Евгений Мельников. Я никогда не ездил на слоне ч. 2
Талант! Несомненный талант!
Дружба дружбой, но все-таки ГЛАВНЫМ УЧИТЕЛЕМ Рези был Владимир Григорьевич Дуров. Слониха любила Владимира Григорьевича и уважала. С ним она не позволяла себе лихих безответственных выходок.
К Владимиру Григорьевичу Рези относилась нежно. Мягко обняв хоботом, чуть приподняв над ковром, слониха очень осторожно раскачивала Дурова из стороны в сторону. Все это происходило на репетициях. Иногда Владимир Григорьевич брал аккордеон и, сев на барьер, что-то наигрывал. А Рези стояла рядом и дирижировала хоботом.
Рези была очень талантливая артистка! Я помню, как она «делала» цыганку. В бутафорской косынке с косами, на груди – монисто. Огромные слоновьи уши украшены не менее огромными серьгами. Попона в виде цветастой шали с бахромой. Как она самозабвенно плясала! Как потряхивала плечами! Публика стонала от восторга!
Но и в быту Рези вела себя, как примадонна. Была очень неравнодушна к цветам. Помню, сколько шуму было в моем родном городе, когда по дороге в цирк Рези опустошила цветочные клумбы перед кинотеатром.
Конечно же, она была настоящей артисткой! Из города в город всю дуровскую компанию перевозили по железной дороге. И на больших станциях Рези выводили поразмяться. Немедленно собиралась огромная толпа. Увидев яркие цветы на привокзальной площади, слониха принималась их рвать и, к неописуемому восторгу пассажиров, бросать в толпу.
Какие бы слова я ни написал, какие бы прилагательные ни позаимствовал в «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля, все равно их будет недостаточно, чтобы вы поняли, какой была Рези. На нее надо было смотреть и удивляться.
Сколько о ней писали! Сколько рассказывали! Какие слагали легенды! Какие люди восторгались ее талантом!
Известный цирковой художник Александр Павлович Фальковский как-то рассказал о трюке, который в цирке никто никогда не видел. На репетиции Владимир Григорьевич ложился на ковер и делал вид, что читает книгу. Рези подходили к Дурову и заносила свою мощную ногу над его головой. Владимир Григорьевич не обращал на ногу внимания, делал вид, что не замечает Рези. А слониха продолжала держать ногу над головой.
У Фальковского есть фотография этого уникального трюка с автографом Дурова. Но на представлениях дрессировщик этот трюк не демонстрировал. Чтобы не «играть» на нервах зрителей.
Вместе с дуровским аттракционом Рези объездила все цирковые города страны. Как-то прибыли на гастроли в Ярославль. Стояла жара. Рези топталась на цирковом дворе и очень хотела пить. Дядя Саша помогал на разгрузке других животных. Нервное это дело. Всех животных с товарного двора, где обычно раз¬гружают вагоны, нужно переправить в цирк. Как всегда, нелады с транспортом. Нервничают служащие, нервничают животные.
Появление Рези во дворе не осталось незамеченным. Для начала ее облаяла собака. Лягнула лошадь. Попытался боднуть олень! «Совсем обнаглели», – возмутилась Рези и решила рвануть на волю через цирковые ворота, которые, как вы понимаете, для слонихи преградой не были.
Тут, к счастью, появился дядя Саша, взял ведро и напоил Рези свежей водой.
Вообще Рези была чистюля и очень любила купаться. Дядя Саша знал это и частенько поливал слониху из шланга. Когда дяде Саше было некогда, Рези сама открывала пожарный кран хоботом, брала шланг и обливала себя с ног до головы. А когда появлялся дядя Саша, слониха поворачивала шланг в его сторону. Дядя Саша не сердился – ведь Рези шутила!
