Автор: Любовь Никонова
ИЗ ВЕЛИКОПОСТНОЙ ТЕТРАДИ
ПЕРЕД ТРУДНОЙ ДОРОГОЙ
Кажется, только вчера все это начиналось: мы только-только вступали в Великий Пост. Перед нами простирались непочатыми 47 дней испытаний: 40, дней древнейшего поста, прообразом которого является сорокадневный Пост самого Спасителя, и 7 дней Страстной недели, посвященной последним событиям земной жизни Христа: Его страданиям, крестной смерти и погребению. И далеко в конце этого пути развивалось бессмертное сияние Светлого Воскресения.
Перед тем как отправиться в трудную дорогу, мы попросили прощения у друзей и врагов, у близких и дальних, у знакомых и даже незнакомых. Это было в преддверии Великого Поста, вечером в Прощеное воскресение. Как бы сквозь прозрачную ткань времени видится этот святой вечер, чин постовой Вечерни в храме, свечи в сумерках, темные покровы на аналоях, темная завеса на Царских вратах, священники в черных облачениях и какое-то особое вечернее свечение, царящее в церкви... И пение, проникновенное и скорбное, достающее до самых молитвенных глубин сердца: «Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю, скоро услыши мя, вонми души моей и избави ю».
И когда священник произнес слова о покаянии и прощении, когда попросил прощения у сомолитвенников, у своих батюшек, у прихожан, - под сводами церкви началось всеобщее изъявление прощения. То в одной, то в другой части храма люди опускались на колени друг перед другом, просили прощения, прощали, целовали друг друга, плакали. Подходили ко крестам, с которыми стояли перед ними священники. В дверях храма плакала прекрасная, совсем юная девушка. Эмоции огромной силы уходили вверх, к Небу. Всякая христианская душа разрешилась в храме этим рыданием. Все поднялось вверх и было принято любящим Творцом. Прав Павел Флоренский: в храме разрешаются все человеческие аффекты, разрешаются дочиста - и душа после этого сверкает, как луг после грозы.
«Постное время светло начнем, к подвигам духовным себя подложивше, очистим душу, очистим плоть»...
И пошло отсчитываться «постное время», вводящее нас в святую Пасху. «Се время благоприятное, се время покаяния».
ИСПЫТАНИЯ
Нелегко оно, это очищение, физическое и духовное. Говорят, что трудно выполнить телесный пост, т.е. воздержание от скоромной пищи, а, дескать, пост духовный легче, проще. Вряд ли это так. С пищей (говорю с точки зрения обыкновенного православного мирянина) как раз можно все уладить, если проявить изобретательность, а вот духовное воздержание, творящееся в области мысли, в общении, в словах, в поступках, - куда сложнее. Ибо «мир во зле лежит» - и все в нем провоцирует нас на грубость, ложь, самолюбивую обидчивость, на отмщение, злорадство, осуждение ближнего. И даже внешне не совершая дурных поступков, духовно все равно можно впадать в тяжкие соблазны - в мыслях, злых пожеланиях и представлениях.
Каждый говеющий справляется с личными задачами во время поста, поступает в соответствии со своими силами, своей мерой и способностями, проходит через свои испытания, совершает свой конкретный подвиг, подвергаетсяхарактерным для негоискушениям. Возможны огорчения, преткновения, падения, но возможны и преодоления, и победы. И все это происходит скрыто. Никто не видит этого со стороны - только Бог да духовник. Но и не нужно, чтобы еще кто-то видел. Это ведь пост, а не политическая голодовка. Здесь не требуется привлекать чье-то внимание. Человек стоит перед Богом! Все это суровое время стоит он перед Богом:
«Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми... (и со всею церковью опускается он на колени и отдает поклон).
Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу твоему... (и снова коленопреклонение и поклон).
Ей, Господи Царю! Даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь» (коленопреклонение и поклон). И по окончании великопостной молитвы - со всем собранием верующих - осеняет себя многократно крестным знамением - и храм наполняется сокровенным шепотом многих уст:
- Господи, очисти моя грехи...
- Господи, очисти меня...
