К РАБОТЕ ГЕРМАНА ЗАХАРОВА «22 ИЮНЯ»
Стало небо чёрным,
Вороньём пронзённым.
У колосьев хлеба
Недозрели зёрна.
Не грохочут громы,
А грохочут залпы.
Жжёная солома...
Огненное завтра...
Взгляд слепой
Старухи
Не находит небо...
Разрушенья звуки
И сожженье хлеба...
Так война приходит.
Вырвавшись из ада.
А её – природе
Никогда не надо!
***
...И вот январь, и кроны белые,
И сыплет снегопад с утра...
Зима роскошная и спелая,
Сводящая красой с ума.
И ангелы летают с песнями,
Рождественский пронзая свет,
И падают в сугробы весело,
В снегу оставив силуэт.
Ах, «ангел» твой полузасыпанный
Весёлым снегом Рождества!..
А, помнится, мы шли под липами,
И лета музыка текла.
Катились бойкие трамвайчики,
Июнь входил в расцвет, шутя,
Гуляли девочки и мальчики,
Свои сплетая «бытия»...
И мы «сплели»... И вдаль «отчалили»,
Где к Рождеству пушистый снег,
Где ангелы свои оставили
Следы сквозь проходящий век...
***
Истомившись теплом января,
Рад я бодрым февральским морозам,
Где весёлым пятном снегиря
Кружева оживают берёзы.
И покрытые тайной такой,
Что не вымолвить ветреным словом,
Под февральскою легкой рукой
Дни заполнены радостью снова.
***
Мы повторимся в наших детях.
Глазами будем их смотреть
На всё на свете, всё на свете,
Что нам не суждено успеть.
И дети повторят улыбки,
И радость творчества опять.
И лишь ошибки, лишь ошибки
Не надо б детям повторять.
СКВЕР У БИБЛИОТЕКИ
Какие здесь матёр-рые вор-роны!
Какой они озвучивают «кар-р»!
Как будто метят в супер-рчемпионы
И мир-ру демонстр-рир-руют свой дар-р.
Я прохожу, как будто по базар-ру –
Такой висит вибр-рир-рующий звук!
И диссонансом к звуковым кошмар-рам
Ковров газонных тихий вид вокруг.
И как же мне сейчас не удивиться,
Заметив эту р-разность
«плоскостей» –
Так акустичны спр-рятанные птицы
Средь тихих крон, газонов и людей?
***
Сергею Дьякову
«Сквозь лёд и сумрак января»...
Поговорить о том, кто свыше...
А там, глядишь, опять заря
И снега нет на тёплой крыше.
Бежать, как с гор бежит поток,
От скорости пути немея...
А там и первый лепесток,
И в почках вздувшихся аллея.
Разбудят лето воробьи,
Разбушевавшись в майских лужах.
А там (и раз! и два! и три!)
Я, может статься, стану нужен...
***
Структура корок мандариновых...
Цветная жажда натюрморта...
Как антарктическими льдинами
В цветах, в тенях...
Всё чётко!
Гордо!
Так...
Мимоходом,
Мимовзглядом ли,
Но ввинчиваться в мимолётность,
Где обращенье быта в ладное –
В его картинную полотность.
И было ранее, но стёрлось ведь,
Оставшись в подсознанье где-то...
Как будто в отдаленье проповедь
Иль мягкое давленье ветра.
Вглядевшись, словно в запредельное
И зазеркальное пространство,
Щетину теребя недельную –
Своё невольное богатство...
***
Февраль подошёл к середине.
Канун Валентинова дня.
На ветке воробышек стынет,
Ребёнка везут на санях.
Под серыми сводами просто
В молчанье деревья стоят...
И вдруг ощущаю я остро
Текущий момент бытия.
Стало небо чёрным,
Вороньём пронзённым.
У колосьев хлеба
Недозрели зёрна.
Не грохочут громы,
А грохочут залпы.
Жжёная солома...
Огненное завтра...
Взгляд слепой
Старухи
Не находит небо...
Разрушенья звуки
И сожженье хлеба...
Так война приходит.
Вырвавшись из ада.
А её – природе
Никогда не надо!
***
...И вот январь, и кроны белые,
И сыплет снегопад с утра...
Зима роскошная и спелая,
Сводящая красой с ума.
И ангелы летают с песнями,
Рождественский пронзая свет,
И падают в сугробы весело,
В снегу оставив силуэт.
Ах, «ангел» твой полузасыпанный
Весёлым снегом Рождества!..
А, помнится, мы шли под липами,
И лета музыка текла.
Катились бойкие трамвайчики,
Июнь входил в расцвет, шутя,
Гуляли девочки и мальчики,
Свои сплетая «бытия»...
И мы «сплели»... И вдаль «отчалили»,
Где к Рождеству пушистый снег,
Где ангелы свои оставили
Следы сквозь проходящий век...
***
Истомившись теплом января,
Рад я бодрым февральским морозам,
Где весёлым пятном снегиря
Кружева оживают берёзы.
И покрытые тайной такой,
Что не вымолвить ветреным словом,
Под февральскою легкой рукой
Дни заполнены радостью снова.
***
Мы повторимся в наших детях.
Глазами будем их смотреть
На всё на свете, всё на свете,
Что нам не суждено успеть.
И дети повторят улыбки,
И радость творчества опять.
И лишь ошибки, лишь ошибки
Не надо б детям повторять.
СКВЕР У БИБЛИОТЕКИ
Какие здесь матёр-рые вор-роны!
Какой они озвучивают «кар-р»!
Как будто метят в супер-рчемпионы
И мир-ру демонстр-рир-руют свой дар-р.
Я прохожу, как будто по базар-ру –
Такой висит вибр-рир-рующий звук!
И диссонансом к звуковым кошмар-рам
Ковров газонных тихий вид вокруг.
И как же мне сейчас не удивиться,
Заметив эту р-разность
«плоскостей» –
Так акустичны спр-рятанные птицы
Средь тихих крон, газонов и людей?
***
Сергею Дьякову
«Сквозь лёд и сумрак января»...
Поговорить о том, кто свыше...
А там, глядишь, опять заря
И снега нет на тёплой крыше.
Бежать, как с гор бежит поток,
От скорости пути немея...
А там и первый лепесток,
И в почках вздувшихся аллея.
Разбудят лето воробьи,
Разбушевавшись в майских лужах.
А там (и раз! и два! и три!)
Я, может статься, стану нужен...
***
Структура корок мандариновых...
Цветная жажда натюрморта...
Как антарктическими льдинами
В цветах, в тенях...
Всё чётко!
Гордо!
Так...
Мимоходом,
Мимовзглядом ли,
Но ввинчиваться в мимолётность,
Где обращенье быта в ладное –
В его картинную полотность.
И было ранее, но стёрлось ведь,
Оставшись в подсознанье где-то...
Как будто в отдаленье проповедь
Иль мягкое давленье ветра.
Вглядевшись, словно в запредельное
И зазеркальное пространство,
Щетину теребя недельную –
Своё невольное богатство...
***
Февраль подошёл к середине.
Канун Валентинова дня.
На ветке воробышек стынет,
Ребёнка везут на санях.
Под серыми сводами просто
В молчанье деревья стоят...
И вдруг ощущаю я остро
Текущий момент бытия.