Ехать по другую сторону фронта Соню уговорили читатели её блога. Те, кто требовал возвращения Крыма Украине и кто был уверен, что Донецк и Луганск обороняют российские войска, а местных там изначально не было. Те, кто был обижен Сониной поездкой на территорию отделившихся республик и хотел реабилитироваться в глазах Сониных читателей.
«Приезжайте! – написала украинская активистка Лена. – Я покажу вам госпиталь ветеранов АТО, увидите, как живут парни без ног, девчата без рук – совсем молодые. Они ненавидят войну и тех, кто её затеял. Мои родители расскажут вам о первом полугодии оккупации Ровенёк и о том, как сейчас живут их знакомые, с которыми ещё есть связь. Вы не поверите, какой опасности подвергаются те, кто остался на оккупированной территории. Моя старшая дочь тоже была там первые месяцы, сможет рассказать про школу и как там над ней издевались, потому что она украинка. Мне очень хочется, чтобы вы дали нам возможность ответить на обвинения в фашизме. Могу познакомить с семьями переселенцев в Киеве, поискать волонтёрские программы, которые ездят по городам. Могу помочь пообщаться с очевидцами в Мариуполе, там рядом в городе до сих пор идут бои. Вы точно так же сможете написать об этом у себя в блоге. В Киеве можете остановиться у меня».
Соня всегда была справедливой девочкой и считала, что другая сторона конфликта также имеет право на высказывание. Но рисковать ради этого своей шкурой, снова ехать под обстрелы? С другой стороны, Славянск и Краматорск интересны, как отправная точка всей заварухи на донбасской земле.
«Марина, может, правда съездить?» – написала она подруге в Донецк.
«А что страшного-то, поезжай, конечно, посмотри, – ответила Марина. – Тем более раз в Киев зовут…»
Больше посоветоваться было не с кем. Сергей был далеко, да и непонятно: встречаются ли они ещё или уже расстались? Зачем ей эти странные отношения, которые ни к чему не ведут?
После поездки на Донбасс он решил, что Соня изменилась, и стал отдаляться. А Соня не изменилась, и любила его по-прежнему, и не знала, как доказать ему свою любовь. И вот сейчас он уехал на Камчатку, где практически отсутствовала связь с внешним миром и не ловился интернет.
«Зачем ему Камчатка, поехали бы в Киев!» – мечтательно вздохнула девушка.
Именно в Киеве они с Сергеем и познакомились. По пути в Киев.
* * *
В Москве у Сони жили дальние родственники. Точнее, один дальний родственник, с которым она и познакомилась-то только в Москве. Троюродный брат Женька после службы в армии решил не возвращаться в родную глубинку, – что там было делать в 90-х годах? – а остался в столице, занялся строительством, купил квартиру и землю под дачу и вроде бы даже собирался жениться. Женька представлял собой невероятный сплав удачливого бизнесмена и хорошего деревенского парня. Соне нравился такой старший брат. И потому, когда он пригласил её на свой день рождения, она обрадовалась.
Праздник был назначен на третье декабря.
Соня завила локоны, накрасилась и нарядилась.
– Не слишком вызывающе? – спросила она соседушку.
Та потребовала, чтобы Соня надела чёрную водолазку, мини-юбку и сапоги-чулки на каблуках.
– Теперь в самый раз!
– Хм… А я не похожа на уличную шлюшку?
Соседушка тяжело вздохнула: по её мнению, Соня совершенно не разбиралась в жизни.
– Ты идёшь на день рождения к брату-бизнесмену. Туда наверняка съедутся другие бизнесмены. Если будешь умницей, то сможешь кого-нибудь закадрить и выйти замуж. Иди сюда, я тебя накрашу нормально.
Соседушка знала толк в косметике.
Соня взглянула в зеркало и покачала головой. Собственный демонический взгляд её пугал.
– Что-то… морщины у меня, что ли?