Бывала Рези и за границей. Гастролировала в Англии, Франции, Италии, Люксембурге, Бельгии. В бельгийском городе Льеже, когда слониху вели с вокзала в цирк, дорогу перегородил грузовой трамвай. Вагоновожатый открыл рот от изумления – слоны по улицам гуляют! А Рези эта заминка не понравилась. Она решительно подошла к трамваю, уперлась в него лбом и перевернула. Как пишут в газетах, к счастью, никто не пострадал. А вот журналисты и невесть откуда взявшиеся фоторепортеры время зря не теряли. Уже в вечерних газетах появились фотографии дуровской артистки и описание ее подвига. Какая реклама! И льежский житель валом валил в цирк. Все хотели посмотреть удивительную и умную слониху. В Льеже было трехманежное шапито. Хозяева цирка убрали два манежа. Вместо них соорудили дополнительные места для зрителей. Но от этого цирк не стал удобнее ни для зрителей, ни для артистов, ни для животных. Зрители мирились с неудобствами! Очень хотелось посмотреть яркое цирковое зрелище.
Выход на манеж из-за кулис был очень низкий. Рези приходилось нагибаться, приседая на своих мощных ногах. После представления нормально отдохнуть было негде. Вместо просторного, привычного слоновника – стойло из брезента. В конце концов вся эта заграничная самодеятельность надоела слонихе. Как всегда в таких случаях, Рези рванула из цирка, вышла на площадь Изер, где стоял цирк, а осмотревшись, решила прогуляться по бульвару Соси. Возвращали беглянку с помощью десятитонного трактора.
Прямых наследников у Владимира Григорьевича не было. Когда он закончил выступления, аттракцион принял Мансур Ширвани. Так что следующую историю Рези мне рассказывала Джемма – дочь Ширвани – воздушная гимнастка и дрессировщица.
Аттракцион «Смешанная группа животных» – так он назывался – должен был начать работу в Ялтинском цирке. По железной дороге зверье довезли до Симферополя. Началась разгрузка. Клетки с животными грузили в бортовые машины и отправляли в Ялту. Когда очередь дошли до Рези, слониха отказалась покидать вагон. Дело в том, что в Ялту Рези решили везти на лафете. Этот транспорт показался слонихе ненадежным. Уговаривали Рези целый день. Бесполезно. Стали считать варианты – семь слоновьих тонн не выдержит ни один грузовик. Морем? Но, во-первых, возможна качка. А Рези не любит, когда под ногами нет твердой почвы. Оставался единственный вариант – вести Рези до Ялты пешком. Шоссе Симферополь – Ялта – место бойкое: множество машин, троллейбусов, провода, до которых Рези всегда дотянется хоботом. Дорога высокогорная, с множеством, поворотов – сплошной «серпантин». Мало ли что? А если учесть Резин характер... Решили довезти Рези по железной дороге до Севастополя. А там до Ялты дорога равнинная...
Вскоре жители Крыма и отдыхающие наблюдали такую картину: ехала легковая машина, в которой сидели Мансур Ширвани и дядя Саша. За машиной вышагивала Рези. Время от времени дядя Саша давал Рези что-нибудь вкусненькое. А вдоль дороги стояли взрослые и дети и угощали Рези крымскими яблоками, грушами, сливами, пер-сиками, айвой. Рези ни от чего не отказывалась.
Через каждые десять километров делали привал. Прогулка вдоль моря продолжалась трое суток. С двумя ночевками на берегу.
Ёлка для Рези
Для меня всегда, с самого детства (а было это очень-очень давно) существовала залитая солнцем яркая волшебная поляна, населенная, это уж абсолютно точно, самыми умными в мире животными, самыми сильными и благородными в мире людьми. Одним из первых ощущений детского военно-послевоенного счастья было латаное-перелатаное камуфляжное шапито.
В тыловом моем городе было в то время немало военных заводов. Но мы, тогдашние пацаны, свято верили, что ветхий брезент циркового шатра украшен многочисленными заплатами для маскировки, ибо считали цирк не менее важным военным объектом. Детская наша наивности оборачивалась житейской мудростью: цирк дарил смех, радость, уверенность, так необходимые в военное время.
Как мы уж проникали внутрь, я рассказывать не буду. Предприятие требовало отваги. Мы устраивались на самом верху, на краешке деревянных лавок, так, что прохладный брезент касался наших стриженых затылков.
На манеж выходил Дуров. Приветственно вскинув руку, он декламировал стихи Демьяна Бедного:
Народу близкое искусство цирковое
Для фронта создает оружье боевое!
После дуровского монолога за дело принимались четвероногие артисты. В ярком цыганском одеянии лихо танцевала слониха. А брила она тогда Георгия Карантониса – единственного клоуна моего детства.
