Не «может быть», а «точно»! – верь и всё! Во что мне верить, если мир расколот?? В дырищу смотрит солнца колесо, И горизонт колючим лесом вспорот. Я не смотрю – я не хочу смотреть. Мой мир сужается до комнаты и брюха мурчащей кошки. Клетка или клеть, но только чтобы ничего до слуха не доносилось. Тихо! Чик-чирик, я в домике, меня не стоит трогать. Пожалуйста, не надо позывных! Пожалуйста, пусть без меня дорога – трясутся по ухабам без меня пусть мавики, броня и медицина! Пожалуйста, пусть вдовьи номера из телефона ненароком сгинут! Я не могу, не буду, не хочу. Над всеми нами небеса с прорехами... ....... . ....... ........, что там обычно говорят?: – Поехали.
БЛИНЧИКИ
Не умею запускать блинчики, они тонут сразу и в озере, и в реке, и в любом из морей.
Компенсируя неуклюжесть наукой, точно рассчитала угол броска, но не сумела запустить.
Умная девочка. Я догадалась: если так же выстрелить снарядом, дальность прицельного полета сумею увеличить втрое. Расчёты показали папе, он скрупулёзно их поправил...
Папа военный хирург, но математику и физику, как и все прочие предметы, знал лучше всех учителей
долго параболы чертили, учитывая плотность грунтов. А я делилась сокровенным, как жизнь свою я посвящу изобретению снарядов...
Внимательно меня послушав и нежно приобняв за плечи, он произнёс: мешать не стану, но попрошу тебя запомнить: когда снаряд достигнет цели, то палец, на курок нажавший, всегда останется твоим.
Папа ушёл на войну через полтора года. Вернулся героем Камбоджи. Был гениальным хирургом. Умер в сорок семь.
Такие снаряды изобрели без меня, а я так и не научилась запускать блинчики.
Просто блины поминальная пища.
ИЗ ДАГЕСТАНСКОЙ ТЕТРАДИ
Какие здесь красивые ребята – с изломом брови, строгих глаз суровость и мягкие улыбки силачей.
Я просто плачу, плачу, плачу, плачу, и нет во мне задора и азарта, да и патриотизма тоже нет.
Стоят горянки, тонкие, как свечки. стоят горянки, прочные, как память. Я каждую из них взяла б на руки и укачала, как они качали смешливых непослушных сыновей
Текут мои непрошеные слёзы, и брызги ярких радуг преломляют таблички и портреты на стене.
Какие здесь красивые ребята, какими они выросли большими.
Но мамы их рожали не героев и не героев в первый класс вели за ручку. Их дети пахли молоком и ветром, боялись тёмных монстров под кроватью, коленки расшибали и влюблялись.
Кто разрешил, чтобы они погибли?
Рек горных говорливые потоки, зной солнца, что течёт по горным склонам, горечь ветров, настоянных на травах, мужчину закаляют с колыбели и учат женщин вместо слёз о мёртвых их имена твердить в своих молитвах, слагая из песчинок повторений ступени, что ведут героев в рай. Какие здесь красивые ребята!