Из наградного листа:
«Награда – орден Красной Звезды.
Дата совершения подвига – 17.09.1944.
Описание подвига (написано от руки, карандашом. – Д. Б.):
Гвардии старший лейтенант Балибалов в боях с 20.08 по 18.09.44 г. показал себя как храбрый, инициативный офицер, способный управлять огнём батареи в любой тяжело сложившейся обстановке.
В боях 17.09.1944 г. у моста западнее д. Гирода его батарея подверглась контратакам пехоты и арт. обстрелу противника. Но тов. Балибалов под огнём противника своей батареей отразил все атаки противника, тем самым не допустил прорыва танков и пехоты противника на шоссе Тимишоара – Рекаш. При этом огнём его батареи рассеяны и частично уничтожены две колонны пехоты противника и уничтожена одна машина» (ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690306. Ед. хр. 635).
После успешной Ясско-Кишинёвской операции Румыния была выведена из войны на стороне Германии, и наши войска двинулись в сторону Болгарии. Там сложилась особая обстановка. Официально эта страна не воевала с Советским Союзом, но на её территории находились немецкие войска, причём число их увеличивалось за счёт тех, кто отступал под ударами наших войск из Молдавии и Румынии.
Наше командование при подготовке операции в Болгарии учитывало её положение как сателлита фашистской Германии, а также глубокий политический кризис внутри страны. Советское правительство предлагало болгарскому правительству разорвать союз с Германией и на деле соблюдать нейтралитет. Но этого не произошло. 5 сентября 1944 года наше правительство заявило, что Болгария уже давно практически находится в состоянии войны с Советским Союзом и отныне СССР будет находиться в состоянии войны с Болгарией. 8 сентября наши войска вступили на территорию Болгарии, а 9 сентября в её столице началось национально-освободительное восстание. Вскоре к восставшим присоединились многие части болгарской армии. 16 сентября советские войска вошли в Софию. Профашистское правительство было свергнуто. В октябре 1944 года правительства СССР, США и Англии заключили перемирие с Болгарией. В сражениях против гитлеровского вермахта на территории Югославии и Венгрии вместе с советскими войсками участвовало около 200 тысяч болгарских воинов.
Советских солдат здесь встречали как освободителей. Отец часто вспоминал «братушек», говорил, что они продемонстрировали любовь и уважение к русским воинам. И уже после войны мы с удовольствием пели популярную тогда песню:
Где ж вы, где ж вы, очи карие,
Где ж ты, мой родимый край?
Впереди страна Болгария,
Позади река Дунай…
Вспоминаем очи карие,
Тихий говор, громкий смех.
Хороша страна Болгария,
А Россия лучше всех!
После освобождения Болгарии боевой путь отца лежал на север – в Венгрию, где были тяжёлые кровопролитные бои. С 6 по 28 октября он в составе 2-го Украинского фронта участвовал в Дебреценской операции, в результате которой было нанесено поражение немецкой группе армий «Юг», а затем вместе с воинами 3-го Украинского фронта наши части заняли выгодное положение для разгрома противника в районе Будапешта. Он был превращён в крепость. В декабре 1944 года батарею отца перебросили на 3-й Украинский фронт. Будапештская стратегическая операция продолжалась с октября 1944 года по февраль 1945 года. Будапешт был взят 13 февраля.
После этого воинская часть отца двинулась на юго-запад в район озера Балатон. Отец называл города Секешфехервар, Надьканижа, где немцы и мадьяры (как тогда называли венгров) бились насмерть. Он говорил, что там была самая настоящая мясорубка.