Сам того не подозревая, в те давние годы я первый раз увидел Рези. Аттракцион Владимира Григорьевича Дурова эвакуировали в Сибирь. Зимой Дуров работал в стареньком Кемеровском цирке, а летом – в Новосибирском шапито.
Вторично я встретился с Рези три десятилетия спустя, в Новокузнецке, где гастролировал аттракцион, тогда уже Ширвани, а я с киносъемочной группой трудился над созданием документального фильма. Снимали мы пусковой период прокатного стана 450. Впоследствии я написал об этом повесть. Почти документальную. С кинематогра¬фом и цирком. «Прогулки по потолку». И Рези в этой книжке, конечно, присутствует. В цирке предновогодние денечки были напряженными и горячими. В зимние школьные каникулы – а они неумолимо надвигались – в цирке каждый день по три представления для ребят. В цирке эти представления зовут «елки».
Цирковой режиссер, специально приехавший из Москвы, соорудил шикарное елочное действо. Его безудержная фантазия заставляла Бабу Ягу взмывать под купол на «летающем блюдце» Славы Запашного. Василиса Прекрасная разъезжала по манежу на битюге Мане. С пиратским пистолетом в руке разнузданной бармалеевской походкой гонялся за Элен-Чебурашкой мой приятель клоун Сережа Максимов. Цирковые дети всех возрастов были «гномами».
Крокодил Гена выползал на манеж самым натуральным образом. Он был живым крокодилом из аттракциона «Смешанная группа животных».
Московский режиссер был сторонником реалистического направления в искусстве и считал, что зверей в цирке должны играть звери. Крокодила – крокодил, Зайца – заяц, а Волка – волчиха Асунта.
Правда, это было не очень смешно и смущало директора цирка Юрия Соломоновича. Но он пасовал перед столичным авторитетом.
Не помню уж, по какой причине у нас сорвались съемки (а может быть, на стане просто нечего было делать). Одним словом, у меня образовался свободный денек и я пошел в цирк.
Репетиции «елок» шли полным ходом.
Я постоял в проходе, посмотрел на елочную суету и пошел в слоновник.
Дядя Саша сидел на ларе с морковкой и свеклой и разговаривал с Рези:
– Ты же цены себе не знаешь! Ты же великая артистка! Посмотри на свои ножки – где ты видала такие ножки? Балерина!
К Резиным ножкам у дяди Саши было особое, трепетное отношение. Массаж и педикюр делались неукоснительно. В чан наливалась горячая вода. Рези опускала в чан свою «ножку». Нога распаривалась, и дядя Саша ножом снимал лишнюю роговицу. На каждую «ножку» уходил день.
– Вот посмотри, чем животное кормят! Свеколка сквозь нее, как дробина, пролетает!
Я взял свеколку за хвост, покрутил ее и бросил обратно в ларь, а сам вы¬брал пару морковок покрепче.
Животное уже теребило меня за хлястик: пришел в гости, давай угощение!
А угощали слониху частенько. Народ заглядывал в слоновник, как в музей.
Поглазеть на два уникальных экспоната – Рези и дядю Сашу, о которых по всему свету ходили легенды.
– К директору сегодня ходил, – сказал дядя Саша. - С ума, что ли, сошли. Ничего не понимают. Всем дают, а нам нет!
Со взрослыми, детьми, животными дядя Саша разговаривал одинаково серьезно.
Я не понял, о чем идет речь.
– Всем елки дали, а нам с Рези нет. К директору ходил!
– Рези ест елки? – удивился я.
– Зачем ей их есть? Ты ешь?
– Я – нет!
– У нас каждый год елка. Для Рези наряжаем.
– Молодцы! – сказал я. – Ну и что? Не дал?
– Дал, – сказал дядя Саша. – Только не очень хорошую. Он ткнул в угол слоновника. Действительно, сосенка была какая-то однобокая. Для Рези могли бы дать и получше.
– Давай наряжать, – предложил дядя Саша.
Я с радостью согласился.
Дядя Саша взял пожарное ведро, набил его доверху песком и воткнул сосенку. Извлек из заначки пачку рафинада. Помыл в тазике десяток морковок.
Дядя Саша подавал мне морковки. Я привязывал к ним шпагатик и вешал на колючие ветки. Потом дело дошло до сахара.
