Они ждали Мамеда у школы. Они подходили, они толпились у дверей, они стояли тут и там и скоро заполонили двор. Когда Мамед вошел в ворота, толпа двинулась на него, сомкнулась. Мамед взлетел в воздух. Десятки рук его подхватили. Подбросили. Поймали. Снова подбросили. Снова поймали. Подбросили… Такого триумфа МОУ «Школа № 17» еще не знало. Мамед Батыров, ученик 8 «Г» класса, прошел в четвертьфинал баттла панков-мелодистов. Да, в этот раз баттл проводился удаленно через социальную сеть, да, выйти на сцену Мамеду не удалось, но видеоролик, который он записал в гараже, набрал нужное количество лайков. И теперь… Приобщиться к чествованию звезды хотели даже первоклассники. Они убегали от родителей, которые привели их в школу, и смешивались с толпой. Но ручки у них были коротенькие, и напрасно поднимали их малыши – до великого Мамеда было не достать. Ликование всегда сближает – охваченные радостью триумфа старшеклассники начали подкидывать в воздух самих малышей. Скоро над школьным двором летал Мамед, детишки, сменная обувь, тетрадки, ланч-боксы и даже один памперс. Родители растерялись. Толпа радостно ревела. В воздухе появились ученики средних классов. Учителя смотрели на все это и не знали, как реагировать. Директор тоже посмотрел – и сказал: – Ну а что вы хотите? Повсюду движение: флешмобы там, акции, митинги, единение… Нашим тоже нужен выплеск. Но давайте как-то без фанатизма. Он распорядился открыть окно в учительской, выставить на улицу динамик и на полную мощь врубить школьный звонок. Это подействовало. Мамеда с почестями внесли в здание и оставили у кабинета физики. Прижали к куртке рукав, который почти оторвался, сдули пыль. С опозданием, но все-таки начался первый урок. …Торжествовали все, кроме Мамеда. Никто не знал, что выступать на четвертьфинале ему не с чем. Месяц назад заболевший Мамедка, озверев от сидения дома, схватил ненавистный баян, которым измучили его за время вынужденного карантина, сбежал в гараж, нашел топор, включил телефон и собрался снять видео «Разрубание музыкального инструмента на мелкие кусочки». Чтобы выложить в интернет и отправить ссылки родителям. Но вместо этого как-то сама сложилась песня – грустная и злая. О детстве в четырех стенах, о вампирах-баянах… Мамед, аккомпанируя себе на мучителе, записал несколько версий. Самую лучшую залил на ресурс панк-баттла. Ту самую, где в лицо ему бил прожектор, который батя когда-то принес со стройки и благополучно забыл в гараже. Получился белый монстр с черными глазами, выглядывающий из-за арматуры, – так почему-то смотрелся на видео баян в пересвете могучего прожектора. Лайки посыпались в таком количестве, что… Что теперь нужна была новая композиция. Все думали, что Батыров страдает от скромности. …– А я не знаю, где эту песню взять! Я больше не придумаю! – проходя мимо Мамеда, услышала Арина Балованцева. Она была равнодушна к конкурсам, но, если почти взрослый дядя почти плачет, не могла не вмешаться. Так в судьбу панк-баяниста Мамеда Батырова вмешался целый коллектив. Поэта Антошку Арина привлекла первым. – Тема, тема, мне бы тему! – заерзал он в порыве творчества, и даже оценка «‑1» по информатике не произвела на него впечатления. Чтобы исправить такую плохую оценку, требовалось подпрыгнуть выше головы, но вдохновленного Антошу это сейчас не взволновало. Батыров знал, почему страдал: нужно было не просто записать ролик с вокалом. На радостях он не заметил, как нажал на опцию: «даю согласие петь онлайн. И с собственной группой». Баталия панков-мелодистов для солистов не предназначалась – Мамедка влетел в четвертьфинал лишь на собственном обаянии. А дальше или выступи с группой, или вон. К концу уроков Мамед уже знал, что у него будет бас-гитара плюс специалист к ней. И с ударной установкой наладилось – брат одноклассника Олега обещал привезти ее на машине прямо в гараж. Так что все будет, только пой – и приноси победу. В едином порыве ученики школы № 17 подписывались зрителями на панк-баттл и обещали голосовать за группу Мамеда. Оставалось лишь ее создать.