Причину этого кровопролития объясняет писатель С. Смирнов в очерке «Балатонская битва»: «В этот последний период войны … южные области Германии, Австрии, Чехословакии приобрели особо важное значение для гитлеровской империи. <…> В Австрии находился один из центров добычи железной руды и бокситов, на западе Венгрии, близ города Надьканижа, – последние оставшиеся в руках гитлеровцев источники нефти. <…> Гитлер и его генералы хотели затянуть войну, чтобы тем временем договориться о сепаратном мире с американцами и англичанами. <…>
В Венгрию прибыла та самая 6-я танковая армия СС, которая … нанесла столь сокрушительный удар по американским войскам в Арденнах и едва не вызвала крах всего западного фронта союзных армий. <…>
Противник решил нанести свой главный удар на узком 18-километровом фронте между озёрами Веленце и Балатон. <…> Здесь на каждый километр фронта приходилось 76 танков противника. Такая цифра была достигнута впервые за всё время войны…
В это время Ставка Верховного Главнокомандования уже готовила новое наступление в сторону Вены. И войскам маршала Толбухина было приказано встретить удар противника упорной обороной, измотать немецкие войска, нанести им возможно больший урон, чтобы тем самым облегчить условия нашего будущего наступления на столицу Австрии…» (Венок Славы: Антология художественных произведений о Великой Отечественной войне: в 12 т. Т. 10: Освобождение Европы. М.: Современник, 1986).
Сохранились в архиве отца две справки с благодарностями от Верховного главнокомандующего Сталина: № 306 от 24 марта 1945 года «За разгром танковой группы немцев юго-западнее гор. Будапешт» и № 320 от 30 марта 1945 года «За отличные боевые действия … при прорыве обороны противника южнее озера Балатон и за овладение городами Надьбайом, Бегене, Марцали и Надьятаг».
В Венгрии были у отца ранения, простуда, контузии, но из родной батареи в госпиталь комбат не уходил, не хотел расставаться с однополчанами. На одном из перевязочных пунктов он встретил своего друга-земляка, с которым служил ещё на Дальнем Востоке, Никифора Егорова. Оба они до конца своих дней вспоминали эту встречу. И спустя много лет к юбилею друга отец написал стихотворное поздравление:
Друг мой закадычный! Друг мой фронтовой!
Много похлебали мы беды с тобой.
Вспоминать не будем, не поверят, нет,
Как на ранах наших таял красный снег. <…>
Как в огонь и в воду пёрли напролом,
Музыкой служил нам орудийный гром.
Яро выли «тигры», скрежетала бронь…
Не робей, наводчик! В душу мать… Огонь!
Повезёт – вернёшься ты в родимый дом,
Вспомнишь на досуге чёртов Балатон…
Семь высот за нами, сколько их вдали?
Что считать, Никифор, веселей пыли!
За венгерскую кампанию отец получил только медаль «За взятие Будапешта», хотя был представлен и к награждению орденом Отечественной войны. Но награждение не состоялось: он, можно сказать, угодил под трибунал. Дело в том, что он всегда отличался самостоятельностью в принятии решений. И вот, получив приказ поставить свою батарею в определённое место, отец накануне боя проверил и просчитал все варианты стрельбы, проанализировал данные разведки. И пришёл к выводу, что если он поставит свои «сорокапятки» там, где приказано, то неминуемо прямое попадание – и амба.
Он разместил орудия там, где посчитал нужным, утром был бой, а вечером его вызвали в штаб и потребовали объяснить, почему он не выполнил приказ. Потом комбат Балибалов был отстранён от командования батареей. Специально созданная комиссия выяснила, что он поставил свою батарею в единственно возможное место, все остальные точки простреливались. К сожалению, когда этот приказ отменили, то трёх погибших комбатов, которые не осмелились нарушить приказ, воскресить уже не смогли. Командир полка сказал отцу, что они не будут заводить дело на него, пусть он забудет об этом, и тут же на его глазах разорвал представление к награждению орденом Отечественной войны I степени.
Орден этот отец получил через 30 лет, когда фронтовиков наградили в связи с юбилейным Днём Победы. Пришёл из военкомата очень растроганный и рассказал нам эту историю. Потом закончил: «Всё-таки он нашёл меня, этот орден. Как я тогда переживал! Но и сейчас бы поступил так же. Главное, у меня никто не погиб, я верил, что командование разберётся и меня оправдают».
Венгрию отец вспоминал часто, но писать о тех событиях не мог. И когда слушал песню Исаковского «Враги сожгли родную хату», то после слов «и на груди его светилась медаль за город Будапешт» он смахивал слезинку.
