Алеся Казмерчук. История жительницы г. Луганска Натальи

КАЗМЕРЧУК Алеся родилась 7 июня 1989 года в Луганске. Член Союза писателей России. Поэт. Победитель регионального конкурса «Молодые голоса», лауреат фестиваля «Муза Новороссии» (Краснодон). Шорт-листер международного литературного конкурса «Большой финал» Автор двух сборников и соавтор сборника «Мирное поле поэзии». Публикации в журналах: «Пять стихий» (Горловка), «Территория слова» (Краснодон), «Александръ» (Мичуринск), «Северский Донец» (Москва), «Литературная Вятка» (Киров), «Подъём» (Воронеж). Участник многих российских фестивалей и конкурсов. Победитель конкурса «Проводники культуры» в номинации «Поэзия».

ИСТОРИЯ ЖИТЕЛЬНИЦЫ Г. ЛУГАНСКА НАТАЛЬИ

У каждого человека на Земле есть Родина, и это место не обязательно там, где родился. Родина — это дом, где вырос, это улица, по которой ходил в школу, бегал и играл с друзьями, это парки, скверы, где взрослые влюблялись, радовались и мечтали. Для обычной жительницы Натальи Луганск — именно такое место. Это город с красивыми фонтанами, огромными клумбами роз, которыми можно было любоваться не отрывая глаз.
Наталья приехала сюда по распределению на работу после окончания учёбы в университете в Белоруссии. Жизнь текла своим чередом: работа на железной дороге, дом, дети.
И они, старшее поколение, никак не могли представить, что в их дом, на их Родину в двадцать первом веке может ворваться война. Тогда, в две тысячи четырнадцатом, и слово такое не смели произносить. У Натальи отец — ветеран ВОВ. Дошёл до Берлина, вернулся живым с Победой. Зная историю тех страшных кровавых событий, никто не хотел даже и мысли допустить, что это может повториться.
Всё началось с митингов, демонстраций. Они тогда казались ещё «мирными» и «безобидными». Жаркое лето две тысячи четырнадцатого стало переломным: второго июня в самом центре города, в сквере, где обычные мирные жители гуляли с детьми или просто шли мимо по делам, прогремел взрыв. Самолёт разрезал небо и сбросил несколько снарядов. Тогда и были первые погибшие: обычные люди и журналисты. Поверить в этот ужас было невозможно.
Чуть позже, глубокой ночью, проснулись дома в микрорайоне, где жила Наталья. Оглушающий свист, гул, содрогание оконных стёкол от резкого удара о землю. Сын Натальи в момент обстрела находился у одноклассника в доме напротив, и мать сразу стала звонить и просить, чтоб дети не подходили к окнам и укрылись в глубине квартиры. Сама же, несмотря на страх и опасность, подошла к окну: около дома увидела предмет, торчащий в асфальте.
Вышла на улицу, как и другие жители двора, успела разглядеть глубоко, больше чем на метр застрявшую в земле ракету, которая, к невиданному везению и счастью, не разорвалась. Оперативно прибыли сапёры и ликвидировали снаряд.
«Она несла смерть... Первый страх ознобом ощущался всем телом. Как такое могло случиться?»
Позже такие «подарочки» всё чаще и чаще стали прилетать по всему городу. Звук орудий, свист снарядов раздавались регулярно: в любое место мог быть «прилёт». По ночам обстрелы были интенсивнее. Люди спускались в подвалы, в подъезды или сидели возле несущих стен в квартирах. Если удавалось заснуть, то Наталья при себе рядом всегда держала сумку с минимальным набором необходимых вещей, какой-то паёк и, главное, документы.
Пропала связь. Позвонить можно было только из двух-трёх точек в городе, но идти к ним было бы самой большой глупостью. Во многих районах не было уже света и воды.
В страхе перед будущим люди уезжали, бросали дома, домашних животных, кое-кто даже своих возрастных родственников. По городу тут и там бегали породистые собаки и коты с грустными напуганными глазами. Оставшиеся жители прикармливали их, как могли.
Уезжая, люди оставляли продукты в холодильниках. После отключения электричества, по прошествии какого-то времени еда портилась от жары и во многих подъездах стоял невыносимый запах тухлятины.
«Украина бросила свой народ, обрекла на гибель. Зарплаты уже давно не выплачивались, поставки продуктов питания или других вещей первой необходимости прекратились...» — с горечью рассказывает Наталья.
