На другой день братья спрашивают у Лесного Хранильника:
– Когда будет следующая служба?
Лесной Хранильник хмурится да отмалчивается.
Проходит второй день, третий, братья опять спрашивают, когда, дескать, на службу поедем. Хозяин опять ничего про службу не говорит.
– Не время еще, отдыхайте пока.
Прошла неделя, братья опять про свое.
– Отдыхайте покуда, – отвечает Хранильник.
– Наотдыхались мы, – говорит Филипок, – вели нам на новую службу ехать.
Задумался Лесной Хранильник и говорит:
– Боязно мне вас на эту службу посылать и боязно не посылать. Но вы моя последняя надежда…
Помолчал он и начал свой рассказ:
– Есть у меня любимая дочь, сокровище мое, Изумрудинка. Назвали ее так потому, что коса у нее цветом чистый изумруд и глаза зеленым-зелены, а в них два солнышка играют. Такая она красавица и разумница. Похитил мою дочь демон Мохнач, хотел сделать ее своей женой. Но Изумрудинка не соглашалась выйти за него замуж. Тогда унес он ее на Лютые скалы, заросшие каменным садом, и превратил в каменное дерево. Стоит она там, душа моя, уже много лет… Но есть теперь средство освободить ее.
– Какое же? – спрашивает Филипок Дубовый Листок.
– Меч-древенец! Коли ударить им по каменному дереву – расколется оно, рассыплется, оживет моя дочь и выйдет из него. Я ведь не только леса и рощи хотел от напастей избавить, когда вас за мечом посылал, дочку свою хотелось мне от страшного заклятья спасти. И когда матушке твоей дубовую веточку дал, тоже думал: будет у нее дитя, взрастит она богатыря, может быть, сможет он спасти дочь мою Изумрудинку.
– Эх, не грех и в дальний путь отправиться! – весело говорит Полушечка. – Меч-древенец есть, богатырь тоже имеется. Освободит он красную девицу, дочку вашу
Изумрудинку.
Помолчал Лесной Хранильник, листочки на бороде погладил, нахмурился и говорит:
– Славно то было бы. Да вот беда. Не знаю я, как найти среди других каменное дерево, в которое Мохнач
Изумрудинку превратил. Там, на Лютых скалах, каменных деревьев много. Сделал Мохнач демонскую подлость. Такое он заклятье наложил на Изумрудинку, что, коли ударишь не по дереву, в которое он дочь мою превратил, навек она каменной останется, ничем уже спасти ее нельзя будет. Вот как. Счастьем было бы Изумрудинку вызволить, да как бы к вечной погибели ее не приговорить. Нет метки, по которой можно Изумрудинку найти.
Задумались добрые молодцы.
– Давно ли, – спрашивает Филипок Дубовый Листок, – Мохнач ее в каменное дерево превратил?
– За год до того, как матушка твоя ко мне в дом забрела… Испытаны вы в разных службах, знаю теперь: можно вас на спасение Изумрудинки посылать. Много я знаю храбрецов и богатырей, но никому еще не поручал, никому не доверял спасение Изумрудинки, только вам.
– Изо всех сил будем стараться! – говорит Филипок Дубовый Листок. – Доберемся до Лютых скал, осмотримся, может, и отыщем какую-нибудь метку, найдем Изумрудинку.
– А теперь пора в путь-дорогу собираться, – подхватил Полушечка. – Место покажет – дело свяжет.
Вышли братья из дому, свистнули, гикнули. В ответ им послышалось ржание Орлеца. Скачет конь – золотые пряди в гриве блестят.
Стали Филипок с Полушечкой Орлеца запрягать, а Хранильник им тем временем путь рассказывает:
– Лежат Лютые скалы за дремучей Барзасской тайгой, за Чумайской степью, за тремя морями. Даже Орлец отсюда до Лютых скал в три дня не доскачет. Как минуете вы третье море, начнется Змеиная пустыня, а там уже и Лютые скалы увидите.
Сели братья на Орлеца. Лесной Хранильник тронул Филипка на прощание рукой и говорит:
– Коли не отыщите вы верного знака, по которому Изумрудинку можно определить, оставьте ее в каменном саду стоять каменным деревом. Может, сжалятся когда-нибудь над нами светлые силы…
Дал Филипок слово Лесному Хранильнику, что без верного знака не будут судьбу испытывать.