В Австрии сопротивление немцев увеличилось. Немецкое командование ввело военно-полевые суды, которые расстреливали дезертиров, поставило заградительные отряды, чтобы пресечь случаи паники. Почти каждый населённый пункт приходилось брать штурмом. Дороги перекрывали завалами из камней и брёвен, минировали их. Наиболее упорное сопротивление немецкие войска оказывали в отрогах Восточных Альп.
В апреле 1945 года началась Венская операция. Отец участвовал в ней в составе 3-го Украинского фронта. Его часть шла в направлении к городу Грацу, нанося удары по узловым железнодорожным станциям. Бои были жестокими. Операция была хорошо подготовлена, мощно оснащена техникой.
Германское командование продолжало усиливать оборону Вены, она должна была стать такой же крепостью, как Будапешт. Столица Австрии имела не только политическое, но и военно-стратегическое значение, как центр промышленного района и крупный узел коммуникаций, порт на Дунае. В Венской операции было задействовано около 1 миллиона 150 тысяч человек с обеих сторон.
О тяжёлых апрельских боях отец пишет маме в майских письмах: «Должен тебе сказать, что апрель был для меня очень тяжёлым месяцем. Попадал в сложные переплёты, и только, видно, судьба не упасть на этом месте. <…> Это были для меня, пожалуй, самые тяжёлые дни нынешней весны. <…> Я выполнил задачу почти без потерь и за это получил орден Александра Невского».
Из наградного листа:
«Дата совершения подвига – 08.04.1945, 15.04.1945.
Описание подвига или заслуг:
В боях за Клех (Австрия) 08.04.45 г. противник крупными силами контратаковал наши наступательные части, батарея ст. л-та Балибалова с марта была выброшена на этот участок. Ст. л-т Балибалов с хода развернул батарею и прямой наводкой в упор расстреливал огневые точки и живую силу противника, где уничтожил: 1 орудие ПТО, 3 миномёта, 6 пулемётов, рассеял и частью уничтожил до роты пехоты противника, тем самым дал возможность отбить контратаку противника и первым ворвался в Клех.
15.04.45 г. в районе ст. Унгер противник сконцентрировал крупные силы пехоты и артиллерии, несколько раз контратаковал наши части, но благодаря разумным действиям, стойкости в бою и личной храбрости все атаки противника были отбиты и 214 СП полностью овладел ст. Унгер.
В этом неравном бою батареей уничтожено: 1 бронетранспортёр, 2 орудия ПТО, 3 миномёта, 5 пулемётов и до 100 солдат и офицеров противника».
Отец получил за бои в Австрии «младший» полководческий орден Александра Невского и внеочередное звание капитана. Свой боевой путь он закончил в маленьком австрийском городке Вильдон в 20 километрах южнее Граца.
13 мая 1945 года он пишет большое письмо: «Здравствуй, Асенька! Это письмо я пишу тебе на пятый день после войны. Стало быть, для тебя всё ясно. Значит, ты действительно любила и ждала меня, и твоя любовь спасла меня на поле брани. Теперь уж осталось немного до нашей встречи, думаю, дождёшься.
Как вы праздновали День Победы? Что было на душе и на сердце в этот день у тебя? Я тебе расскажу, как провели его мы. Начну чуть издалека. Первую половину апреля мы наступали в Альпах. Горы, лес. Немец сопротивлялся отчаянно. Каждый дом, гору брали с боя. Прямой наводкой из орудий расстреливали дома, где у немцев были пулемётные гнёзда. Отбивали контратаки. Я со своими ребятами всё время шёл впереди. Все приказы выполнили. Было тяжело. Потом стояли в обороне в лесу.
Первое мая мы праздновали по-нашему, по-русски. В полдень 8 мая получаем приказ – встать на колёса. Марш. Выбираем огневые позиции, готовимся к атаке. На переднем крае тишина необыкновенная. Ночью занимаем огневой рубеж на скате горы. Ложусь отдыхать около пушки. Ночь свежая, тёмная, впереди зарево пожаров. Ни одного выстрела. Тишина. После полуночи слышу голос своего радиста, весёлый, радостный: «Фриц окончательно дошёл. Москва салютует в честь Победы. Война кончена!» Верю, и не верится.