Это многократное осенение себя крестом всеми собравшимися во главе со священником, эти размеренные движения всей церкви, в тишине, без пения певчих, этот шелест уст, эти беззвучные, бесплотные голоса, испрашивающие очищения - какая все-таки великая тайна, какое чудо веры в живого Бога...
Необыкновенно глубоко переживается эта тайна, это чудо во время первой недели Поста, на Повечериях, когда читается Канон святого Андрея Критского. Народ с зажженными свечами в руках стоит на коленях в полутемном храме, вслушиваясь в покаянные стихи и отвечая на них умоляющим повтором: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя»...
Пост труден. Но он и прекрасен - своими службами. И они помогают человеку успешно пройти, переплыть «Поста великую пучину», за которой «тридневного воскресения достигнем Господа и Спаса нашего Иисуса Христа»...
ГРОЗНОЕ СЛОВО
Покаяние не должно быть фарисейским, холодно-лицемерным, формальным. Ему надлежит с болью вырваться из грешного сердца, где вскипала смесь беззакония и неправды, отчаяния и суеты. Оно должно обжечь уста и принести плоды: осветить разум, озарить помраченную душу, отвратить от худых поступков. Иначе - мертва наша молитва, неискренно слово и напрасны усилия телесного поста.
Об этом во дни Великого Поста церковь говорит грозным словом пророка Исайи:
«И когда вы простираете ко Мне руки свои, я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови!»
Я видела, слышала, ощутила, как в церкви - при чтении этих слов - по всем молящимся прошло содрогание, именно судорога, и из уст людей вырвался стон.
«Омойтесь, очиститесь, удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову».
Вот условия мира с Богом.
«Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли. Если же отречетесь и будете упорствовать, то меч пожрет вас, ибо уста Господни это говорят!»
Меч пожирал нас не раз, да и ныне вот-вот двинется полным ходом... Разве не криминогенный ад вздымается за стенами храма?
Но стоит в храме на коленях «малое стадо», стоит, затопляемое волнами ладана, и три коленопреклоненные женщины в черных платках поют перед траурным аналоем, перед образом Христа в терновом венце:
«Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою. Воздеяние руку' моею, жертва вечерняя»...
И упования на милость Божию не оставляют нас «во дни печальные Великого Поста»...
РАВНЫЕ ПЕРЕД БОГОМ
На пассиях (чтениях Евангелий о страданиях Христовых) по воскресным вечерам Великого Поста церковный хор поет: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй нас, егда приидеши во Царствии Твоем...»
Когда я шла в храм на эту скорбно-прекрасную службу, меня обогнала в церковном дворике очень красивая молодая женщина.
В мире, далеком от Церкви, красота таких называется «ослепительной».
Но перед Господом «да не возгордится ни одна плоть».
И потом я увидела ее в храме перед началом пассий, когда пелось: «Тебе одеющагося светом, яко ризою...» Она упала на колени, приникла лицом к полу и не поднималась...
Тут же появилась рядом с красивой женщиной женщина очень умная. Я узнала ее: когда-то она работала в нашей школе психологом.
В сумерках храма, при тусклом великопостном освещении, лицо ее было странно выразительно своей библейской смуглостью, светом взгляда и какой-то общей потрясенностью всем происходящим. Никогда раньше я не встречала ее в церкви.
Она стояла с горящей свечой в руке - и была как-то очень мимолетна, как птица, прилетевшая издалека на желанный, но непривычный берег...
И через считанные минуты она тоже опустилась на колени рядом с той, красивой...
И обе они были равно смиренны перед искупительным крестным страданием Господа Иисуса Христа.
ОНИ ВЫРАСТАЮТ В ХРАМАХ
На пятой неделе Великого Поста, вечером в пятницу, в православных храмах служится Акафист в честь Пресвятой Богородицы. Служба так и называется: «Похвала Пресвятой Богородицы».
Акафист читается и поется. Народ его очень любит и стоит всю службу с сияющим ликом. Многие молящиеся плачут слезами умиления.
Ежегодно я разделяю с ними религиозную радость в это святой вечер. Но складывается он всякий раз по-разному.