Соседушка изобразила возмущение:
– Да откуда у тебя морщины? Глупостей не говори! Ты же знаешь, что это зеркало всегда показывает то, чего нет: прыщи, морщины…
– …соседа дядю Колю-алкаша.
– Вот-вот, – кивнула соседушка. – Топай!
В метро на Соню оборачивались мужчины всех возрастов, это приятно бодрило, и в ресторан она пришла в самом чудесном состоянии духа.
Женька взглянул на Соню и сказал:
– Ну ни фига себе!
Та довольно улыбнулась.
– А чего в чёрном вся? – продолжал Женька. – Траур, что ли?
Соня ткнула кулаком ему в плечо:
– Поздравляю, братик!
Вечер оказался на редкость скучным. Все бизнесмены пришли с жёнами или подругами, все вели с новорожденным разговоры на непонятные темы. Соня ковыряла вилкой в тарелке, чокалась за Женькино здоровье с соседями и поминутно бегала на улицу курить. В один из перекуров на крыльцо вышел Женька с другом.
– Вот сестрёнка моя. – Он приобнял Соню за плечи. – А чего смурная такая?
Та печально вздохнула:
– Да так… Думаю, может, домой поехать?
– Скучно? – понял Женька. – Надо было придумать тебе пару, чтобы друг друга занимали. Не сообразил. Зато всё тихо и мирно.
– Что, и драки не планируется? – возмутилась Соня.
– А зачем нам драка? Пусть соседи дерутся.
Друг, прежде молчавший, оживился:
– Чует моё сердце, кипиш будет тот ещё. Передавали, что Саакашвили прилетел и поляк ещё какой-то. Они всегда на жареное бегут. А Янукович, наоборот, улетел. В стране бардак, а он улетел. Вместо того чтобы разогнать эту кодлу. Как баба просто.
– А у нас, у девочек, всегда так: дома бардак, а мы куда-то улетаем, – задумчиво протянула Соня. – А что стряслось?
– Опять на Майдане все торчат, как в 2004-м. Студентов побили в Киеве, народ вывалил протестовать против Януковича. Не знаю, чего им не живётся? Вот за наших душа болит, как бы чего не вышло.
Родовое древо Сони и Женьки было таким раскидистым, что в ту пору, как одна ветвь засыхала в казахских степях, другая ветвь распускала новые листья над украинским чернозёмом. Проще говоря, на Украине жили родственники, за них-то и беспокоился Женька.
– Интересно, – сказала Соня.
– Что интересно?
– Посмотреть на революцию.
– Чего там смотреть? Флагами помашут и разойдутся.
– Это и интересно. Как они флагами машут.
Женька докурил сигарету, бросил бычок в пепельницу над урной.
– Сейчас приедет Семенцов, помнишь такого? Он уже с сумкой, прямо отсюда едет в Киев на Майдан. Езжай с ним.
– Шутишь?
– Нет, серьёзно. Попрошу, чтобы приглядел за тобой.
– Это тот самый Семенцов? – уточнил друг.
Женька кивнул.
Соня понятия не имела, кто такой Семенцов, но ветер дальних странствий взволновал душу, и она с огорчением вспомнила, что не взяла с собой паспорт.
– Да ладно, куда мне в таком виде – и в горнило революции? – Соня похлопала себя по мини-юбке. – Ещё примут за гуманитарную помощь от братской России.
Женька захохотал:
– Да уж, переодеться бы надо.
– И паспорта у меня с собой нет…
– Так позвони соседке, попроси привезти на вокзал.
Вскоре приехал Семенцов, похожий на доброго гнома, окинул Соню плотоядным взглядом и подтвердил:
– Без проблем. Поехали.
И Соня решилась.
Она набрала номер соседушки:
– Душа моя! Ты ведь любишь киевский торт?
В ответе можно было не сомневаться.
– Я привезу тебе настоящий киевский торт! А ты, пожалуйста, привези мне паспорт на Киевский вокзал.
Кроме документов соседушка привезла рюкзак с ботинками, джинсами, двумя свитерами, нижним бельём и умывальными принадлежностями.
