3 января 2026 года исполнилось бы 75 лет Любови Алексеевне Никоновой. Давно замечено, что настоящие поэты всегда звучат современно, несмотря на времена и обстоятельства. О чем бы они ни писали, всегда попадают в точку. Таковой была и остается Любовь Никонова, писатель православного мироощущения, для которой земная жизнь раскрывалась, как прекрасный цветок. Она воспринимала ее нескончаемым праздником и пиршеством духовности, живым источником радости и христианской любви. Она не боялась идти к читателю для обсуждения самых болевых, острых, вечных вопросов и говорить откровенно и открыто на любые темы. Поэтому сильный голос поэта Любови Никоновой не умолкает, к нему продолжают прислушиваться и подпадать под его обаяние.
Ты был расстрелян, Белый Град, и обращён в горящий ад. И тот, кто в этом упражнялся, перед компьютером смеялся. Бессилье беззащитных жертв в нём возбуждало каждый нерв. На выжженной земле разбитой пред ним лежал весь Град раскрытый. И кровь, что в пепел обратилась, в воронках воздуха крутилась. Торжествовал уничтожитель: погибла ангелов обитель!
Но на другом конце земли об этом думали иначе. Там свечи светлые зажгли и головы склонили в плаче... К распятью всякая душа Приникла, Крест Честный целуя... И скорбь из сердца изошла и претворилась в аллилуйя. 1993
*** Сраженье силы мировой с другою мировою силой то красной обернется мглой, то общей русскою могилой.
Согласье силы мировой с другою мировою силой то нежной скажется травой, то детскою улыбкой милой.
И стихнет всё. Идут часы затишья, может быть, предгрозья. Как тени, пробегают псы. И туго вызревают гроздья.
Вдруг Волк – свергает лжелюбовь. Намерений не пряча тонко, он режет первого ягнёнка и первую пускает кровь.
Так откровенен этот шаг, что люди не пошевельнутся... Как в западне, сердца их бьются... И каждый – слаб, и каждый – наг... 1990
*** Вот место, где наши когда-то сражались Иваны. Земля залечила войной нанесенные раны. И вечные степи, и пыль на дорогах, и гравий Не помнят тяжёлого шествия сумрачных армий. Лишь движутся тучи по небу подобием строя. И как здесь увидеть минувших сражений героя?
Вдруг, белый, как лебедь, он выплыл из тучи свинцовой, И был ослепителен лик благородно-суровый. То воин, как ангел, стоял над равниною ржавой С прижатою к сердцу, средь молний горящей державой. И жертвенно силу стихии враждебной гасила Его безоружно-открытая высшая сила. 2005
ДЕВОЧКА С ЦВЕТКОМ
Я вышел посмотреть на жизнь вокруг. Я знать не знал, кто враг мне, а кто друг. В кипящем средоцарствии движенья В глазах людей я видел отраженье Сплошной борьбы на пике бытия. И я хотел понять, при чём тут я?
Ответа не давали мне бойцы. Агрессия неслась во все концы. Я слышал запалённое дыханье. Я видел звёзд горячих полыханье... И нарастал террор, как снежный ком. Но вдруг... явилась девочка с цветком.
И нежный голос засиял лучом: «Не спрашивай, при чём ты. Ни при чём. Но на земле уж так заведено: Здесь бьют друг друга резче, чем в кино. И я хочу, чтоб ты не изнемог. Возьми на память от меня цветок!»
Она исчезла средь чужих фигур. Их мысли тлели, как бикфордов шнур. И каждый персонаж был рьян и крут. Все вместе запросто Вселенную взорвут! Я наклонился было за цветком... Он был горяч, как чашка с кипятком. Откуда это? Из какого сада? В нём слышится энергия распада... Опасней яда приторный нектар. О, девочка! Зачем мне этот дар?
И долетел чудесный голосок: «Ты от меня всего на волосок. Но между нами шум борьбы и дым. И мой цветок не может быть иным!»
Я взял подарок и принёс домой И окружил растенье тишиной. В красивой вазе на столе моём Цветок горел таинственным огнём. Казалось мне, из этого огня Цветка хозяйка смотрит на меня. И ночь была на редкость коротка В непостижимом обществе цветка. Он не играл – а размышлял всерьёз. И покрывался чем-то вроде слёз, И мучился, и счастьем пламенел, И внутренней мелодией звенел...
А утром, будто выбившись из сил, Он розовые крылья опустил... И в зеркальце слезинки золотой Возникла девочка, сияя красотой.
Она сказала: «Такова судьба! В цветке, мой милый, тоже шла борьба. Хоть с виду пребывал он в тишине, Душа его сражалась на войне!
Желаешь знать, что будет впереди?» И я ответил резко: «Уходи! С идеями твоими я знаком, Но сам займусь слабеющим цветком».
Она сказала: «Чудом на Руси Спасешь цветок – так и меня спаси!» И в глубине её тревожных глаз Я прочитал признанье в первый раз.
И в стороне от бесконечных битв Я произнес потом пятьсот молитв, К иконам обратившись на восток... И распустился заново цветок».
Он снова цвёл таинственным огнём, Но что-то сильно изменилось в нём. И в мир, привыкший только враждовать, Пришла любовь, проникла благодать. А девочка забыла про меня! Ей было мало золотого дня. Она играть спешила в васильках, Она витать хотела в облаках.
Всё, чем была она обделена, Ей отдавала жизнь теперь сполна. И, рядом с нею проходя не раз, Я видел блеск её счастливых глаз. 2003
НА КУРСКОЙ ДУГЕ
Средь огня, среди грома растущего – Далеко до святой тишины. И сокрыто в тумане грядущего Всё, что сбудется после войны.
Этот бой ещё долго не кончится. Долго сердце врагу не простит...
А душа, огневая пророчица, Как голубка, над схваткой летит.
Над полями смертельными минными, Над окопами в чёрной крови Существо с опалёнными крыльями Замирает в тоске по любви.
Зависая в полёте, не мудрствует – Правду скорби и слёз говорит. Над пшеницей дымящейся русскою, Как живая бумага, горит.
И вещает сквозь пламя военное: «Вижу время: начала, концы. За страдание ваше бесценное Сам Господь вам готовит венцы». 2000
*** Постойте... Дайте разобраться, вглядеться в дым, в кровавый мрак... Ведь мы же сёстры, мы же братья! Зачем же так и как же так?
Но, впрочем, хаос пересилил. С рассудком справился абсурд. И вдруг на небе чёрно-синем изобразился Божий суд.
Всё длилось около мгновенья. Пред Господом крылатый муж разверз все язвы, искривленья и судороги смрадных душ...
И билась всех ужасней в пене душа, клянущая судьбу, уже известная в геенне, С печатью Каина на лбу. 1995