Взвился Орлец и в один миг исчез с глаз. Долго стоял Лесной Хранильник, смотрел вслед Филипку и Полушечке: вернутся ли они с Изумрудинкой или останется она на веки вечные стоять каменным деревом в Лютых скалах?
День скачет Орлец, второй. Миновали братья дремучую Барзасскую тайгу, широкую Чумайскую степь. Разлилось перед ними бескрайнее море, за ним второе, потом третье. Как объехали они третье море, вступили в Змеиную пустыню. Кишит она ядовитыми змеями и скорпионами. Орлец старается горочек держаться, ядовитых змей копытами топчет. Вдруг резанула молния по небу – осветило все вокруг, и увидели братья вдали черные зубцы: встали перед ними Лютые скалы. Смотрят братья на скалы, а они и вправду лютые.
– Вишь, будто небо со злости грызут своими зубьями, – оглядывается Полушечка. – Иглами острыми в тучи вонзаются.
Едут они между скал – нет жизни вокруг: старый мох с камней осыпается, бурая трава клочьями висит, сухие кусты на ветру шуршат. Недолго братья искали – на скалистых уступах нашли каменный сад. Стоят деревья серые, голые, каменными ветвями сплетаются, корнями за скалистый склон цепляются. Деревьев этих не меньше десяти дюжин будет, и какая среди них Изумрудинка – поди догадайся.
Стали Филипок с Полушечкой бродить по саду, в деревья всматриваться.
– Должен был Мохнач для себя какую-то метку оставить, чтобы отличать Изумрудинку. Ветку какую-нибудь цветную, – говорит Полушечка.
– Или трещину большую.
– Или дупло глубокое.
– Или в дерево самое высокое злодей Изумрудинку превратил.
Ходят, смотрят: нет никакой ветки цветной, нет трещины большой, нет дупла глубокого, нет дерева высокого. У одних ветки обломаны, у других корни разбиты, и у многих стволы мелкими трещинками покрыты.
– Эх, были бы деревья живые, сами бы мне рассказали, где Изумрудинка, – сокрушается Филипок Дубовый Листок. – А эти молчат, как…
– Как каменные, – подсказал Полушечка.
В сердцах махнул Филипок рукой.
Стали тогда братья внимательно в трещинки на стволах деревьев вглядываться: может, сложатся они в какой-нибудь знак или слово – и раскроется им тайна
Изумрудинки. Долго присматривались да приглядывались. То им покажется, что в стан девический трещинки на стволе складываются, то сам демон с крыльями им представится. Но не могут найти они верного знака.
– Эх, светлый день, темная тень! Сыграю я на дудочке своей. Коли есть дерево с живой душой, пусть оно само знак нам подаст, – сказал Полушечка.
Достал он свирель и начал играть. Поплыли по каменному саду грустные напевы. Так душевно играет дудочка, что и черствая скала должна откликнуться.
А Филипок ходит, вокруг осматривается, к каждому дереву приглядывается: не дрогнут ли ветки, не качнется ли ствол, не раздастся ли звук. Но все мертво вокруг: ветки не дрогнули, стволы не качнулись, молчат деревья. Вдруг заметил Филипок: сверкнуло что-то на одном дереве. Подошел он ближе. Видит, блестит на ветке маленькая капелька – то ли роса, то ли дождинка. Позвал он Полушечку.
Посмотрел тот на капельку, попробовал ее и воскликнул:
– Она соленая! Вот он, верный знак!
Но Филипок медлит, робеет меч поднять.
– А вдруг, – говорит, – дождинка какая-нибудь соленая с пустыни залетела? Ударю я мечом, а Изумрудинка навек окаменеет!
– Ну, тогда смотри! – говорит Полушечка.
Сел он возле дерева, снова стал играть на дудочке.
Видит Филипок: за первой капелькой вторая появилась, за ней третья, четвертая. Катятся капли одна за одной. И стоит каменное дерево все в слезах.