– Обожаю тебя.
– Ты главное, живой вернись! – напутствовала соседушка. – Вот вечно лезешь в какие-то стихийные бедствия! Как будто твой абсолютно логичный мозг пытается обрести там свою алогичную половинку. Что за авантюризм в тебе сидит?
– Это не авантюризм, а попытка увидеть историческое событие собственными глазами! Помнишь, если бы Хемингуэй не поехал на Первую мировую, то не стал бы он тем клёвым чуваком в шерстяном свитере и с трубкой, который висел во всех квартирах, библиотеках и присутственных местах. Я тоже хочу быть клёвым чуваком в шерстяном свитере и с трубкой! Я тоже хочу висеть в квартирах, библиотеках и присутственных местах!
– Хемингуэй ещё и в Париж ездил. Может, лучше в Париж, чем в Киев?
– В Париж, конечно, лучше, – согласилась Соня. – Но на халяву меня везут только в Киев.
– На халяву? – приподняла бровь соседушка, и Соня сделала невинное выражение лица.
– Береги себя, – попросила соседушка. – И не лезь на рожон.
– Ну, ты же меня знаешь…
– В том-то и дело, что я тебя знаю! Ты понятия не имеешь, что такое осторожность.
– Брось! Сонечка была очень осторожной девочкой. Когда она ехала в лес с незнакомыми мужиками, она всегда брала с собой компас!
Семенцов, купивший билет, подошёл к девушкам, рассмотрел соседушку и предложил ей тоже отправиться в революционную столицу.
– Нет-нет-нет! – замахала руками соседушка. – Я за стабильное развитие общества! Лучше дома посижу.
Оказалось, что Семенцов едет не один, а с музыкальной группой и ещё одним хмурым бородатым товарищем, которого все чествовали и хвалили за организацию. После того как Соня переоделась, компания отправилась в вагон-ресторан.
Снова пили, играли на гитаре, пели. Семенцов держал Сонину ладошку в своих горячих руках. Окружающие звали Семенцова по имени-отчеству, а ещё – мэтром. Соня задумалась: похоже, человек действительно был знаменитостью.
– Откуда я вас знаю? – спросила Соня. – Я ведь точно где-то слышала вашу фамилию.
Семенцов тяжело вздохнул и выпустил её ладошку из рук. Остальные музыканты сделали вид, что не заметили вопроса.
В Киев приехали затемно. За несколько часов сна хмель не успел выйти из головы, и Соня засыпала на ходу.
В ожидании такси компания выпила кофе в круглосуточном сетевом ресторанчике быстрого питания, а затем поехала к кому-то в гости, где Соню уложили досыпать. Остальные принялись похмеляться и завтракать.
– А куда мы едем? – спросила Соня.
– В клуб. Выступать, – ответил хмурый бородатый организатор.
Соню зажали на заднем сиденье такси между ним и гитаристом. Семенцов сидел впереди и стучал пальцем по экрану планшета. Контрабасист и ударник со своими инструментами ехали в другой машине.
– Мы до сих пор не знакомы. – Соня решила быть вежливой. – Я Соня Воскресенская.
– Сергей, – ответил хмурый организатор и вдруг улыбнулся.
Улыбка преображала его лицо: из странного и пугающего оно становилось почти детским, и девушке казалось, что она видела его когда-то давно и неизвестно где.
С переднего сиденья недоуменно оглядывался мэтр Семенцов.
Клуб «Бактерия» расположился в помещении то ли бывших складов, то ли автостоянки. Многоуровневый автоподъём не был предназначен для пешеходов, да и находилось здание на каком-то пустыре. Но внутри, действительно, был клуб. Правда, без людей и отопления. Зато с баром.
Сначала Соня во все глаза пялилась на Сергея. Чем дольше она глядела, тем более красивым ей казалось его лицо, и вся долговязая фигура, и низкий густой голос.