Рези делала вид, что не замечает всей этой предновогодней суеты, что ей наплевать на все сладости. Она-то знала, что увидеть елку, обрадоваться ей, по¬щипать морковку и сахарок, на радость дяде Саше, положено тридцать первого, после представления, вернувшись в слоновник.
Окончив работу, я придирчиво оглядел елку. Явно чего-то не хватало. Тут я сообразил, что и самому неплохо что-нибудь подвесить на елку, и отправился в цирковой буфет.
Буфетчица поняла меня с полуслова. Для Рези нашлись яблоки, конфеты «Гулливер» и ее любимые пирожные.
Тут ко мне подошел клоун Макс – Сергей Семенович Максимов.
– Побалуем старика коньячком на Новый год, – сказал клоун. И прихватил у буфетчицы сувенирную бутылочка с коньяком. – Не все же кагором баловаться!
Я понял, на что намекает Максимов. В рацион слонихи входил кагор. Для бодрости и для здоровья в один прием Рези принимала восемь-десять литров вина. Для здоровья и бодрости, но в других количествах его принимал и дядя Саша.
Мы пошли в слоновник.
Рези узнала клоуна, потянулась к нему хоботом. Сергей Семенович приобнял ее огромный небритый хобот и угостил яблоком.
Потом мы вешали на елку яблоки, конфеты, пирожные, а, когда дядя Саша отвернулся, Сергей Семенович прицепил на елку бутылочку с коньяком.
Разве мог я думать тогда о том, что наряжаю последнюю в жизни Рези и дяди Саши елку.
Не знал я тогда, что поздней февральской ночью нового високосного года разбудит меня телефонный звонок.
Я привычно взял трубку:
– Аллеу! Привет, Сережа! Как там у вас в Нижнем Тагиле?
С народной артисткой Терезой Васильевной Дуровой я знаком достаточно давно. Со времен работы над документальным кинофильмом «Дрессированный паровозик». Тогда же я познакомился со слонихами Дуровой – Монри и Лаймой. И даже кое-что о них рассказал в книжке «Дрессированный паровозик».
А вот о первой своей слонихе Катрин мне рассказывала Тереза Васильевна. Мне остается только повторить ее рассказ.
Катрин приехала из Парижа. Весила парижанка шесть тонн и смотрела на всех, в том числе и на свою новую хозяйку, свысока. В прямом и переносном смысле. Как ей прикажете смотреть при росте три с половиной метра?
В день слониха съедала сто восемьдесят килограммов сена, белого хлеба, фруктов и овощей. Кроме того, как истинная парижанка, Катрин обожала легкое сухое вино. Естественно, лучших сортов. Как-то цирковой завхоз решил на слонихе сэкономить и предложил ей дешевое фруктовое вино. В народе его зовут «бормотуха». Это оскорбило «француженку». И она вылила «бормотуху» на голову завхоза.
То, что характеры слоних «не сахар», я понял достаточно быстро. Да и Тереза Васильевна не раз об этом говорила. Ведь прежде чем учить животное, работать с ним, необходимо как можно лучше разобраться в его характере. Понять его.
Биография Катрин изобиловала темными пятнами. Однако в России она вела себя вполне прилично. Правда, знакомство Терезы Васильевны с Катрин началось с неприятностей.
Дуровой позвонили с вокзала:
– Для вас прибыл слон. Срочно приезжайте! Слон ломает вагон!
Когда Тереза Васильевна с помощниками приехала на вокзал, увидела такую картину: Катрин старалась вовсю. От ее вагона осталась лишь платформа. Слониха принялась за соседний вагон.
Тереза Васильевна сразу поняла, в чем дело: вагон, в котором везли Катрин из Парижа, был много ниже, чем следовало. И слониха не то мстила, не то исправляла оплошность железнодорожников.
Катрин была умная и довольно хитрая слониха. Все почему-то думают, что слоны спят стоя. Может быть, в этом виноват Самуил Яковлевич Маршак. В своей книжке «Детки в клетке» он написал такие строки:
В зоопарке дремлет слон –
Стоя спать умеет он.
Я эти строчки с детства помню.
Слоны, действительно, ложатся довольно редко. На репетициях, на представлениях нагрузки огромные, и даже слоновьи ноги устают.
И Тереза Васильевна радовалась, когда слониха ложилась отдохнуть. Как-то раз заходит дрессировщица перед репетицией в слоновник, а Катрин лежит.