Жизнь существующих предприятий оставшиеся жители старались поддерживать. Ходили на работу. Наталья — железнодорожник. Она работала в здании, которое находилось недалеко от завода, где располагались ополченцы. Поэтому с постоянной периодичностью буквально над головой летали снаряды, впивались в стены осколки от недалёких прилётов. Часто рабочие смены проходили в бомбоубежище. Нервы с трудом выдерживали. Мысли уехать у Натальи не было даже вопреки тому, что некоторые коллеги уже давно были далеко, за чертой небезопасности.
Дома Наталья, как и многие соседи, продолжала заниматься домашним хозяйством. К тому же, любимые питомцы: большая немецкая овчарка, два кота и попугаи — не понимают, что такое война, за ними всё также нужно ухаживать: кормить, выводить на прогулку.
Люди выходили во двор, еду готовили на костре. Воду носили оттуда, откуда было возможно: то из колонок, то машина подвозила. Слава Богу, уцелевший хлебозавод снабжал жителей свежей выпечкой насколько было возможно. А это значило, люди есть. Не бросили друг друга в беде.
Спасались и блинами, лепёшками, очень помогали домашние заготовки, консервация. Наталья вспоминает: «Крупы сварила, открыла банку кабачков — вот и ужин». Так и выживала. Соседи делили всё необходимое между собой, интересовались делами. Оставшиеся люди вмиг стали роднее родственников. Стали как братья.
Ситуация улучшилась, когда пошла гуманитарная помощь от Российской Федерации. Плохие мысли Наталья отгоняла прочь. Не хотелось понимать и принимать то, что происходит, а уж представить то, что это станет началом долгой войны, кошмара на десятилетие, никто не мог и подавно. Было страшно. За детей, за будущее.
И всех волновал один вопрос: «А самое главное: война с кем? И как это понять?»
Однажды Наталья приехала на свой дачный участок на выезде из города. Там было проще жить, так как была колонка и дрова для печки, можно было сварить еду себе и животным. Зашла во двор, где открылся вид на пригорок за дачным кооперативом. Там, буквально в двухстах метрах, были видны танки, направившие свои дула на город. Испугалась сильно. Но сердце тогда так больно пронзил не страх, а жёлто-голубой флаг, развивающийся над техникой.
«Не может быть! Мы же ваши граждане... Государство, которое должно защищать свой народ, решило просто его истребить...» — говорит она.
Все сомнения были развеяны: стало понятно, что будет дальше. Надежда, конечно, умирает последней. И хотелось, чтоб здравый смысл победил. Но, увы.
Близились холода. Во многих многоэтажках не было отопления. Если удавалось нагреть воду, то её быстро наливали в пластиковые бутылки, заматывали в полотенца и спешно несли домой, чтобы положить под одеяло и обрести хоть немного тепла ночью.
Наталья вспоминает, как складывала несколько кирпичей в квартире, ставила старый казан и жгла старые журналы, газеты, чтоб согреть руки. Не хватало даже обычных свечей. Благо, были спички.
«Кто бы мог подумать, что страну и её народ разделят на две части. Что такой красивый и когда-то родной Крещатик или длинная набережная в Днепропетровске, по которой гуляли и любовались мирной размеренной жизнью, станут вдруг злыми и враждебными... Прошло более десяти лет, а пропасть всё больше...
...Шли с работы по пустым улицам (многие так и не вернулись, даже по окончании массовых обстрелов), видели, как едут военные машины. А в них молодые ребята и мужчины постарше. Сердце сжималось. Взглядом провожали их и шептали вслед: «Спаси и сохрани вас! И спасибо за всё»
Наталья так и работает на железной дороге в Луганске. Жизнь продолжается. Многое изменилось после прихода России. Город восстанавливается, люди приезжают. От страшного четырнадцатого года остались ещё разрушенные строения, кое-где виднеются серые ленты скотча, наклеенного крестом на окнах. А всё остальное — в памяти. Её уже никак не очистишь, не забудешь жестокость «своей» страны, показавшую цену жизни, научившую радоваться простым вещам: свежему хлебу, чистой воде и новому утру, в которое ты проснулся живым.