Сергея тревожил пристальный взгляд случайной попутчицы, но в небольшом пространстве клуба было нелегко улизнуть, поэтому он старался стоять к Соне спиной.
Концерт был назначен на семь вечера, но потенциальные зрители проигнорировали выступление мэтра Семенцова.
– Все на Майдане, – пошутил он.
Соня не понимала, зачем надо сидеть в этом ледяном помещении, «среди чёртова холода, колом застрявшего в кишках», а ещё она переживала, что не успеет посмотреть на настоящую революцию, что пока музыканты тусят на окраине Киева, в центре всё закончится, разбредутся кто куда люди, разберут баррикады и палатки, власть и общество достигнут договорённостей, нормализуется украинская экономика и наступит мир во всём мире. Соня очень боялась пропустить самое интересное, но деваться было некуда, приходилось ждать попутчиков, которые отыграли несколько песен для организаторов и собрались разъезжаться по впискам.
Семенцов заметил несчастное выражение Сониного лица и сказал утешающе:
– Завтра поедем.
Хозяева вписки гостеприимно уложили мэтра на расстеленный на полу спальник, Соне же досталась кровать со всеми удобствами. Мэтр храпел, раздирая лёгкие, с грохотом круша тишину, но уставшей за два дня девушке было всё равно. Она спала без сновидений.
Назавтра в центр выбрались только к вечеру. Музыканты выступали на главной сцене, Соня поджидала их в тёплой гримёрке, изредка высовываясь на улицу. Лёгкое осеннее пальто пропиталось дымом от костров, и в целом становилось понятно, что подобные «стояния» на городских площадях надо организовывать в тёплое время года, а не в минус 20.
В разгар второй песни на сцену выбежал взволнованный ведущий и потребовал остановить песню. Казалось, сейчас он объявит о победе народа над правящей верхушкой или, на худой конец, о высадке инопланетян. Но, захлёбываясь от восторга, он объявил, что на площади присутствует немецкий посол со своим мужем. На ломаном немецком ведущий прокричал слова приветствия. Музыканты недоуменно переглядывались, они молча топтались на сцене, размышляя, как себя вести и не проще ли уйти, не заканчивая выступления.
Кто-то из толпы выкрикнул ругательство, и было непонятно, относится это к послу или же к ведущему.
«Вот тебе и европейские ценности!» – со смехом подумала Соня.
После выступления на Майдане герои сцены отправились в другой клуб. Там было всё: отопление, люди, алкоголь. Семенцов читал со сцены похабнейшие вирши, люди ржали и улюлюкали. Соне хотелось плакать или напиться.
– Слушай, а ты откуда вообще взялась? – Сергей подошёл к ней с двумя рюмками. – Выпьем?
Соня кивнула.
– Я случайно. Меня брат отправил смотреть на революцию.
– С Семенцовым?
– С ним.
– Заботливый, смотрю, у тебя брат.
– Какой есть. Но видишь, как всё здорово получилось.
Она хитро улыбалась, и Сергей насупился, пытаясь понять, что же хорошего нашла эта странная девушка в революции и задымлённом воздухе Киева.
– Не вижу! – рявкнул он и опрокинул в себя рюмку.
Соня отпила глоток.
– Запиши мой номер, – сказал Сергей. – Я завтра планирую лететь в Москву, могу тебя эвакуировать, если хочешь.
Соня задумалась. Не хотелось уезжать так быстро. Но делать на Майдане было нечего, тем более в одиночестве и в продуваемой всеми ветрами экипировке.
– Я подумаю, – важно сказала она.
Номерами, разумеется, обменялись.
Музыканты уехали в тот же вечер, с ними укатил Семенцов. Соня опять ночевала на вписке, где прошлой ночью ей так любезно предоставили кровать и где столь пренебрежительно уложили на пол знаменитого музыканта.
– Они тебя тут бросили, что ли? – негодовал наутро хозяин квартиры. – Раз привезли, то и увезти обязаны!
– Да ладно, – отмахивалась Соня. – Я девочка взрослая, сама билет купить в состоянии.