Было однажды так, что в вечер Акафиста я молилась на хорах в Михайло-Архангельском храме г. Новокузнецка.
Там же находилась молодая матушка с младенцем на руках. Она то стояла, то садилась на скамеечку. Малыш не плакал, только перебирал ручками, теребил игрушку, иногда ложился поперек коленей матери.
Акафист прославлял Божию Матерь - и свет того высшего Материнства ложился на лица простых земных матери и ребеночка.
Молодая мать была влюблена в свое дитя бесконечно. Она с умилением поправляла его кофточку, заглядывала в нежное личико, любовалась им с восхищением, безотчетно улыбалась малышу, брала в руки его ручки и ножки, перебирала его пальчики, иногда прикасалась губами к его личику, а вообще как бы и не знала уже, что еще сделать, как выразить любовь, что делать с этим бесценным сокровищем.
Любовь была явно больше ее самой, ее естества, ее возможностей. И, сильная, рослая, молодая, цветущая, она, тем не менее, пребывала в некоторой растерянности: маленькое чудесное существо у нее на руках исторгало из ее души нечто высшее, бесконечно нежное, непрекращающееся, вечное... Теперь это уже навсегда! Разлюбить невозможно!
И эту любовь как бы подхватывали волны Акафиста, прославляющего «Матерь Бога вышняго»:
«Радуйся, пище, манны приемнице; радуйся, сладости святыя служительнице. Радуйся, земле обетования; радуйся, из неяже течет мед и млеко… Радуйся, Невесто Неневестная.»
На шапочке младенца, в затылочной части, виднелся вышитый крестик. Христианин!
Регент церковного хора Галина Алексеевна Ветрова, вдруг прошла мимо нас со словами:
- Я схожу на минутку на клирос: как-то интересно они там поют... Мы продолжали молиться.
Ребеночек уснул на руках матери. Она сидела с ним на скамеечке, осеняла себя крестным знамением, иногда перекрещивала спящего сына. Склоняясь над ним, она мгновениями как бы грезила в облачке света.
Молитвы наши были адресованы Божией Матери.
И молодая мать молилась своей материнской молитвой, сильнее которой на земле ничего нет.
Пришла регент Галина Алексеевна, сказала торопливо:
- На клиросе поет маленький дьякон. Берет высокую ноту и поет... Там такая веселая обстановка!
«Маленький дьякон» - это сын молодого дьякона, мальчик лет четырех или даже меньше.
- Аминь! - звонко донеслось с клироса. Мальчик покинул клирос и через дьяконские двери смело вошел в алтарь.
Какие малыши, какие дивные младенцы! - думала я с чувством восхищения. - Вырастают, можно сказать, в алтарях, окружены церковным пением, и сами уже прославляют Бога... Одежда их вся в крестиках... Наверное, родители часто причащают их... Из них должны получиться крепкие, устойчивые люди, без разъедающего зла, без черноты в душе.
Дай Бог.
ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ
Две тысячи лет назад в знак всеобщего будущего воскресения Христос восстановил из мертвых Лазаря.
После этого на ослике он въехал в Иерусалим. Ликующий народ приветствовал Его с пальмовыми ветками в руках: Осанна! Благословен грядый во имя Господне!
Его встречали как Царя.
Он и в самом деле возвестил Царство, но Царство иное, не от мира сего, Царство Божие...
Считанные дни отделяли Его от крестных мук...
Лазоревой субботой и Вербным воскресением - двуединым светоносным праздником - заканчивается 40-дневный пост.
В Вербное воскресение я отправилась в Преображенский собор, в старинный кузнецкий храм, с трудом поднявшийся из развалин.
Из-за неполадок с транспортом я немного опоздала на богослужение.
Вошла в церковь - и поразилась: народ стоял рядами вплотную в обоих приделах, и весь народ был в вербных ветках, расцветал ими. Я видела, как дышит он, как вздыхает народное море, сплошь дымящееся сизыми пушистыми вербами.
Слышалось пение хора.