Вмиг все стало ясно Филипку. Не мешкая, выхватил он меч-древенец и ударил им со всей силы по дереву. Ждут братья, что будет. Идет время – дерево не шелохнется. Неужто обманул их Мохнач?! Вдруг раздался треск – пошли трещины по коре. Рассыпалось дерево, рассеялось на песчинки. И предстала перед Филипком и Полушечкой красна девица: глаза у нее будто два изумруда сияют, сама бледная, как луна, коса до пят цветом как чуб у Филипка, и слезы по лицу ручьем текут.
– Изумрудинка! – враз воскликнули Филипок и Полушечка с великой радостью.
Видит Изумрудинка, стоят перед ней два добрых молодца, один с мечом, другой с дудочкой. Обнимает она своих спасителей, а сама пуще прежнего рыдает:
– Прилетит сейчас Мохнач и снова похитит меня!
– Да разве мы отдадим ему такую красавицу? – утешают ее братья. – Мы сейчас тебя к батюшке твоему, Лесному Хранильнику отвезем.
Изумрудинка головой качает:
– И вы уходите, погубит он вас, демон поганый!
Только она это сказала – потемнели, загудели небеса. Видят братья, летит к Лютым скалам, к каменному саду черная туча.
Изумрудинка как осиновый листик задрожала:
– Это он! Демон Мохнач!
Вскочил Филипок на Орлеца и помчался навстречу демону. Взвился Орлец до неба, налетел Филипок на тучу, стал рвать и кромсать ее мечом на куски. И тут каждый кусок начал в демонов превращаться. Кружится их с дюжину вокруг Филипка. Все они одинаковы: видом мерзкие, мохнатые, волосатые, крылья кожистые, уши обезьяньи, морды клыкастые.
– Это все призраки его, только один среди них Мохнач! – кричит Изумрудинка, а сама, что есть силы в руках девичьих, за Полушечку держится.
– Как его узнать, гада летучего? – спрашивает Полушечка.
– Не узнаешь, пока не убьешь! – рыдает Изумрудинка.
– Сейчас мы его пометим!
Достал Полушечка стрелы и стал их в демонов пускать.
Отбивается Филипок мечом от нечистых. Только меч его, как сквозь туман, через них проходит, а они невредимы остаются. Демоны визжат, хохочут, на Филипка наскакивают, путают его, глаза ему застят. Понял и Филипок, что это все призраки.
– Где ты, Мохнач поганый? Выходи на честный бой! –крикнул он.
– Я здесь! Здесь! Вот я! – визжат призраки, вокруг Филипка вьются.
А настоящий демон тем временем смерч напустил. Рвет смерч гриву Орлецу, сносит Филипка с лошади, но тот крепко в седле сидит, да и у коня сила недюжинная. Вынес он богатыря из смертного круговорота. Стал тогда Мохнач огнем жечь. Но Орлец как вихрь носится – не достанешь его.
А Полушечкины стрелы тоже пролетали сквозь ложных демонов, как сквозь облака. Только вдруг одна стрела попала в Мохнача, в грудь ему воткнулась. Взвизгнул, взвыл Мохнач. Обернулся Филипок, видит: у одного демона стрела из груди торчит. Понял он, что это не призрак. Как молния метнулся к нему, ударил мечом и сразил наповал. Черной копотью рассыпались все призраки демонские. И сам Мохнач как сизый дым рассеялся.
Осадил Филипок Орлеца возле Изумрудинки.
– Нет больше Мохнача. Ты свободна!
– Не знаю, как вас и благодарить! – воскликнула девушка.
– Благодарить надо прежде батюшку твоего, Лесного Хранильника, – говорит Филипок. – Очень уж он тосковал по тебе, нас на выручку отправил.
– Неужели я увижу его скоро?!
– И трех дней не пройдет, как увидишь.
Рассказали ей избавители, кто они и почему посланы были на ее спасение. Изумрудинка от счастья светится. Благодарит своих избавителей, об отце своем подробно расспрашивает.
Вдруг Полушечка руку к уху приставил и прислушался:
– Стойте! Никак стонет кто-то!
Вслушиваются Филипок с Изумрудинкой – ничего не слышат.
– Видно, почудилось тебе.
– Да нет же! Вот и опять я слышу!
Побежал Полушечка вглубь каменного леса, откуда стоны доносились.
– Смотрите, кто здесь! – зовет он Филипка и Изумрудинку.