Через несколько дней – та же самая история. Вновь перенесла репетицию - жалко животное!
Катрин быстренько все поняла, почувствовала жалостливое отношение к себе.
– Как только надо начинать репетицию, – рассказывала Тереза Васильевна, – она ложится, глаза закрывает – мол, не трогайте меня, я так редко отдыхаю. Еле отучили...
Цирковые трюки, иногда кажущиеся чрезвычайно простыми, на самом деле сложны и даже опасны.
Вы видели, наверное, на представлении Дуровой, как она лежит на ковре, а слониха перешагивает через дрессировщицу.
На самом деле этот трюк очень опасен. Дело в том, что слоны ходят весьма своеобразно – волочат ноги по земле. Невысокие препятствия не переступают, а просто сносят, отбрасывают в стороны.
На репетициях этого трюка сначала вместо препятствия укладывали туго набитый мешок. Этот мешок почему-то очень злил слониху. Катрин пинала его, рвала в клочья. Но Тереза Васильевна – мужественная женщина.
– Будь что будет, – решила она и сама легла под ноги слонихи. Катрин подошла к Терезе Васильевне, занесла над ней ногу и замерла. Она не знала, что дальше делать. Не понимала дрессировщицу.
– Ей казалось, что ее хотят заставить наступить на меня, ее хозяйку, – рассказывала Дурова. – Заставить наступить на своего друга. И Катрин заплакала. На меня падали крупные слезы. Стало очень жалко слониху.
Через полтора часа Катрин все-таки перешагнула через дрессировщицу. Помогло этому терпение Терезы Васильевны, время и ползапаса лакомства, предназначенного для всех артистов аттракциона. Произошло нарушение всяческих лимитов. За это директор цирка вынес Дуровой строгий выговор.
Женщины никогда не дрессировали слонов. Считалось, что не женское это дело. Тереза Васильевна первой стала работать со слонами. И делает это блестяще.
И эти из Гамбурга
Жизнь цирковых животных в манеже не вечна. Животные, как и люди, стареют, устают и уходят на отдых. Вместо них приходят новые молодые артисты. Катрин в дуровском аттракционе сменили слонихи Монри и Лайма. О них я уже упоминал. Сейчас познакомлю вас с ними поближе. Обе слонихи родились в Гамбургском зоопарке. Видимо, можно считать Гамбург постоянным поставщиком слонов для дуровских аттракционов. Монри – старше. Лайма – моложе. Обе серые, большие. Лайма чуть-чуть выше. На этом сходство кончается. Монри всегда спокойна и добродушна. У Лаймы же характерец ой-ой-ой! Но между собой слонихи ладят, живут тихо, мирно.
Дочь Терезы Васильевны – Тереза-младшая – прекрасно начинала свою цирковую карьеру, обещая стать блестящей дрессировщицей. Но потом увлеклась режиссурой и после окончания института создала немало цирковых номеров, получивших первые призы на самых престижных мировых фестивалях. Так что, если цирк лишился талан-тливой дрессировщицы, то приобрел замечательного режиссера. Что тоже прекрасно! Тереза Васильевна зовет дочь Тэтка. Так вот, огромные слонихи были любимыми животными маленькой дрессировщицы. Глядя, как работают родители, она усвоила главную заповедь дрессировщика: УМЕТЬ ОПЕРЕДИТЬ ЖЕЛАНИЕ ЖИВОТНОГО. Про слонов Тереза-младшая могла рассказывать часами:
«Слоны необычайно ласковые животные. И любят ласку. И реагируют на нее. Некоторые дрессировщики считают, что бить животное действеннее, чем уговаривать. И бьют. И получают неплохие, эффектные номера. Но когда знаешь, чем достигнут этот эффект, смотреть номер не хочется.
Слоны очень тонко чувствуют, какой перед ними человек – добрый или злой. Они вообще прекрасно чувствуют настроение дрессировщика. Выйдешь на манеж вялым – работать будут черте как! Хорошее настроение – прекрасно работают.
Со слонами, да и с другими животными, надо обращаться ласково. Они это ценят. Некоторые дрессировщики бьют зверей. И если честно, то из-под палки работа идет быстрее. Животное боится и старается быстрее усвоить трюк. Но оно уже возненавидело дрессировщика и, поверьте, обязательно найдет случай жестоко отомстить за побои.