Несмотря на сырость, на неблагоприятные условия для голоса, хор неиссякаемо, с Покрова 1991 года, изливает здесь, во вчерашних развалинах, молитвы и песнопения.
И сейчас он светился молитвенными голосами над колышущимся народом, который наполнял религиозным чистосердечием ожившие руины.
Затем в сплошном цветущем вербовнике затеплились горящие свечи.
И вся эта одушевленная живая вера, состоящая из сотен сердец, верб и свечей, приняла, наконец, первые капли святого окропления.
Народ зыбко расступался перед священнослужителями, разворачивался, размыкался - и принимал, принимал, принимал на лица, на вербы, на чело, на плечи благословенную святую воду.
Так праздновался Вход Господень в Иерусалим.
А подступала уже Страстная седмица, во время которой нам предстояло пройти по стопам Христа, разделить Его крестную муку, пережить сораспятие с Ним.
И после этого мы должны были оказаться на пороге прекрасной ночи Светлого Воскресения.
Любовь Никонова
г. Новокузнецк 1992-2001
ИЗ ВЕЛИКОПОСТНОЙ ТЕТРАДИ
В году есть период - главное время покаяния и очищения от грехов - Великий Пост. «Спокоен и грозен Великий Пост. Кажется, слышен голос: «Стой, христианин, оглянись на жизнь свою»... Я люблю тебя, время думы и молитвы», - писал Гоголь. Через Великий Пост пролегает путь к Светлому Воскресению Христову,
к новозаветной Пасхе. Крестоношение, бремя, траур, плач - все это определения Великого Поста.
Но верующими такие трудности переносятся с радостью. «Иго Мое - благо, и бремя Мое легко». Желая запечатлеть эту радость очищения, радость служения Богу, писала я свои великопостные миниатюры...
ПЕРЕД ТРУДНОЙ ДОРОГОЙ
Кажется, только вчера все это начиналось: мы только-только вступали в Великий Пост. Перед нами простирались непочатыми 47 дней испытаний: 40, дней древнейшего поста, прообразом которого является сорокадневный Пост самого Спасителя, и 7 дней Страстной недели, посвященной последним событиям земной жизни Христа: Его страданиям, крестной смерти и погребению. И далеко в конце этого пути развивалось бессмертное сияние Светлого Воскресения.
Перед тем как отправиться в трудную дорогу, мы попросили прощения у друзей и врагов, у близких и дальних, у знакомых и даже незнакомых. Это было в преддверии Великого Поста, вечером в Прощеное воскресение. Как бы сквозь прозрачную ткань времени видится этот святой вечер, чин постовой Вечерни в храме, свечи в сумерках, темные покровы на аналоях, темная завеса на Царских вратах, священники в черных облачениях и какое-то особое вечернее свечение, царящее в церкви... И пение, проникновенное и скорбное, достающее до самых молитвенных глубин сердца: «Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю, скоро услыши мя, вонми души моей и избави ю».
И когда священник произнес слова о покаянии и прощении, когда попросил прощения у сомолитвенников, у своих батюшек, у прихожан, - под сводами церкви началось всеобщее изъявление прощения. То в одной, то в другой части храма люди опускались на колени друг перед другом, просили прощения, прощали, целовали друг друга, плакали. Подходили ко крестам, с которыми стояли перед ними священники. В дверях храма плакала прекрасная, совсем юная девушка. Эмоции огромной силы уходили вверх, к Небу. Всякая христианская душа разрешилась в храме этим рыданием. Все поднялось вверх и было принято любящим Творцом. Прав Павел Флоренский: в храме разрешаются все человеческие аффекты, разрешаются дочиста - и душа после этого сверкает, как луг после грозы.
«Постное время светло начнем, к подвигам духовным себя подложивше, очистим душу, очистим плоть»...
И пошло отсчитываться «постное время», вводящее нас в святую Пасху. «Се время благоприятное, се время покаяния».
