Валерьянка для слоних
В цирковой жизни Монри и Лаймы были разные слоновожатые. Но, видимо, самым добрым был все-таки Валерий Филант. Он-то как раз был одним из тех, кто принял новый номер в штыки. Но происходило это не потому, что Валера консерватор и ретроград. Нет! Он просто обожал слоних. И вовсе не за то, что они хорошо работают, и не за то, что они талантливые артистки, а просто потому, что они слонихи!
Монри и Лайма, естественно, любили Валеру, слушались его. Он действовал на них успокаивающе – как валерьянка. Его в цирке так и называли: «Ва¬лерьянка для слоних». Если что-то не получается или закапризничала Лайма, стоит Валере встать рядом – и все в порядке.
Когда у Валерия Филанта спрашивают, что же все-таки самое сложное – взаимоотношения акробатов со слонихами или трюки, он отвечает:
«Наверное, все-таки трюки. Во-первых, очень трудно привыкнуть к работе на панно. Во-вторых, слон при ходьбе качается очень своеобразно – не только из стороны в сторону, но и вперед-назад. Хотя со взаимоотношениями тоже сложно. Монри – добрая. А вот Лайма...»
Но про Лайму мы уже кое-что знаем.
Мне довелось посмотреть новый номер в Москве, в шапито парка Горького. В цирке никогда не устаешь удивляться, и все-таки ничего подобного я никогда не видел. Даже на кинопленке. Даже по телевизору. Акробаты исполняли уникальный трюк – сальто-мортале с плеч в плечи артисту, стоящему на слонихе.
Прост, но опасен трюк – сальто с хобота в руки и на манеж. В этом случае слониха становится «нижней». И куда она бросит партнера, никому в точности неизвестно.
О чем мечтают Тереза Васильевна и Виктор Иванович?
Да о том, что в скором времени введут в работу новые трюки. Введут в номер подкидные доски и батут.
А еще мечтают о третьем слоне. Тогда в работу пойдет трюк – сальто по кругу: с одного слона на второго, потом на третьего и вновь на первого.
Прощаясь, я спросил Терезу Васильевну – нельзя ли заглянуть к слонихам?
– Жарко очень, – сказала Тереза Васильевна. – Дикая жара. Скоро представление. Посмотри их в манеже.
Я шел по раскаленному асфальту к метро и пытался вспомнить, как жарким июньским днем, на хозяйственном дворе Новосибирского цирка играл со слонихами в догонялки. «Девочек» вывели размяться. Во время съемок документального фильма о дуровском аттракционе у меня сложились приятельские отношения и с Монри, и с Лаймой. Я частенько заглядывал в слоновник, угощал их «чем Бог пошлет», и они привыкли ко мне. Во дворе мы затеяли возню, я убегал от них, слыша за спиной многотонный топот. Слонихи совсем расшалились и стали цеплять меня хоботом за ноги. Я рванул между двух цирковых вагончиков, надеясь, что слонихи туда не сунутся. Слишком узко. Не тут-то было! Обдирая шершавыми боками краску с вагончиков, слонихи ринулись между вагончиками. Мне ничего не оставалось, как спрятаться за спину Виктора Ивановича. А он приструнил слоних.
А может быть, ничего подобного не было. Просто на мое воображение подействовала московская жара и несостоявшаяся встреча со слонихами.
Поговорим о чем-нибудь другом
Нет, это вовсе не значит, что мне надоели слоны и я решил переключиться, скажем, на львов. Нет. Сейчас речь пойдет об очень важной вещи! Собственно, даже не вещи, а инструменте... А точнее – органе. Одним словом, речь пойдет о слоновьем хоботе.
Недавно с моим внуком Митей мы ходили в цирк. И познакомились с африканским слоненком Флорой. Очень общительный, веселый слоненок. Митя угостил Флору морковкой и шоколадкой. Она аккуратно взяла и то, и другое хоботом и отправила в рот. А потом протянула хобот и слегка приобняла Митю. В знак благодарности.