9 мая. Утро ясное, солнечное. Кругом оживление. Начались митинги. Доносятся крики «ура». У нас в части тоже митинг – после едем вперёд. Навстречу идут небольшими группками пацаны, одетые в немецкую форму. Моя машина останавливается на краю пыльной улицы. Выхожу из кабины. Ко мне бежит невысокий паренёк, оборванный, в чёрной старенькой шляпе. Босиком. Лицо бронзовое, глаза чёрные, горят углями.
Кричит по-русски:
– Здравствуйте.
За ним второй. Оба протягивают мне руки, смеются:
– Мы ростовские.
Я в этот момент пережил всё, понял всё. На глазах у меня навернулись слёзы, еле сдержался. Так вот во имя чего ты, Иван Алексеевич, пришёл в эти края, пролил кровь, пережил страшные дни 41-го, вынес все тяжести войны – вытащить этого паренька из рабства. Ты это сделал, выполнив свой долг до конца. И от осознания этого так радостно стало на душе, я почувствовал в это мгновение себя большим человеком, утверждающим на Земле счастье.
На другой день – путь через горы. Ревут на крутых подъёмах моторы студебеккеров. Мелькают маленькие, чистенькие австрийские деревушки. На домах флаги из трёх полос – две красные по краям, третья белая в середине. Чем дальше углубляемся в Австрию, тем больше русских ребят и девушек, почти у каждого дома. Они ликуют, машут нам, кричат приветствия. Лица праздничные, в глазах у них яркое солнце счастья. Они готовы тебя расцеловать, сделать для тебя всё, что ты захочешь, и всё это с благодарностью, с чувством высочайшего уважения к тебе. Вот тебе, воин, плата за твои тяжкие ратные труды, вот тебе награда за твоё мужество и отвагу. Что может быть выше этого? Это действительно для нас был праздник Победы. Торжество».
«Награда – орден Красной Звезды.
Дата совершения подвига – 17.09.1944.
Описание подвига (написано от руки, карандашом. – Д. Б.):
Гвардии старший лейтенант Балибалов в боях с 20.08 по 18.09.44 г. показал себя как храбрый, инициативный офицер, способный управлять огнём батареи в любой тяжело сложившейся обстановке.
В боях 17.09.1944 г. у моста западнее д. Гирода его батарея подверглась контратакам пехоты и арт. обстрелу противника. Но тов. Балибалов под огнём противника своей батареей отразил все атаки противника, тем самым не допустил прорыва танков и пехоты противника на шоссе Тимишоара – Рекаш. При этом огнём его батареи рассеяны и частично уничтожены две колонны пехоты противника и уничтожена одна машина» (ЦАМО. Ф. 33. Оп. 690306. Ед. хр. 635).
После успешной Ясско-Кишинёвской операции Румыния была выведена из войны на стороне Германии, и наши войска двинулись в сторону Болгарии. Там сложилась особая обстановка. Официально эта страна не воевала с Советским Союзом, но на её территории находились немецкие войска, причём число их увеличивалось за счёт тех, кто отступал под ударами наших войск из Молдавии и Румынии.
Наше командование при подготовке операции в Болгарии учитывало её положение как сателлита фашистской Германии, а также глубокий политический кризис внутри страны. Советское правительство предлагало болгарскому правительству разорвать союз с Германией и на деле соблюдать нейтралитет. Но этого не произошло. 5 сентября 1944 года наше правительство заявило, что Болгария уже давно практически находится в состоянии войны с Советским Союзом и отныне СССР будет находиться в состоянии войны с Болгарией. 8 сентября наши войска вступили на территорию Болгарии, а 9 сентября в её столице началось национально-освободительное восстание. Вскоре к восставшим присоединились многие части болгарской армии. 16 сентября советские войска вошли в Софию. Профашистское правительство было свергнуто. В октябре 1944 года правительства СССР, США и Англии заключили перемирие с Болгарией. В сражениях против гитлеровского вермахта на территории Югославии и Венгрии вместе с советскими войсками участвовало около 200 тысяч болгарских воинов.
