Алла Поспелова
ВОЛОНТЁРСКОЕ
Не «может быть», а «точно»! – верь и всё!
Во что мне верить, если мир расколот??
В дырищу смотрит солнца колесо,
И горизонт колючим лесом вспорот.
Я не смотрю – я не хочу смотреть.
Мой мир сужается до комнаты
и брюха
мурчащей кошки.
Клетка или клеть,
но только чтобы ничего
до слуха
не доносилось.
Тихо!
Чик-чирик,
я в домике,
меня не стоит трогать.
Пожалуйста, не надо позывных!
Пожалуйста, пусть без меня дорога –
трясутся по ухабам без меня
пусть мавики, броня и медицина!
Пожалуйста, пусть вдовьи номера
из телефона ненароком сгинут!
Я не могу,
не буду,
не хочу.
Над всеми нами небеса с прорехами...
....... . ....... ........,
что там обычно говорят?:
– Поехали.
БЛИНЧИКИ
Не умею запускать блинчики,
они тонут сразу
и в озере,
и в реке,
и в любом из морей.
Компенсируя неуклюжесть наукой,
точно рассчитала угол броска,
но
не сумела запустить.
Умная девочка.
Я догадалась:
если так же выстрелить снарядом,
дальность прицельного полета
сумею увеличить втрое.
Расчёты показали папе,
он скрупулёзно их поправил...
Папа военный хирург,
но математику и физику,
как и все прочие предметы,
знал лучше всех учителей
долго параболы чертили,
учитывая
плотность
грунтов.
А я делилась сокровенным,
как жизнь
свою
я посвящу
изобретению снарядов...
Внимательно меня послушав
и нежно приобняв за плечи,
он произнёс:
мешать не стану,
но попрошу
тебя
запомнить:
когда снаряд
достигнет цели,
то палец,
на курок нажавший,
всегда
останется
твоим.
Папа ушёл на войну через полтора года.
Вернулся героем Камбоджи.
Был гениальным хирургом.
Умер в сорок семь.
Такие снаряды изобрели без меня,
а я так и не научилась
запускать блинчики.
Просто блины
поминальная пища.
ИЗ ДАГЕСТАНСКОЙ ТЕТРАДИ
Какие здесь красивые ребята –
с изломом брови,
строгих глаз суровость
и мягкие улыбки силачей.
Я просто плачу, плачу, плачу, плачу,
и нет во мне задора и азарта,
да и патриотизма тоже нет.
Стоят горянки, тонкие, как свечки.
стоят горянки, прочные, как память.
Я каждую из них взяла б на руки и укачала,
как они качали смешливых непослушных
сыновей
Текут мои непрошеные слёзы,
и брызги ярких радуг преломляют
таблички и портреты на стене.
Какие здесь красивые ребята,
какими они выросли большими.
Но мамы их рожали не героев
и не героев в первый класс вели за ручку.
Их дети пахли молоком и ветром,
боялись тёмных монстров под кроватью,
коленки расшибали и влюблялись.
Кто разрешил, чтобы они погибли?
Рек горных говорливые потоки,
зной солнца, что течёт
по горным склонам,
горечь ветров, настоянных на травах,
мужчину закаляют с колыбели
и учат женщин вместо слёз о мёртвых
их имена твердить в своих молитвах,
слагая из песчинок повторений
ступени, что ведут героев в рай.
Какие здесь красивые ребята!
ВОЛОНТЁРСКОЕ
Не «может быть», а «точно»! – верь и всё!
Во что мне верить, если мир расколот??
В дырищу смотрит солнца колесо,
И горизонт колючим лесом вспорот.
Я не смотрю – я не хочу смотреть.
Мой мир сужается до комнаты
и брюха
мурчащей кошки.
Клетка или клеть,
но только чтобы ничего
до слуха
не доносилось.
Тихо!
Чик-чирик,
я в домике,
меня не стоит трогать.
Пожалуйста, не надо позывных!
Пожалуйста, пусть без меня дорога –
трясутся по ухабам без меня
пусть мавики, броня и медицина!
Пожалуйста, пусть вдовьи номера
из телефона ненароком сгинут!
Я не могу,
не буду,
не хочу.
Над всеми нами небеса с прорехами...
....... . ....... ........,
что там обычно говорят?:
– Поехали.
БЛИНЧИКИ
Не умею запускать блинчики,
они тонут сразу
и в озере,
и в реке,
и в любом из морей.
Компенсируя неуклюжесть наукой,
точно рассчитала угол броска,
но
не сумела запустить.
Умная девочка.
Я догадалась:
если так же выстрелить снарядом,
дальность прицельного полета
сумею увеличить втрое.
Расчёты показали папе,
он скрупулёзно их поправил...
Папа военный хирург,
но математику и физику,
как и все прочие предметы,
знал лучше всех учителей
долго параболы чертили,
учитывая
плотность
грунтов.
А я делилась сокровенным,
как жизнь
свою
я посвящу
изобретению снарядов...
Внимательно меня послушав
и нежно приобняв за плечи,
он произнёс:
мешать не стану,
но попрошу
тебя
запомнить:
когда снаряд
достигнет цели,
то палец,
на курок нажавший,
всегда
останется
твоим.
Папа ушёл на войну через полтора года.
Вернулся героем Камбоджи.
Был гениальным хирургом.
Умер в сорок семь.
Такие снаряды изобрели без меня,
а я так и не научилась
запускать блинчики.
Просто блины
поминальная пища.
ИЗ ДАГЕСТАНСКОЙ ТЕТРАДИ
Какие здесь красивые ребята –
с изломом брови,
строгих глаз суровость
и мягкие улыбки силачей.
Я просто плачу, плачу, плачу, плачу,
и нет во мне задора и азарта,
да и патриотизма тоже нет.
Стоят горянки, тонкие, как свечки.
стоят горянки, прочные, как память.
Я каждую из них взяла б на руки и укачала,
как они качали смешливых непослушных
сыновей
Текут мои непрошеные слёзы,
и брызги ярких радуг преломляют
таблички и портреты на стене.
Какие здесь красивые ребята,
какими они выросли большими.
Но мамы их рожали не героев
и не героев в первый класс вели за ручку.
Их дети пахли молоком и ветром,
боялись тёмных монстров под кроватью,
коленки расшибали и влюблялись.
Кто разрешил, чтобы они погибли?
Рек горных говорливые потоки,
зной солнца, что течёт
по горным склонам,
горечь ветров, настоянных на травах,
мужчину закаляют с колыбели
и учат женщин вместо слёз о мёртвых
их имена твердить в своих молитвах,
слагая из песчинок повторений
ступени, что ведут героев в рай.
Какие здесь красивые ребята!