– Ты ведь тоже певица! – воскликнула девушка Оля. – Как же корпоративная этика?
Оля была влюблена в хозяина квартиры и, пользуясь случаем и отсутствием других спальных мест, ночевала в его кровати. Он же на чувства не отвечал, зато фотографировал свою музу на Майдане с самодельным плакатом: «Я не хочу в ТС, я хочу кружевные трусики и ЕС!» – известнейший снимок, благодаря которому Оля считала себя знаменитостью.
Соня удивилась, а потом засмеялась:
– Я не певица! Я просто так, сама по себе! Вы не поверите, я даже не журналист!
– А мы думали, ты как Семенцов. Известная.
Соня не выдержала:
– Слушайте, Семенцов – он кто?
Оля с хозяином вписки переглянулись:
– Ты серьёзно? Ты что, не знаешь эту песню?
И напели ей одну из самых знаменитых мелодий девяностых.
Именно в этот момент позвонил Сергей:
– Ну что, едешь? Я уже в Жулянах, рейс через два часа. Пришли мне эсэмэской данные паспорта, куплю тебе билет.
Московское утро следующего дня было тёмным, как нечищеные полотна Средневековья. Декабрьское небо придавило город тучами, и фонари, едва погаснув, снова загорелись. Машины стояли в пробках, метро качало дверьми в обе стороны и выдыхало на улицу тёплый воздух, люди спешили на работу.
Соня и Сергей проснулись в одной постели.
* * *
Да, всё было именно так, без лишних разговоров и объяснений. Просто и обычно.
И вдруг Соня поняла, что скучает по Киеву. По странному замёрзшему городу, которого тогда толком и не разглядела. По людям, с таким радушием принимавшим и москвича, и львовянина. По баррикадам и палаткам на улицах. По смешной интернет-знакомой Оле Сачковой, которая верила в революцию, как верят в Бога. По Лавре и дому Турбиных. По кораблям, примёрзшим к днепровскому берегу. По Жулянам, где терпеливо ждал её Сергей. В какой-то миг Соне показалось, что она может свершить невозможное: показать обеим воюющим сторонам, что в грохоте пушек не может быть правды. Что правы все и не прав никто. Что братья всегда остаются братьями и они не должны убивать друг друга. И Соня решилась.
«Уговорили, – написала она Лене. – Но для чистоты эксперимента начну со Славянска и Краматорска. Потом уже поеду в Киев».
«Отлично! Пишите мне и вашим доверенным лицам о перемещениях, о транспорте, номерах машин и т. д. Я дам вам номер наблюдателя ряда европейских организаций, это моя бывшая девушка, чудесный борец за справедливость в любых видах. Сможет быстро распространить информацию, если по каким-то причинам вас задержат. Скажете ей, что вы от меня.))) Если каким-то образом попадёте в зону локации любых воинских частей, пожалуйста, отключайте геолокацию в соцсетях или не постите фото оттуда (координаты сами по себе прописываются). Недавно у нас так новенькая девочка-волонтёр случайной фоткой навела обстрел на ребят в секретной дислокации».
В тот же день Соня повесила пост:
«Где наша не пропадала! Я еду на Украину».
«В Украину!» – тут же поправил её особо учёный комментатор.
«Вот вы идите «в», а я поеду «на», – ответила Соня.
Ничто не раздражало её так, как борьба с русским языком в защиту иноземной политики.
На автовокзале Соня едва успела купить бутылку воды и запрыгнуть в автобус.
Настрочила пост:
«ПОЕХАЛИ!
Села в автобус Москва – Краматорск. Утром буду в Славянске.
Для таких же бакланов, как я: на «Новоясеневской» нет банкоматов! Никаких!
– Сбербанк на «Ясенево» есть... – задумчиво протянул работник метро.
Я взглянула в разверстую пасть подземелья и решила попытать счастья снаружи. В этих тщетных поисках в рекордные сроки добежала до ближайшего Сбера. Под ним беспокойно шевелилась станция «Ясенево».