Советских солдат здесь встречали как освободителей. Отец часто вспоминал «братушек», говорил, что они продемонстрировали любовь и уважение к русским воинам. И уже после войны мы с удовольствием пели популярную тогда песню:
Где ж вы, где ж вы, очи карие,
Где ж ты, мой родимый край?
Впереди страна Болгария,
Позади река Дунай…
Вспоминаем очи карие,
Тихий говор, громкий смех.
Хороша страна Болгария,
А Россия лучше всех!
После освобождения Болгарии боевой путь отца лежал на север – в Венгрию, где были тяжёлые кровопролитные бои. С 6 по 28 октября он в составе 2-го Украинского фронта участвовал в Дебреценской операции, в результате которой было нанесено поражение немецкой группе армий «Юг», а затем вместе с воинами 3-го Украинского фронта наши части заняли выгодное положение для разгрома противника в районе Будапешта. Он был превращён в крепость. В декабре 1944 года батарею отца перебросили на 3-й Украинский фронт. Будапештская стратегическая операция продолжалась с октября 1944 года по февраль 1945 года. Будапешт был взят 13 февраля.
После этого воинская часть отца двинулась на юго-запад в район озера Балатон. Отец называл города Секешфехервар, Надьканижа, где немцы и мадьяры (как тогда называли венгров) бились насмерть. Он говорил, что там была самая настоящая мясорубка.
Причину этого кровопролития объясняет писатель С. Смирнов в очерке «Балатонская битва»: «В этот последний период войны … южные области Германии, Австрии, Чехословакии приобрели особо важное значение для гитлеровской империи. <…> В Австрии находился один из центров добычи железной руды и бокситов, на западе Венгрии, близ города Надьканижа, – последние оставшиеся в руках гитлеровцев источники нефти. <…> Гитлер и его генералы хотели затянуть войну, чтобы тем временем договориться о сепаратном мире с американцами и англичанами. <…>
В Венгрию прибыла та самая 6-я танковая армия СС, которая … нанесла столь сокрушительный удар по американским войскам в Арденнах и едва не вызвала крах всего западного фронта союзных армий. <…>
Противник решил нанести свой главный удар на узком 18-километровом фронте между озёрами Веленце и Балатон. <…> Здесь на каждый километр фронта приходилось 76 танков противника. Такая цифра была достигнута впервые за всё время войны…
В это время Ставка Верховного Главнокомандования уже готовила новое наступление в сторону Вены. И войскам маршала Толбухина было приказано встретить удар противника упорной обороной, измотать немецкие войска, нанести им возможно больший урон, чтобы тем самым облегчить условия нашего будущего наступления на столицу Австрии…» (Венок Славы: Антология художественных произведений о Великой Отечественной войне: в 12 т. Т. 10: Освобождение Европы. М.: Современник, 1986).
Сохранились в архиве отца две справки с благодарностями от Верховного главнокомандующего Сталина: № 306 от 24 марта 1945 года «За разгром танковой группы немцев юго-западнее гор. Будапешт» и № 320 от 30 марта 1945 года «За отличные боевые действия … при прорыве обороны противника южнее озера Балатон и за овладение городами Надьбайом, Бегене, Марцали и Надьятаг».
В Венгрии были у отца ранения, простуда, контузии, но из родной батареи в госпиталь комбат не уходил, не хотел расставаться с однополчанами. На одном из перевязочных пунктов он встретил своего друга-земляка, с которым служил ещё на Дальнем Востоке, Никифора Егорова. Оба они до конца своих дней вспоминали эту встречу. И спустя много лет к юбилею друга отец написал стихотворное поздравление:
Друг мой закадычный! Друг мой фронтовой!
Много похлебали мы беды с тобой.
Вспоминать не будем, не поверят, нет,
Как на ранах наших таял красный снег. <…>
Как в огонь и в воду пёрли напролом,
Музыкой служил нам орудийный гром.