Поспешили те за Полушечкой. Видят, лежит под деревьями девушка, кудри медные по камням рассыпались. Положила Изумрудинка ее голову себе на колени.
– Кто ты? – спрашивает.
Очнулась девушка, обвела всех взглядом и говорит:
– Я Евпраксия, меня демон Мохнач заточил в каменное дерево.
– Видно, после гибели Мохнача чары его рассеялись, – догадался Филипок.
Стали расспрашивать Евпраксию, почему превратил ее демон в каменное дерево. Рассказала им девушка, что погубил злодей ее отца, потому что был тот праведником, имел силу изгонять демонов и низвергать их в бездны. А чтобы не проявился отцовский дар у дочери, заточил ее Мохнач в каменное дерево.
Хоть и крепилась девушка, а слез не смогла сдержать:
– Нет у меня ни дома, ни родителей, все истребил демон, некуда мне вернуться!
Обняла ее Изумрудинка и говорит:
– Поедем со мной к моему батюшке, Лесному Хранильнику, он с радостью примет тебя, будешь мне названой сестрой. Мы ведь с тобой вправду сестры: столько лет были каменными деревьями, на Лютых скалах томились. А это – спасители наши, Филипок Дубовый Листок и Полушечка. Они тоже братья названые.
Поблагодарила Евпраксия горячо своих избавителей.
– Эх, не грех теперь и в обратный путь отправиться! Засиделись мы, – говорит Полушечка. – Пожалуйте, красны девицы, на Орлеца Коняевича, – шутит он.
Сели все четверо на Орлеца и отправились к Лесному Хранильнику. Миновали они Змеиную пустыню, три моря пролетели. Орлец версту за верстой отмеривает. Вот уже и Чумайская степь перед ними раскинулась. Сидит меднокудрая Евпраксия впереди Филипка на Орлеце, локоны ее душистые ветер развевает, Филипку лицо они ласкают. «Что же, – думает Филипок, – так быстро Орлец скачет? Завтра уже домчимся мы до леса Лесного Хранильника, и нужно будет расставаться с Евпраксией».
Нравилось Филипку стройный стан Евпраксии придерживать, любоваться, как горят ее медные кудри на солнышке. «Как бы сказать Орлецу, чтоб помедленнее он скакал, не торопился?» Но Орлец знай себе долины да леса проскакивает.
Сбросил тогда Филипок с себя сапожок, стал Орлеца придерживать:
– Стой-постой, конь родной, сапожок с ноги упал.
Остановился Орлец.
– Пойдем, – говорит Филипок, – Евпраксюшка, сапог мой искать.
Взял Филипок девушку за белую руку, пошел с ней по степи гулять, сапожок искать. А Изумрудинка с Полушечкой в роще возле Орлеца остались. «Хорошо, если бы не только сапожок, но и счастье свое они отыскали», – думает Полушечка. Понял он, что влюбился Филипок в Евпраксию.
Изумрудинка под березку села.
– Сыграй ты мне, Полушечка, на дудочке, – просит она. – Твои напевы мне всю душу вывернули. Совсем было там, в Лютых скалах, закаменело сердце мое, а ты его оживил.
Заиграл Полушечка на свирели. Любо играть ему для зеленоглазой красавицы, смотреть в лицо ее ясное. Разгорелась в Полушечкином сердце любовь к дочери Лесного Хранильника. А Изумрудинка заслушалась. Так напевы душу ее взволновали, что опять полились у нее слезы из глаз.
– Век бы, Полушечка, твою свирель слушала!
– Коли станешь моей женой, каждый день буду играть для тебя, прекрасная Изумрудинка! – сказал так Полушечка и сам испугался дерзости своей.
А Изумрудинка рассмеялась и ответила:
– Буду твоей женой, Полушечка! – Потом помолчала и добавила: – Как услышала я звуки дудочки там, в каменном саду, подумала: не суженый ли мой пришел за мной? Не ошиблось мое сердце. Сразу полюбился ты мне. Ну, поиграй еще, Полушечка.
Долго сидели они под березкой, пока не вернулись Филипок с Евпраксией. Нашелся сапожок. Посмотрели друг на друга сестры и братья – все им стало ясно! Рассмеялись они весело. Сели на Орлеца и помчались по Чумайской степи, через Барзасскую тайгу, к дому Лесного Хранильника.