ЯШКИНО
Вскоре и я ушла из дома. Слоняясь по родственникам, уехала в Яшкино. Поселок этот был необычный. Нигде больше я не встречала такого: по высоко подвешенным на опорах тросам безостановочно двигались вагонетки. Они везли куски породы из карьера на цементный завод. Погромыхивая, вагонетки ползли прямо над улицами поселка, и этот звук заполнял все вокруг. Задрав голову, я разглядывала это чудо.
На цемзаводе работали все наши многочисленные яшкинские родственники. Кто бы мог подумать, что и я буду здесь трудиться в шиферном цехе? Завод был большой, производил много разных стройматериалов на протяжении девяноста лет. Но, как и большинство заводов в нашей стране, он прекратил свое существование в начале нынешнего века.
Я работала на заводе, училась в десятом классе в вечерней школе рабочей молодежи и посещала драмкружок при клубе. Этот драмкружок мне очень нравился. Все в нем были люди взрослые, даже одна пожилая женщина участвовала в постановках. Я с радостью бегала на репетиции, меня хвалили. Спектакль ставили на сцене яшкинского клуба и потом ездили с ним по району. В деревенских клубах народу набивалось полные залы. Мы очень волновались и старались изо всех сил. Наградой нам были дружные аплодисменты. Да еще за кулисы нам приносили угощение – банку молока и горячий деревенский хлеб. Погрузив в автобус декорации, мы возвращались домой довольные, всю дорогу распевая песни.
В Яшкине я пожила по очереди у всех двоюродных бабушек и в 18 лет вышла замуж, потому что больше идти уже было некуда. Мачеха хвалилась соседям: двоих выжила (имея в виду меня и бабу Полю), еще одна осталась (это про Олю).
ЖИЗНЬ У ТЕТУШЕК
Вскоре мачеха избавилась и от Оли. Сестру забрали тетки, и она жила у них по очереди. Сначала – у тети Руфы. Голодать ей уже не приходилось. Каждый день на подоконнике стояла полулитровая баночка молока и две вареные картофелины в подсолнечном масле. Хочешь – сразу съешь, хочешь – растягивай на весь день. У Оли растягивать никак не получалось... Надо отдать тете Руфе должное: на школьные завтраки она всегда давала Оле деньги. Кроме того, с чердака извлекли старое пальто Бориса и перелицевали на Олю. В школе из-за этого пальто Оле приходилось терпеть насмешки, но это уже мелочи.
На следующий год наступила очередь тети Изы и Оля перешла жить к Кравцам. Это был для нее райский период. В городской квартире всегда тепло и чисто, а у тети Изы еще и сытно, и весело. Все здесь постоянно шутили и смеялись. Саша с Олей хохотали до слез, даже делая уроки. Но тем не менее Оля всегда помнила, что она здесь в гостях.
К весне тетя Иза пообещала купить Оле пальто. Обновки для Оли были большой редкостью, и это стало невероятным событием. Наконец наступил долгожданный день. В магазин отправились втроем: тетя Иза, Тамара и Оля. Пальто выглядело модным, уже не детсадовским. Синее, с оригинальным воротником, оно вызывало восхищение даже у Тамары с тетей Изой. Оля ликовала, но пальто поначалу повесили в шкаф, а для первого выхода назначили дату – 1 апреля.
В этот день солнце уже сияло изо всех сил. Оглушительно чирикали воробьи и журчали ручьи. Занятия в школе были во вторую смену. Оля шла в школу в новом пальто! Счастливая и гордая, она отошла от подъезда совсем недалеко, поскользнулась и шлепнулась в лужу...
ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО ПЕТУХА
Папу похоронили в марте 1972-го, было ему 44 года. В Юргу из Яшкино я вернулась уже не одна, а с мужем и ребенком. Моей дочери Веронике к тому времени исполнилось шесть месяцев. Я забрала к себе сестру и бабушку, и снова мы стали жить вместе в нашем доме!