Яро выли «тигры», скрежетала бронь…
Не робей, наводчик! В душу мать… Огонь!
Повезёт – вернёшься ты в родимый дом,
Вспомнишь на досуге чёртов Балатон…
Семь высот за нами, сколько их вдали?
Что считать, Никифор, веселей пыли!
За венгерскую кампанию отец получил только медаль «За взятие Будапешта», хотя был представлен и к награждению орденом Отечественной войны. Но награждение не состоялось: он, можно сказать, угодил под трибунал. Дело в том, что он всегда отличался самостоятельностью в принятии решений. И вот, получив приказ поставить свою батарею в определённое место, отец накануне боя проверил и просчитал все варианты стрельбы, проанализировал данные разведки. И пришёл к выводу, что если он поставит свои «сорокапятки» там, где приказано, то неминуемо прямое попадание – и амба.
Он разместил орудия там, где посчитал нужным, утром был бой, а вечером его вызвали в штаб и потребовали объяснить, почему он не выполнил приказ. Потом комбат Балибалов был отстранён от командования батареей. Специально созданная комиссия выяснила, что он поставил свою батарею в единственно возможное место, все остальные точки простреливались. К сожалению, когда этот приказ отменили, то трёх погибших комбатов, которые не осмелились нарушить приказ, воскресить уже не смогли. Командир полка сказал отцу, что они не будут заводить дело на него, пусть он забудет об этом, и тут же на его глазах разорвал представление к награждению орденом Отечественной войны I степени.
Орден этот отец получил через 30 лет, когда фронтовиков наградили в связи с юбилейным Днём Победы. Пришёл из военкомата очень растроганный и рассказал нам эту историю. Потом закончил: «Всё-таки он нашёл меня, этот орден. Как я тогда переживал! Но и сейчас бы поступил так же. Главное, у меня никто не погиб, я верил, что командование разберётся и меня оправдают».
Венгрию отец вспоминал часто, но писать о тех событиях не мог. И когда слушал песню Исаковского «Враги сожгли родную хату», то после слов «и на груди его светилась медаль за город Будапешт» он смахивал слезинку.
В Австрии сопротивление немцев увеличилось. Немецкое командование ввело военно-полевые суды, которые расстреливали дезертиров, поставило заградительные отряды, чтобы пресечь случаи паники. Почти каждый населённый пункт приходилось брать штурмом. Дороги перекрывали завалами из камней и брёвен, минировали их. Наиболее упорное сопротивление немецкие войска оказывали в отрогах Восточных Альп.
В апреле 1945 года началась Венская операция. Отец участвовал в ней в составе 3-го Украинского фронта. Его часть шла в направлении к городу Грацу, нанося удары по узловым железнодорожным станциям. Бои были жестокими. Операция была хорошо подготовлена, мощно оснащена техникой.
Германское командование продолжало усиливать оборону Вены, она должна была стать такой же крепостью, как Будапешт. Столица Австрии имела не только политическое, но и военно-стратегическое значение, как центр промышленного района и крупный узел коммуникаций, порт на Дунае. В Венской операции было задействовано около 1 миллиона 150 тысяч человек с обеих сторон.
О тяжёлых апрельских боях отец пишет маме в майских письмах: «Должен тебе сказать, что апрель был для меня очень тяжёлым месяцем. Попадал в сложные переплёты, и только, видно, судьба не упасть на этом месте. <…> Это были для меня, пожалуй, самые тяжёлые дни нынешней весны. <…> Я выполнил задачу почти без потерь и за это получил орден Александра Невского».
Из наградного листа:
«Дата совершения подвига – 08.04.1945, 15.04.1945.
Описание подвига или заслуг:
В боях за Клех (Австрия) 08.04.45 г. противник крупными силами контратаковал наши наступательные части, батарея ст. л-та Балибалова с марта была выброшена на этот участок. Ст. л-т Балибалов с хода развернул батарею и прямой наводкой в упор расстреливал огневые точки и живую силу противника, где уничтожил: 1 орудие ПТО, 3 миномёта, 6 пулемётов, рассеял и частью уничтожил до роты пехоты противника, тем самым дал возможность отбить контратаку противника и первым ворвался в Клех.