Мы шли из цирка домой. С детской въедливостью Митя пытал меня вопросами. Главный из них – где Флорина мама? Я не знал, как слоненок попал в цирк. Вероятно, слониха обитала в каком-нибудь зоопарке. Скорее всего в Германии. Помните Гамбург? А может быть, слоненка привезли из Африки.
Мои путаные объяснения не очень устроили Митю:
– А кто Флору кормит? – спросил он.
– Служащие по уходу за животными, – ответил я бюрократической фразой.
– А когда Флора была совсем маленькая?
– Она питалась слонихиным молоком!
– Как?
– Как и все дети. Сосала.
– Хоботом?
Вот тут-то наконец мне повезло.
– Нет, не хоботом. Хобот – это и нос, и верхняя губа, и рука, и... Вообще незаменимая штука. А к соскам материнским слонята прикладываются ртом. И хобот им даже не мешает. Это только потом они понимают: без хобота не прожить. Хоботом слон дышит, хоботом различает тонкие запахи. Иногда слоны используют хобот вместо лебедки: нужно подняться на крутую гору. Слон вытягивает хобот, цепляется им за крепкое дерево и подтягивается. Хоботом слон может и выдернуть дерево с корнем.
В минуты опасности слоны поднимают хобот вверх и трубят.
Хобот – самое главное оружие слона. Удары хоботом оч-чень чувствительны. Своего врага слон хватает хоботом и с силой швыряет на землю.
Хобот слона имеет сорок тысяч мышц. Мышцы переплетены между собой. Как сетка. Одни мышцы расположены вдоль – от кончика хобота до его основания. Другие мышцы расположены поперек. Как спицы в колесе.
Хоботом слон может поднять с пола иголку. В Индии рабочие слоны хоботом таскают огромные бревна.
Слоны очень хорошо плавают. Отлично плавают! В воде тело слона не видно. На поверхности торчит только кончик хобота.
А еще слоны пользуются хоботом, как насосом. Жарко! Слон втягивает воду в хобот и поливает себя, как из шланга. Я где-то читал, что во время длительных переходов слонихи набирают в хобот воду и время от времени поят слонят.
В своей книжке «Жизнь на манеже» выдающийся мастер чешского цирка Карел Клудский описал такой случай:
«Наш самый маленький слон Чарли, идя по городу, полюбопытствовал и просунул хобот через витринный щит в лавочку какого-то сапожника. Тот разозлился и уколол Чарли шилом, хобот – очень чувствительное и болезненное место. Чарли тревожно затрубил и пошел дальше. Когда через десять дней мы возвращались к вокзалу, хобот у Чарли был свернут, и он ни на что не обращал внимание. Меня это беспокоило, потому что свернутый хобот – признак недомогания. Но Чарли быстро поправился: проходя мимо лавочки сапожника, он неожиданно подо¬шел к ней, вытянул хобот и выплеснул несколько литров воды. Оказалось, он всю дорогу нес в хоботе воду и теперь радовался, как ребенок».
Вы поняли, какая у слонов отличная память!
И вообще, коль уж я вспомнил о книжке чешского дрессировщика, хочу обратить внимание еще на одно место:
«Слоны умнее лошадей, умнее человекообразной обезьяны. Говорят, у них есть свои причуды, и это правда. Но они очень чувствительны, и у каждого такого каприза свои причины. У слона есть свой язык, который надо понимать. Если он спокоен, то тихо и приглушенно ворчит. Когда испытывает страх, то издает глубокие грудные звуки. Когда слон напуган, он отрывисто и резко трубит. Он трубит печально и тоскливо, как рог, весело и радостно, как корнет-а-пистон. Он умеет плакать и умеет улыбаться, ненавидеть и любить, ревновать и подшучивать. Он обладает чувством юмора: украдет у сторожа шапку и передает ее товарищу, одному, второму, чтобы сторож ее не достал. И еще одно, и это считаю самым важным: он умеет поделиться хлебом со слоном, которого любит».
Карел Клудский всю жизнь дрессировал слонов, работал с ними на манежах цирков всего мира и знает о слонах все или почти все.
