзя было. Но сильно перечить она не решилась, потому что непонятно было в этих обстоятельствах, что правильно. Она просто послушно отправилась в палатку.
Ребята тоже разошлись по палаткам, а Сергей Александрович остался дежурить. Глеб, перед тем, как последним уйти, подошел и попросился сменить его через четыре часа, чтобы разделить дежурство на двоих. Сергей Александрович твёрдо отказался. Для него выдержать сутки без сна не представляло большой проблемы, тем более, в таких обстоятельствах. А для ребят, сколько бы ни удалось поспать, справившись с беспокойством, это являлось бы очень ценным средством, чтобы не ослаб иммунитет, чтобы восстановились силы и успокоились нервы.
– Все спим спокойно, всё будет хорошо! – громко сказал Сергей Александрович оптимистичным голосом.
И таблетка подействовала – почти каждый почувствовал, что ему стало спокойней и легче. Ребята, разместившись по палаткам, долго не могли уснуть, перешептываясь. Сергей Александрович периодически подходил к какой-либо палатке, хлопал по ней и шикал на шушукающихся. Через какое-то время наступила тишина, молодой организм взял своё. Поход на свежем воздухе, ужин на природе и здоровый сон победили беспокойство.
– Слава Богу, – подумал Сергей Александрович.
Кто-то из ребят начал храпеть. Сергей Александрович обошёл вокруг лагеря, огляделся, занял самую стратегически удобную позицию. И подумал: «Жаль, нельзя ничего почитать или послушать». Он начал думать о том, что сегодня произошло, о новой книге, которую он собирался написать, о том, что Маргарита тоже собиралась писать книгу. Для неё это было важно, и он подсказывал ей, постоянно повторяя, что она должна максимум сделать сама. Он задавал ей наводящие вопросы, делился мыслями, отвечал на её вопросы. Он помогал ей, старательно пытаясь, чтобы его помощь была из рода того, что голодающему надо дать удочку и научить рыбачить, а не постоянно давать рыбу. И она прекрасно справлялась, он говорил ей, что у неё есть талант, что она очень способная и умная женщина. Многое успел передумать за эту ночь Сергей Александрович. И самое странное, что за всю ночь не было ни воя, ни НЛО, ни этих страшных звуков. Только падал снег. Падал и падал, заметая всё вокруг, засыпая кучу дров. Только огонь продолжал гореть. Ветки деревьев покрывались новым слоем снега. Предыдущий снег сдули ветра, бушевавшие три дня назад.