Как могли, начали устраивать свою жизнь. Даже кур завели и петуха красоты необыкновенной. Большой гребень он нес гордо, как корону. Темно-красные перья блестящими косами свисали из хвоста до земли. Куры млели. Да мало их было, всего-то три штуки. А за забором, в соседнем дворе, кудахтал большой курятник. Петух, вытянув шею и скосив глаз, прислушивался к этому многоголосому базару. Волновался. И вдруг пропал. Искали его несколько дней. У соседей спрашивали – никто не видел. Все, нет петуха!
...Солнечное весеннее утро. Мы на кухне с сестрой домовничаем. В печи гудит огонь. Я чищу картошку, обед готовить собираюсь. Сестра моет посуду после завтрака. И меня вдруг охватывает странное чувство: все это уже происходило. Сегодня. Светило солнце, топилась печь. Я картошку чистила, сестра посуду мыла... Точно, сон! Это все мне сегодня снилось!
Рассказываю сон сестре, удивляясь, как точно все совпало. Но главное, что сон был цветным. А заканчивался он тем, что в окно я увидела нашего петуха, бегущего домой по огороду. Выглядываю в окно и... изумленно замолкаю. По огороду, действительно, бежит домой наш петух!
От нереальности происходящего мы долго не могли прийти в себя. Да и до сих пор удивляемся, хотя прошло уже более сорока лет. А такие яркие цветные сны мне с той поры больше не снились.
ДОСТИЖЕНИЯ
Началась новая эра в нашей жизни. Как в сказке про бедных сирот. Злая мачеха выгнала их из дома, и они, разутые, раздетые, голодные, пошли куда глаза глядят. Но добро побеждает зло, и у этой сказки счастливый конец.
В 1972 году пошла я работать на машзавод. В 1978-м за добросовестный труд удостоилась звания ударника коммунистического труда. В 1980 году была избрана депутатом городского Совета народных депутатов. В 1996-м мне выдали свидетельство ветерана труда объединения.
Оля окончила техникум и работала на заводе инженером в отделе ИПР. Надо было видеть изумление на лицах наших старых знакомых, когда они узнавали о наших успехах.
После смерти мамы, когда жизнь наша стала скатываться на дно, я никогда никому не жаловалась и ни о чем не просила. Хотя окружающие, конечно, видели, в каком мы положении. Многие сочувствовали, но некоторые стали относиться с презрением. Это было так унизительно!
Но я выкарабкалась из этой ситуации. Наградой мне были изумленные лица: «Ты депутат городского совета?!» Не оправдала я чьих-то ожиданий, уж извините. По логике вещей должна была стать бомжом или бродяжкой. Но наставления родителей – держаться стойко – не пропали даром.
Слоняясь по родственникам в поисках ночлега, мечтала я о собственной квартире и машине. Чувствуя себя одинокой и неприкаянной, мечтала о большой дружной семье. Работая на штамповке слесарем, в мазутной робе и брезентовых верхонках, мечтала работать секретарем в красивой блузке и с маникюром. А еще мы с сестрой Тамарой мечтали работать медрегистраторами. И, как ни странно, все мечты сбылись! После многолетней тяжелой работы штамповщицей мне вдруг предложили должность секретаря. Пришлось в срочном порядке самостоятельно осваивать печатную машинку. Удивляя при этом начальников грамотно напечатанными документами.
На зависть дамам из бухгалтерии и других отделов ИТР, я с упоением стала демонстрировать свои наряды, пошитые для меня старшей дочерью. Но как непросто все досталось! Изнурительная, неженская работа на штамповке подорвала здоровье. К тому же по возвращении домой мне еще приходилось брать коромысло, ведра и идти по воду. Потом ведра с углем, золой, помоями... Уставала так, что уже не понимала – это просто нет сил или я заболела?
Пришлось поработать не только секретарем и медрегистратором. Для пивзавода пустую тару принимала, стояла целыми днями зимой на морозе. Грузила в машину ящики с пустыми бутылками и разгружала. В ларьке на автобусной остановке торговала. Одновременно на двух работах работала – днем в детской поликлинике полы мыла, а ночью в салоне красоты. Никакая работа меня не пугала.