Книгу ему помогал писать журналист Вацлав Цибула.
Карел Клудский. Вацлав Цибула. «Жизнь на манеже».
Лили, слонишка моя маленькая
Ну а теперь пришла пора познакомить вас с еще одним Дуровым – Юрием Дуровым-младшим, старшим был его отец, народный артист Юрий Владимирович.
Как и все мальчишки, Юра рос, постигал в школе русский язык и арифметику, массу других нужных и ненужных премудростей. Но главной школой все-таки был цирковой манеж.
Когда Юре исполнилось шесть лет, ему сшили традиционный дуровский костюм. Серебристый, с пышным воротником-жабо. И он участвовал в новогоднем цирковом представлении. В одиннадцать лет Юра надел куртку униформиста. Он помогал свертывать цирковой ковер, разравнивал граблями опилки на манеже. А все свободное время проводил на конюшне или в слоновнике. И, конечно, помогал отцу на репетициях.
Юрий Владимирович учил сына самому гуманному, дуровскому методу дрессировки: «Не причиняй боли животному, не внушай страха кнутом и палкой, своим чутким умом и добрым сердцем сделай из питомца артиста. Понимай и люби животных – они жизнь твоя и работа!»
Юрий-младший «на отлично» усвоил отцовские уроки. В 1971 году на гастролях в Бельгии во время представления Юрию Владимировичу стало плохо. Сердечный приступ. Врачи ничем не могли помочь.
Юре тогда было шестнадцать лет. Он знал, что, несмотря ни на какие удары судьбы, цирковой артист обязан взять себя в руки и продолжать выступать на манеже. Этому учил его отец. Оставшиеся дни гастролей юный дрессировщик отработал уве¬ренно, по-дуровски. Зрители, знавшие о случившемся, встречали и провожали его шквалом аплодисментов.
Шло время. Дуровские аттракционы заметно менялись. Нет, подбор животных оставался прежним: те же морские львы, гепарды, слоны... Вроде бы были прежними «классические» дуровские трюки.» Но почти в каждом из них появлялась новая «красочка».
Как-то раз мы долго сидели с Юрой в цирковой гостинице и разговаривали. О чем? Да все о том же – о цирке, о животных, о нелегком труде дрессировщика, ну и, конечно, о дуровских традициях.
«Главная дуровская традиция, – сказал Юра, – работать с животными без клетки, чтобы работали звери легко и радостно. Чтобы это видели и понимали зрители. А новые формы в традиционном всегда можно найти».
Конечно, он прав, молодой представитель дуровской фамилии. Вспомните слона-математика Бэби. Как лихо он решал арифметические задачки. У Дурова-младшего есть слониха Лили. Она демонстрирует зрителям все, что положено уметь цирковой слонихе. И, следуя дуровским традициям, научили слониху считать. Только теперь на манеже нет ни парт, ни классной доски. Счетные палочки укладываются прямо на ковер. Решая задачу, Лили хоботам собирает столько палочек, сколько нужно, и отдает дрессировщику.
– Сколько будет пять плюс шесть? – спрашивает Дуров.
Попробуйте-ка решить эту задачу! Палочек-то всего десять!
Но Лили с честью выходит из трудного положения. И взрослый человек не сразу додумается. Слониха отдает дрессировщику девять палочек. Десятую кладет на ковер, наступает на нее ногой и хоботом ломает пополам. И отдает половинки Дурову. Что же получается, друзья мои? А получается то, что Лили правильно решила задачку. Девять палочек и две половинки. Правильный ответ.
Лили была добрая, великодушная слониха. Она хорошо относилась к людям. Особенно к детям. Но если ее кто-нибудь обижал или вообще не нравился, Лили прекращала с этими людьми всякое знакомство. Просто не замечала их.
Как-то дуровская компания гастролировала в Донецке. Была ранняя весна. Свежий весенний ветер будоражил слониху. Лили обуяла жажда свободы.