«Не обманул, зараза!» – с уважением подумала я.
Пока бежала, подсчитала активы. 350 рублей, 40 гривен, оставшихся с незапамятных времён, и одно яблочко. Очень весело при учёте того, что ситуацию с банками по ту сторону фронта не удосужилась выяснить. В общем, я в своём репертуаре!»
Потом Соня выключила телефон, чтобы не разряжалась батарея. Заснуть не получалось: на весь салон бухтел сериал про бандитов, которым водитель потчевал народ. Ещё очень хотелось есть, но санитарную стоянку всё тот же вредный водитель-украинец устраивал на безлюдной обочине, мол, вертитесь, дорогие пассажиры, как хотите. Ещё было страшно: неизвестно, как аукнется Соне предыдущая поездка, ведь не пускают на Украину тех, кто побывал в Крыму, а Донецк с Луганском – это, считай, фронт.
Когда через несколько часов Соня включила телефон, под сообщением стояли лайки и пожелания удачи, а в личке светилось сообщение от незнакомца: «Если вы едете в Славянск, вы подвергаетесь опасности!» – и ссылка на пост в «Живом журнале»:
«Гражданка России Софья Воскресенская, украинофобка и сепаратистка, в данный момент находится в автобусе, следующем по маршруту Москва – Краматорск. Конечная цель – Славянск.
Блог её можно почитать – единственное её горе, что нас мало поубивали.
Она уже была тут, незаконно пересекая границу, проезжая через сепарские пункты, месяц назад.
Вот щас мы тупо звоним в СБУ, распедаливаем ситуацию и смотрим, способны ли эти бэтмены с корочками, макарычами и мабилами с убойными номерами телефонов на что-то большее, чем крышевать ларьки и играться в тетрис на казённых компьютерах с девяти до шести.
Если вам не всё равно, позвоните тоже.
Только учтите, что с 18-00 у государства Украина безопасности нет. У них заведение там типа кафе, который в шесть вечера закрывается, это если секретарша-майор за час раньше с работы не отпросится. Тогда госбезопасность у нас будет только до пяти.
Томушо задрали это малопидвальные многозначительные чувачки в итальянских кожанках и с прищуренными взглядами. Мы им зарплату платим, отдавая из кровного. А они нас за наши же кошты пугают, многозначительно прищуриваются, но ни фига мышей не ловят. Они своей корочкой преимущественно в ресторанах пользуются. Пора уже их самих пугать. Пусть или работают, или увольняются к копаной матери без пенсии. В совхозе работать, без кожанок и взглядов».
Соня растерянно смотрела на экран. Хлопала глазами. Тёрла лоб. Хмурилась и встряхивала головой. Она уже три раза перечитала это воззвание, а также комментарии, где в нецензурных выражениях предлагалось проломить ей череп, сдать на забаву «Правому сектору» или погранцам, запшикать монтажной пеной, придушить в подворотне… Предложений было много, но так или иначе они подразумевали физическую расправу. Более того, именно сейчас эти странные люди наперебой дозванивались в СБУ по поводу скромной Сониной персоны. Сперва нахлынула обида. Соня и без того не имела особой охоты ехать по другую сторону фронта, но ведь уговорили, заразы, практически гарантировали безопасность по типу «зуб даю». А стоило двинуться в сторону Украины, как началось вот это!
Соня опубликовала ссылку на пост в своём блоге.
«Считайте меня коммунистом!» – приписала она и снова выключила телефон. Необходимо было всё обдумать. Будь что пожевать, Соня бы не так паниковала, но зараза-водитель никак не желал останавливаться в приличных местах! Как будто услышав её мольбы, автобус сделал поворот и встал на цивилизованной заправке.
Соня ринулась в магазин.