В цирке каждый артист хочет сделать что-то уникальное, что-то такое, чего не было нигде, ни у кого и никогда!»
Тереза Дурова-младшая, когда Тереза Васильевна работала в Москве, предложила сделать акробатический номер на слонах. Идея очень понравилась помощнику Терезы Васильевны Виктору Ивановичу Кочерженко. В прошлом он сам был акробатом и с удовольствием вспоминал свои молодые годы. Тереза-младшая написала сценарий номера, и начали репетировать!
Слоны и акробаты
Первыми перемены в устоявшейся жизни аттракциона заметили, конечно, слонихи. Монри спокойно, а Лайма с возмущением наблюдала за незнакомыми, невесть откуда взявшимися, молодыми людьми. Правда, вели они себя скромно. Потом стали приходить чаще, оставаться дольше. А дальше повели себя совсем странно: стали кататься на верблюдах, приглядываться к Монри и Лайме. К чему бы им такие кавалеры?!
Слонихам было невдомек, что появились их партнеры по новому номеру. Это были веселые молодые ребята. Все они закончили цирковое училище партнерными акробатами-вольтижерами. Отслужили в армии. Идея им очень понравилась. Парни загорелись! Готовы были работать днем и ночью.
Слонихам, однако, вся эта самодеятельность не очень понравилась. Ну, подумайте сами, кому понравится, когда у него на спине скачут молодые здоровенные парни?!
Да и среди цирковых появилась скептики, нытики и маловеры. Со всех сторон только и слышно:
– Испортите слонов! Неизвестно еще, что получится, а аттракцион свой погубите!
Такие были прогнозы. И надо сказать, что вначале они частично оправдались. Во-первых, на голой слоновьей спине особенно не поскачешь: мешает хребет, скользит подошва. Ну а босиком – какая работа!
Решили сделать панно и укрепить его на слонихах. Заказали в мастерских из легких титановых труб. Но панно получилось слишком жестким, мешало слонихам при ходьбе, причиняло им постоянное беспокойство.
А надо сказать, что и на Лайму, и на Монри раньше вообще ничего не надевали. Даже попоны. Представляете, как слонихи невзлюбили эти металлические доспехи.
Да и акробатам на титановых панно работать было тоже неудобно. Когда слонихи переступали с ноги на ногу, начиналась такая качка –площадка под ногами ходила ходуном, как палуба малого рыболовного сейнера. А ребята все-таки не матросы, а акробаты. Работать в такой обстановке было очень сложно. На репетициях творилось что-то невообразимое: акробаты летали по цирку, слонихи из кротких и спокойных становились дикими. Нервничали. Рвали подпруги. Особенно неистовствовала Лайма.
Все это могло плохо кончиться. Слонихи смотрели на всех, как на врагов.
Все понимали: надо менять панно. Решили его сделать из войлока, как у лошадей. Нашли опытного мастера-шорника и под его руководством взялись за дело. Представьте себе – панно для слона. Один мастер шил бы такое панно год или даже пять. Одно дело для лошади – даже самой большой. Другое дело – для слона, даже самого маленького. А Монри и Лайма, слава Богу, были довольно рослые слонихи...
Наконец панно было готово, и артисты поняли: здесь они не промахнулись. Войлочное панно гасило качку слоновьих шагов. Слонихи довольно быстро привыкли к этим обязательным атрибутам новой работы.
А работали от темна до темна. Репетировали, конечно, с лонжами. Лонжа по-французски – длинный ремень, веревка. А если вы заглянете в «Маленькую энциклопедию «Цирк», то прочитаете: лонжа – приспособление, обеспечивающее безопасность артистов, страхующее их при исполнении опасных трюков.
А трюки были весьма опасные. Артист делает сальто на высоте пяти метров. Но это не смущало молодых артистов. Ими владело безумное желание репетировать до полного изнеможения.
Номер получился замечательным. Это было что-то новое, такое, что и в голову никогда никому не приходило.
И наконец в Курском цирке состоялась премьера. Акробаты геройствовали без страховки. В их работе чувствовался кураж. А кураж по-французски – это отвага, смелость, задор. А еще – хорошее настроение, уверенность в себе, любовь к жизни!