Но она была дисциплинированная слониха. Во время школьных каникул в цирке давали по четыре представления. Чтобы все дети Донецка смогли полюбовать¬ся чудесными дуровскими питомцами. И слониха честно отрабатывала свой номер. По четыре раза в день. Но однажды... Может быть, во всем виновата весна. А может быть, просто Лили надоела вся эта ежедневная канитель. Одним словом, во время представления она неожиданно рванулась в центральный проход, прогулялась по фойе и через стеклянную стену вышла на свежий воздух.
Дуровские помощники помчались за слонихой. Да и сам Юрий Дуров поспешил на улицу.
– Лили, слонишка моя маленькая! – крикнул он. – Ну, куда же ты?! Нас с тобой ждут дети! Они пришли полюбоваться тобой! Твоим искусством!
И слониха послушно пошла за Дуровым на манеж. Великолепно отработала свой номер. Дети радостными криками благодарили слониху и долго хлопали в ладоши.
Едут и смеются, песенки поют
Вы уже, конечно, поняли, что цирковые артисты не сидят на месте. Кочуют из города в город, из цирка в цирк. И добираются на новое место поездами или самолетами. А вот с животными все сложнее. Особенно со слонами. В самолет их не посадишь. Вспомните-ка, как Рези шла из Севастополя в Ялту. А Катрин! Неудобный, тесный вагон в одночасье разнесла по щепочкам! Потому что специальных вагонов для слонов на железной дороге нет. И приходится путешествовать в обыкновенных товарных вагонах.
Как и все Дуровы, Юрий-младший заботился о своем зверье. Вместе с помощниками он заделывал щели, утеплял полы. Зимой в железных печках за дорогу сжигали тонны угля. Но это мало помогало. Животные мерзли, простужались на сквозняке.
И тогда на Воронежском вагоноремонтном заводе Юрий заказал пять специальных вагонов для перевозки животных. Заводские рабочие старались вовсю! Наверное, еще потому, что Воронеж – дуровский город. Есть в нем улица Дурова. Сохранился дом, где когда-то жил Анатолий Леонидович Дуров. Теперь в этом доме музей Дурова. Дуровские вещи, костюмы, афиши, фотографии животных. А недавно в музее появился еще один интересный экспонат – дрессированный паровозик из аттракциона «Дуровская железная дорога».
Так или иначе, но вагоны получились замечательные. Два дизеля обеспечивают все пять вагонов теплом, светом, горячей водой. Для морского льва сделали персо¬нальный бассейн. А у слоних теперь есть свое отдельное купе. Путешествовать стало удобно и весело!
Время от времени по улицам городов проезжают... СЛОНОВОЗЫ. Да, да! Есть специальные автофургоны для перевозки слонов. Правда, только у Юрия Дурова.
Ведь какая морока вести слонов с товарной станции в цирк. Встречные машины, толпы людей. Животных пугают звонки трамваев. Одним словом, не соскучишься! А зимой надо слонов потеплее одеть – на ноги теплые валенки, на спину стеганую попо¬ну!
А теперь – пожалуйста! Собственная персональная машина для слонов! Раз-два – и на месте!
Очень удобная штука СЛОНОВОЗ!
Я никогда не ездил на слоне
Так я назвал свою книжку. Но если честно, то тут я слукавил. Попросту говоря, слегка приврал. Ездил я на слоне! Правда, всего один раз. Конечно, в цирке!
Были зимние школьные каникулы. В цирке шли «ёлки» – праздничный цирковой спектакль «Новогодние приключения Хоттабыча и Вольки». Хоттабычем был Дуров. А Вольку играл кто-то из цирковых детей. Я уже не помню, как его звали.
Нужно было для информационной программы снять телевизионный сюжет. Чтобы все юные телезрители узнали, какие поразительные дела творятся на цирковом манеже. И обязательно сходили бы в цирк.
Оператор Гена Седов взял кинокамеру, Петрович – наш осветитель – фонари. И мы поехали в цирк.
Телевизионные сюжеты снимать довольно трудно. Если, конечно, их хорошо снимать. За две-три минуты нужно поведать о том, что происходит. Выделить самое главное. И постараться, чтобы сюжет смотрелся весело и интересно.