В телефон сыпались сообщения: прочитавшие угрозы украинцев друзья требовали, чтобы Соня вышла из автобуса и вернулась домой. Соня храбрилась и отвечала, что отступать не привыкла и «но пасаран!». Не хотелось показывать украинским троллям собственного страха, от которого уже начинало потряхивать. Всё бы ничего, но бесноватым неприятелям был известен маршрут и время отправления автобуса из Москвы, а это сулило много неприятностей, начиная от таможенных и заканчивая братоубийственной встречей на вокзале Славянска.
«Господи, ну кому ты нужна, – уговаривала себя девушка, – им лишь бы языком трепать». Но легче не становилось: среди трепачей всегда мог найтись фанатик, который не пожалеет для Сони кирпича.
В комментарии к сомнительному посту продолжали сыпаться угрозы, и Соне захотелось плакать: она по-детски недоумевала, что плохого она сделала этим незнакомым агрессивным и хамоватым людям? Ведь она ехала затем, чтобы помочь, чтобы рассказать о них, она как последняя дура дала себя уговорить активистам, которые наверняка палец о палец не ударят, чтобы отбить её у разъярённой толпы. Воображение рисовало гопников с дубинками и шапками на пол-лица – как на Майдане, – с которыми очень не хотелось связываться. Но выходить из автобуса на ночную безлюдную трассу тоже не было желания.
К таможне подошли в четыре часа утра и до семи ждали своей очереди. К тому времени Соня окончательно поддалась панике, решила, что плевать хотела на чужое мнение, своя шкура дороже, и, если на границе её завернут, она противиться не станет – вернётся домой.
Сон не шёл, в голову лезли мысли одна другой неприятнее, а потом рано поднявшееся солнце залило салон автобуса и пограничник стал собирать паспорта для проверки.
Взяв в руки Сонин российский загран, парень снова протянул руку и сказал:
– Приглашение?
Соня захлопала глазами:
– Какое приглашение?
Пограничник понимающе вздохнул:
– Пройдёмте.
– С вещами? – уточнила Соня.
– С вещами, – кивнул пограничник.
Соня натянула шапку, подхватила рюкзак и двинулась к выходу. Они долго шли вдоль каких-то заборов и строений. Сонин паспорт конвоир нёс в руке, и в целом ситуация не радовала.
Встречный пограничник спросил:
– Куда ведёшь?
– К коменданту гарнизона.
Для истощённых Сониных нервов это оказалось слишком, и она громко всхлипнула.
– Та не боись, – засмеялся парень и распахнул перед ней дверь.
В небольшом кабинете сидела ко всему безразличная блондинка лет сорока.
Соня удивилась: коменданты в её понимании выглядели куда более внушительными.
– Что случилось?
– Приглашения нет, – сообщил Сонин сопровождающий, положил на стол её паспорт и вышел.
– Присаживайтесь, – устало пригласила блондинка и начала листать паспорт.
Периодически она отрывалась от страниц, что-то набивала на клавиатуре и внимательно смотрела в экран.
«По базам пробивает…» – поняла Соня.
С довоенного момента получения загранпаспорта Соня предпочитала ездить на Украину именно по нему, а не по общегражданскому. Не надо было заполнять квиток на въезд и хранить его до выезда, достаточно было тиснуть заднюю страницу штампом красного цвета с названием таможни: Казачья Лопань, Харьков, Жуляны, Конотоп.
Сейчас это должно было сыграть ей на руку: она была проверенным резидентом. Соня как будто забыла, что собиралась не противиться возвращению на родину, ведь отказать во въезде могли не из-за поездки на Донбасс, а из-за отсутствия глупой бумажки от приглашающей стороны. И тут девушка вспомнила, что накануне целая толпа людей дозванивалась в СБУ насчёт её скромной персоны, и, возможно, им это удалось и, если сейчас блондинка найдёт в базе какой-нибудь отчёт о звонках… Наверное, её отправят в тюрьму, как злостную преступницу, и никогда она не увидит солнце родной земли… Страх слегка отпустил. Соня давно заметила: если пафосно и вычурно сформулировать происходящий вокруг ужас, то становится не так страшно.