Во времена перестройки крутились как могли! А уж сколько мы с подругой Тамарой Коноваловой ложек изготовили из отходов импортной нержавейки – и не сосчитать. Приходилось работать тайком от всех, по ночам, в пустом цехе. Вот где страху натерпелись! Потом возили неподъемные сумки в Новосибирск, сдавали ложки в магазин «1000 мелочей». На вырученные деньги покупали еду и обновки для всей семьи, везли все это домой. Сколько всяких приключений было!
На заводе начался развал. Закончилась германская нержавейка, и ложки не из чего стало делать. Нашли другой выход – стали гнать самогон. Тогда это был источник дохода для многих. А вам слабо глухой ночью открыть двери пьяным мужикам, желающим «догнаться»? Но отстреливаться пришлось не от бандитов, а от пьяных ментов. Надеялись они на халяву самогону выпить. Пусть у нас пистолет был всего лишь газовый, мы тогда победили, хотя их было трое. Спасибо зятю Сереге – вовремя на помощь подоспел! И такое было в лихие девяностые...
Как-то раз, когда я уже жила в квартире на Фестивальной, ко мне явились бывшие соседки по «43-му пикету», Люда Айзенберг и Таня Рузайкина: «Люда, можно посмотреть, как ты живешь?» Провела я им экскурсию и с чувством глубокого удовлетворения слушала восторженные восклицания. Позже, уже в разгар перестройки, пришла ко мне и тетя Маруся Рузайкина. Дрожащим голосом попросила горсточку сахара и кусочек хлеба... Я ей собрала в пакет сахара, хлеба, еще чего-то, и она пошла, опустив голову, горестно вздыхая и вытирая слезы. Вот уж не думала она, что жизнь заставит просить кусок хлеба у сирот.
С 2003 года наступил следующий жизненный этап – предпринимательский. Диспетчерская такси и грузоперевозок. Про это надо отдельный роман писать. Приключенческий. Но и эта история давно позади.
Из моей большой семьи рождаются новые семьи: Мякишевы, Климентьевы, Шпаковские. Горжусь своими детьми: они выросли трудолюбивыми и порядочными. Только бы у них в жизни все складывалось благополучно!
ЭПИЛОГ
В благоустроенной квартире я мечтала жить с детства. Мечта сбылась в 1986 году, и почти
25 лет я наслаждалась городским комфортом. Как вдруг мне опять захотелось в частный дом. Родительский, тот, где мы жили на «43-м пикете», снесли еще в 1987 году. Долго я искала подходящий дом и нашла опять на окраине. Мы продали квартиру и поселились ближе к природе.
Город далек от туманных рассветов, от крика петухов и пьянящего аромата ночных фиалок. Богатый жизненный опыт помог мне совместить комфорт городской квартиры с деревенскими прелестями природы. Уже не надо самой топить печь (здесь центральное отопление), но можно смотреть морозными вечерами, как на соседней улице вьется дымок из печных труб, и чувствовать такой знакомый с детства запах... Можно гулять по траве среди цветов или тихим вечером выйти с кружечкой чая на любимое крыльцо и любоваться закатом. Летом по ночам в открытое окно слышны трели соловья, а по утрам орут соседские петухи. Дом охраняет миниатюрная, но свирепая собачка Лиза. Ее многие боятся, а мне смешно: вы Арапа не видели...
Теперь нет таких буранов, как в моем детстве. Метели и те случаются нечасто. Не заносит дома и даже заборы. Сугробы малы и в снежные зимы. Все меняется – в том числе и природа.
Уходят из жизни близкие люди. Давно нет родителей и бабушек. Ушли тети и даже сестра Тамара. И подруги Галки уже нет на этом свете.
Коромысло стало экзотикой, как и стиральная доска. Вместо кадок с капустой и огурцами стоят в погребе рядами стеклянные банки. Когда топим баню, я слушаю треск поленьев в печи и вспоминаю «43-й пикет». Как сейчас перед глазами: наша любимая баба Поля строгает лучины, чтобы растопить печь...
Вспоминаются не только ушедшие люди, родной дом снится нам с сестрой до сих пор. На том месте давно многоэтажные дома. Огромный машиностроительный завод, когда-то орденоносный, стал банкротом. Да что там завод! Нет даже страны, в которой родились, выросли и жили счастливо, несмотря ни на что, наши родители и мы.
г. Юрга
Назад |