И вот что мы решили. Весь спектакль мы снять не можем. Пусть ребята придут в цирк и посмотрят его целиком. А для этого мы снимем самые интересные фрагменты. А в антракте пойдем за кулисы и пообщаемся с Волькой и Хоттабычем. Раз Хоттабыч джин, то и у нас он должен появляться, понятно, из сосуда.
В цирковой реквизиторской раздобыли кувшин. Достали немного сухого льда. Кувшин поставили на тумбу. Во время представления на тумбе обычно сидит кто-нибудь из дуровских артистов, ожидая своей очереди восхищать зрителей.
Задумано – сделано. Сняли мы все, что полагается, в первом отделении.
Наступил антракт. Петрович поставил за кулисами фонари и включил свет. Седов взял в руки камеру, я – микрофон, подошел к Вольке и спросил:
– Волька, а где Хоттабыч?
Волька ответил заранее отрепетированной фразой:
– А он во время антракта в кувшине отдыхает.
Я подошел к кувшину и стал взывать:
– Гасан Абдурахман ибн Хоттаб! Несколько слов для телевизионной информационной программы!
– Господи! И тут достанут, – проворчал Гасан дуровским голосом. – Ладно уж. Сейчас!
А теперь я вам расскажу, что видели телезрители на экранах. Видели они крупным планом кувшин. Вдруг из кувшина повалил густой белый дым. Вот где пригодился сухой лед. Дым рассеялся, и все увидели Хоттабыча – Юрия Дурова. Как это получилось? Пока секрет!
Хоттабыч, как и полагается, поздравил теледетей с Новым годом! Пожелал им весело провести каникулы. Пригласил в цирк и пообещал выполнить все ребячьи желания.
Потом лукаво посмотрел на меня и спросил:
– А у тебя, о достойный сын телеэфира, есть какие-нибудь желания? Хоттабычевский комплимент меня несколько смутил, но тем не менее я воскликнул:
– Есть, о Хоттабыч! Есть! Я никогда не ездил на слоне!
– Нет ничего проще! – сказал джин. И три раза хлопнул в ладоши.
Чудесным образом появилась слониха Лили. Но оседлать ее оказалось не тако-то просто. Хоттабыч-Дуров попросил слониху опуститься на колени. Тут-то я и взгромоздился на жесткую слоновью спину. Лили поднялась и повезла меня в манеж досматривать второе отделение новогоднего циркового спектакля.
А напоследок я скажу
Дуровские слоны не единственные дрессированные слоны нашего цирка. Все, кто любит цирк, знают дрессировщиков Филатовых – представителей старейшей цирковой фамилии. Народный артист Валентин Иванович Филатов создал знаменитый «Медвежий цирк». На манеж выходили медведи-жонглеры и медведи-гимнасты, медведи-канатоходцы и медведи-эквилибристы, медведи-наездники, роликобежцы, боксеры, велосипедисты, мотоциклисты...
У Валентина Ивановича росли две дочки – Люда и Таня. Конечно, они помогали отцу ухаживать за животными. В то же время, как все нормальные дети, они закончили школу, а потом и институты. Правда, вовсе не цирковые. Но все равно стали дрессировщицами. Если ты родился в цирковой семье, то навечно привязан к манежу. Шли годы, и в аттракционе Филатова появились и другие животные: удавы, обезьяны, леопарды, попугаи. И «Медвежий цирк» превратился в «Цирк зверей». Правда, слона в этом замечательном коллективе не было. А Таня – младшая дочь Валентина Ивановича – очень хотела дрессировать слона. Попозже вы поймете, откуда взялось это желание. Валентин Иванович, конечно, знал о желании дочери. И вот однажды в беспокойном филатовском хозяйстве появился слоненок.
– Ты рада слонишке? – спросил Валентин Иванович. – Ну а если рада, то и назовем ее Радой.
С тех пор Татьяна Филатова и слониха Рада выступали на манежах многих ро¬дных и зарубежных цирков.