15.04.45 г. в районе ст. Унгер противник сконцентрировал крупные силы пехоты и артиллерии, несколько раз контратаковал наши части, но благодаря разумным действиям, стойкости в бою и личной храбрости все атаки противника были отбиты и 214 СП полностью овладел ст. Унгер.
В этом неравном бою батареей уничтожено: 1 бронетранспортёр, 2 орудия ПТО, 3 миномёта, 5 пулемётов и до 100 солдат и офицеров противника».
Отец получил за бои в Австрии «младший» полководческий орден Александра Невского и внеочередное звание капитана. Свой боевой путь он закончил в маленьком австрийском городке Вильдон в 20 километрах южнее Граца.
13 мая 1945 года он пишет большое письмо: «Здравствуй, Асенька! Это письмо я пишу тебе на пятый день после войны. Стало быть, для тебя всё ясно. Значит, ты действительно любила и ждала меня, и твоя любовь спасла меня на поле брани. Теперь уж осталось немного до нашей встречи, думаю, дождёшься.
Как вы праздновали День Победы? Что было на душе и на сердце в этот день у тебя? Я тебе расскажу, как провели его мы. Начну чуть издалека. Первую половину апреля мы наступали в Альпах. Горы, лес. Немец сопротивлялся отчаянно. Каждый дом, гору брали с боя. Прямой наводкой из орудий расстреливали дома, где у немцев были пулемётные гнёзда. Отбивали контратаки. Я со своими ребятами всё время шёл впереди. Все приказы выполнили. Было тяжело. Потом стояли в обороне в лесу.
Первое мая мы праздновали по-нашему, по-русски. В полдень 8 мая получаем приказ – встать на колёса. Марш. Выбираем огневые позиции, готовимся к атаке. На переднем крае тишина необыкновенная. Ночью занимаем огневой рубеж на скате горы. Ложусь отдыхать около пушки. Ночь свежая, тёмная, впереди зарево пожаров. Ни одного выстрела. Тишина. После полуночи слышу голос своего радиста, весёлый, радостный: «Фриц окончательно дошёл. Москва салютует в честь Победы. Война кончена!» Верю, и не верится.
9 мая. Утро ясное, солнечное. Кругом оживление. Начались митинги. Доносятся крики «ура». У нас в части тоже митинг – после едем вперёд. Навстречу идут небольшими группками пацаны, одетые в немецкую форму. Моя машина останавливается на краю пыльной улицы. Выхожу из кабины. Ко мне бежит невысокий паренёк, оборванный, в чёрной старенькой шляпе. Босиком. Лицо бронзовое, глаза чёрные, горят углями.
Кричит по-русски:
– Здравствуйте.
За ним второй. Оба протягивают мне руки, смеются:
– Мы ростовские.
Я в этот момент пережил всё, понял всё. На глазах у меня навернулись слёзы, еле сдержался. Так вот во имя чего ты, Иван Алексеевич, пришёл в эти края, пролил кровь, пережил страшные дни 41-го, вынес все тяжести войны – вытащить этого паренька из рабства. Ты это сделал, выполнив свой долг до конца. И от осознания этого так радостно стало на душе, я почувствовал в это мгновение себя большим человеком, утверждающим на Земле счастье.
На другой день – путь через горы. Ревут на крутых подъёмах моторы студебеккеров. Мелькают маленькие, чистенькие австрийские деревушки. На домах флаги из трёх полос – две красные по краям, третья белая в середине. Чем дальше углубляемся в Австрию, тем больше русских ребят и девушек, почти у каждого дома. Они ликуют, машут нам, кричат приветствия. Лица праздничные, в глазах у них яркое солнце счастья. Они готовы тебя расцеловать, сделать для тебя всё, что ты захочешь, и всё это с благодарностью, с чувством высочайшего уважения к тебе. Вот тебе, воин, плата за твои тяжкие ратные труды, вот тебе награда за твоё мужество и отвагу. Что может быть выше этого? Это действительно для нас был праздник Победы. Торжество».
Назад |