Сразу после занятий Мамед сбегал домой за баяном, и его команда отправились в гараж на репетицию. Но Арина предложила быстренько зайти в магазин, а оттуда, как раз по дороге, – к старым пятиэтажкам. Там жила одноклассница Зоя Редькина. Ветер задувал в оторванный рукав, Мамед ежился и вслед за Антоном бубнил: «Что петь, что петь, концепции неть…» Не было ее, да… *** Кто по какой причине сидел на карантине – а Зое досталась ветрянка. – Я заразная! – закричала Зоя из-за двери. – Не могу вас впустить! – Мы на коврик вкусняшки положим, забирай! – протрубили ей одноклассники. Дверь приоткрылась, показалась рука и потянулась к коврику. Все, кто пришел с гостинцем, отпрянули. Антоша торопливо принялся натягивать маску… – Редькина, ты точно ветрянкой болеешь? – осторожно спросил Мамед. Голая ручка, цапнувшая пакет, была покрыта ядрено-малиновыми пятнами. Некоторые пятна, самые яркие, даже сливались друг с другом. А кисти были наикраснейшими, как в перчатках. Просматривались даже некоторые узоры. – Ветрянкой-ветрянкой! – беззаботный голосок стал едва слышен из-за двери. Зашуршали фантики. – У меня и брат болеет. А что цвет такой – так это просто не зеленка. Врач маме другое лекарство посоветовал – оно быстрее от вещей отстирывается. Пожелав Зое здоровья, все выбежали на свежий воздух. Бледная Арина Балованцева вдруг подошла к Мамеду и оторвала ему рукав. Там и так все держалось на двух ниточках – и куртка, и рубашка. – Ты что?! – Мамед схватился за руку, которая сразу покрылась мурашками. Но Арина уже торопливо говорила по телефону: – Зоя, как называется средство, которым тебя мажут? Через минуту в окне показалось Зоино лицо. С очень красными губами. – Зоя, что с лицом? – спросила Арина. – Это оно же, средство от ветрянки? – Это я сделала на губах татуаж, татуаж, – неслось из телефона. Но врать Зоя не умела. Все, кто видел ее в окне, это поняли. – Ну да, да. Это я сама накрасила, – призналась Зоя. – Но чем, чем? – Да вот. Красная рука выбросила в форточку пузырек с надписью «фукорцин». Арина отвинтила крышку… Через две минуты стала красной и голая рука Мамеда Батырова. – Концепции неть? – задорно спросила Арина. – А разверни, Мамед, гармонь. Мамед развернул. Картинно встал у песочницы. Все отошли на три шага… Болтались нитки у плеча баяниста, пальцы с малиновыми ногтями беззвучно били по кнопкам. Мамеду было холодно и жарко одновременно. Он чувствовал, что срастается со своим инструментом. Смеркалось. – Есть такой симптом – «рука прачки», – сказала Арина. – Это кожа слезает вместе с ногтями? – поморщился Олег. – Это когда долго моешься! – Антон показал ладошки. – Да, пальцы сморщенные такие становятся. Но белые! – А прачка в кипятке плещется – у нее красные! – Арина умела продавливать свои идеи. – Слово-то какое: пр-р-рачка! Зловещее… Да и Белая рука уже занята. Значит, будет красная. – Арина подмигнула Антошке. Тот многозначительно кивнул. – Давайте назовем группу «Рука прачки», – сказала Арина. За ходом ее мысли успели не все. – Мы живем в болезнях и симптомах, – охотно пояснила Балованцева, примериваясь к рукаву барабанщика Олега, – и они задрали. Так давайте ударим музыкой по всем этим симптомам и болезням! – Понял-понял, сам оторву! – пообещал смышленый Олег. – И это, скажу я вам, выглядит мощно. – И вот так на сцену! – пошевелил красными пальцами Мамед. – Да! – А может, татуаж-макияж имени Редькиной добавить? – красные пальцы Мамеда покрутились у него перед лицом. – Это перебор. Лица у вас и так что надо. – Арина сбросила свою куртку, закатала рукав водолазки. – Так, сколько там осталось? А ну-ка! – Может, давай уже в гараже? – предложил Мамед. – В гараже – вам. А я-то петь не буду. Мне сейчас хочется понять. – Арина принялась макать в пузырек с фукорцином Антошину маску, которой до этого раскрашивала Мамеда, и мазать свою руку. Но средство заканчивалось. Тогда Арина вылила остатки фукорцина в ладонь, уже ставшую темно-малиновой, и торопливо размазала их по руке. «Отстирай же мое детство, пено-моющее средство…» – бормотал Антон, тоже раздеваясь. И никто из них не видел, как во дворе остановилась машина «Скорой помощи». – Мальчик покалечился, и девочке они вон руку спасают! – вскакивая с лавочки и указывая телефоном на группу у песочницы, торопливо сообщила фельдшеру неравнодушная старушка. Увидев, что к ним приближаются медики с чемоданчиком, дети приняли задорный вид. «Руку спрячь!» – округлив глаза, скомандовала Мамеду Арина и натянула себе на лицо маску. И первой в машину приняли именно ее – ведь девочке без куртки, но с выпученными глазами и в мятой окровавленной маске явно было хуже всех… – Сатрапы! Куда вы нас везете! – рванул было из машины Мамед. – Я звоню родителям… «Да ладно, покатаемся, интересно же!» – зашипела ему в ухо Арина. – Вы обожглись или порезались? – спросил фельдшер. Все молчали. – Ну, в травмпункте разберемся! – пообещал фельдшер, раскрывая медицинский чемоданчик на сиденье возле баяна, с которым Мамед Батыров не расстался. Прогрохотала, закрываясь, дверь. Музыканты с уцелевшими рукавами бежали за «Скорой помощью» до самого выезда из двора. Понюхав ватку с нашатырным спиртом, вернулся к жизни Антошка. Только картинно изобразив, что он потерял сознание и падает на асфальт, поэт смог оказаться в машине с друзьями. Зашуршала упаковка противоожоговой повязки. – Ну, кто смелый первым лечиться? – спросил фельдшер, примериваясь к конечностям «пострадавших». – Я! – не сговариваясь, подняли красные руки с растопыренными пальцами Мамед и Арина. Ну конечно, и Антошка, хоть еще и не покрашенный, тоже поднял. Посмотрели друг на друга, оценили, как красиво получилось. Вот так начался трудный путь в искусство их музыкальной группы, которую да – так и назвали – «Рука прачки». …Они ехали, ехали – а песня потихоньку складывалась, обрастала мясом смысла. И музыкой. Получив одобрение медицинских работников, Мамед развернул баян.