– Радушка – редкий талант! – говорит дрессировщица.
А теперь я хочу вам сказать, что сестра Филатова – Мария Ивановна – жена и главный помощник народного артиста Александра Николаевича Корнилова, очень известного дрессировщика. Со слоном Рангу Александр Корнилов показывал сценку «Слон в ресторане». В военные сороковые годы Корнилов создал самый яркий, самый крупный и уникальный аттракцион «Слоны и танцовщицы».
Если учесть, что Таня Филатова не раз бывала на репетициях у Александра Николаевича, то ее пристрастие к словам очень даже понятно.
Корниловы – большая цирковая семья. Долгие годы с аттракционом работал сын Александра Николаевича Анатолий. Тоже народный артист.
Тая – дочка Анатолия Александровича – с шести лет стала репетировать с полуторагодовалым слоненком. Сейчас она руководит знаменитым аттракционом. Конечно, очень многое изменилось. Появились новые слоны. Да и аттракцион стал называться по-другому: «На слонах вокруг света». Поверьте мне – преувеличения здесь нет. Корниловские слоны, действительно, объехали весь мир. В каких странах они только ни бывали! И везде их встречали и провожали громом аплодисментов.
Корниловские слоны – замечательные артисты. Их нужно смотреть. А вот о семилетней африканской слонихе Флоре мне хочется рассказать сейчас. Семь лет для слонов не возраст. По слоновьим меркам, Флора совсем еще дитя. Но очень талантливое. В своем младенческом возрасте она демонстрирует удивительные трюки: ловит хоботом и вертит кольца хула-хупа. Одновременно вращает кольцо задней ногой. А еще Флора встает «на оф» – на задние ноги, а хоботом вращает кольцо. До этого я ничего подобного не видел. А у меня все-таки полувековой зрительский стаж.
У Флоры веселый и озорной характер, очень любит розыгрыши и своих учителей – Таисию Корнилову и ее мужа Алексея Дементьева. Любит и во всем их слушается. Вам очень повезет, если удастся посмотреть аттракцион «На слонах вокруг света».
Впрочем, в каком бы аттракционе слоны ни выступали, зрители всегда получают огромное удовольствие:
– Какие умные! Добрые! Талантливые! Послушные!
Чего только ни услышишь в зрительном зале. Поэтому, если вы увидите афиши народного артиста Мстислава Запашного, быстро бегите в кассу за билетами. Его аттракцион называется «Слоны и тигры».
Увидите вы слонов и в аттракционе Любови и Бориса Федотовых.
Я завершаю свое повествование историей, которую поведал мне Юрий Дуров-младший.
Он только что выпустил в Запорожье свой аттракцион, отработал после премьры две недели без выходных и наконец получил два дня отдыха. И решил съездить в Москву посмотреть премьеру Сарвата Бегбуди. В аттракционе Бегбуди вместе с жирафом и носорогом демонстрировали свое искусство и слоны.
– Выхожу из вагона, – рассказывал Дуров, – меня встречают. Прямо у вагонных ступенек слышу: «Оля Бегбуди упала со слона и подвернула ногу. Отменить премьеру нельзя. Давай прямо в цирк. Будешь работать. Через три часа начало!»
На Цветном бульваре цирковые портные превзошли себя. Утром им дали мою мерку, и вот с минуты на минуту будет готов костюм. Поднимаюсь к Славе (так в цирке зовут Сарвата) в гардеробную. Он на пальцах объясняет, что я должен делать. Конечно, тут же все забываю. Бежим на манеж.
Кажется, все отработали нормально. И жираф, и носорог, и слоны. И мы со Славой. Аплодисменты.
Но самое смешное я узнал потом. Оказывается, долго думали, как нас объявить. Выход нашел инспектор манежа Завен Григорьевич Мартиросян:
– Что вы тут голову ломаете! У них же одна мать – Лола Михайловна Ходжаева!
Так нас единственный раз в жизни и объявили:
– Братья Ходжаевы!
Назад |