ИСПЫТАНИЯ
Нелегко оно, это очищение, физическое и духовное. Говорят, что трудно выполнить телесный пост, т.е. воздержание от скоромной пищи, а, дескать, пост духовный легче, проще. Вряд ли это так. С пищей (говорю с точки зрения обыкновенного православного мирянина) как раз можно все уладить, если проявить изобретательность, а вот духовное воздержание, творящееся в области мысли, в общении, в словах, в поступках, - куда сложнее. Ибо «мир во зле лежит» - и все в нем провоцирует нас на грубость, ложь, самолюбивую обидчивость, на отмщение, злорадство, осуждение ближнего. И даже внешне не совершая дурных поступков, духовно все равно можно впадать в тяжкие соблазны - в мыслях, злых пожеланиях и представлениях.
Каждый говеющий справляется с личными задачами во время поста, поступает в соответствии со своими силами, своей мерой и способностями, проходит через свои испытания, совершает свой конкретный подвиг, подвергаетсяхарактерным для негоискушениям. Возможны огорчения, преткновения, падения, но возможны и преодоления, и победы. И все это происходит скрыто. Никто не видит этого со стороны - только Бог да духовник. Но и не нужно, чтобы еще кто-то видел. Это ведь пост, а не политическая голодовка. Здесь не требуется привлекать чье-то внимание. Человек стоит перед Богом! Все это суровое время стоит он перед Богом:
«Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми... (и со всею церковью опускается он на колени и отдает поклон).
Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу твоему... (и снова коленопреклонение и поклон).
Ей, Господи Царю! Даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь» (коленопреклонение и поклон). И по окончании великопостной молитвы - со всем собранием верующих - осеняет себя многократно крестным знамением - и храм наполняется сокровенным шепотом многих уст:
- Господи, очисти моя грехи...
- Господи, очисти меня...
Это многократное осенение себя крестом всеми собравшимися во главе со священником, эти размеренные движения всей церкви, в тишине, без пения певчих, этот шелест уст, эти беззвучные, бесплотные голоса, испрашивающие очищения - какая все-таки великая тайна, какое чудо веры в живого Бога...
Необыкновенно глубоко переживается эта тайна, это чудо во время первой недели Поста, на Повечериях, когда читается Канон святого Андрея Критского. Народ с зажженными свечами в руках стоит на коленях в полутемном храме, вслушиваясь в покаянные стихи и отвечая на них умоляющим повтором: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя»...
Пост труден. Но он и прекрасен - своими службами. И они помогают человеку успешно пройти, переплыть «Поста великую пучину», за которой «тридневного воскресения достигнем Господа и Спаса нашего Иисуса Христа»...
ГРОЗНОЕ СЛОВО
Покаяние не должно быть фарисейским, холодно-лицемерным, формальным. Ему надлежит с болью вырваться из грешного сердца, где вскипала смесь беззакония и неправды, отчаяния и суеты. Оно должно обжечь уста и принести плоды: осветить разум, озарить помраченную душу, отвратить от худых поступков. Иначе - мертва наша молитва, неискренно слово и напрасны усилия телесного поста.
Об этом во дни Великого Поста церковь говорит грозным словом пророка Исайи:
«И когда вы простираете ко Мне руки свои, я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови!»
Я видела, слышала, ощутила, как в церкви - при чтении этих слов - по всем молящимся прошло содрогание, именно судорога, и из уст людей вырвался стон.
«Омойтесь, очиститесь, удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову».
Вот условия мира с Богом.
«Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли. Если же отречетесь и будете упорствовать, то меч пожрет вас, ибо уста Господни это говорят!»
Меч пожирал нас не раз, да и ныне вот-вот двинется полным ходом... Разве не криминогенный ад вздымается за стенами храма?
Но стоит в храме на коленях «малое стадо», стоит, затопляемое волнами ладана, и три коленопреклоненные женщины в черных платках поют перед траурным аналоем, перед образом Христа в терновом венце:
«Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою. Воздеяние руку' моею, жертва вечерняя»...
И упования на милость Божию не оставляют нас «во дни печальные Великого Поста»...
РАВНЫЕ ПЕРЕД БОГОМ
На пассиях (чтениях Евангелий о страданиях Христовых) по воскресным вечерам Великого Поста церковный хор поет: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй нас, егда приидеши во Царствии Твоем...»
Когда я шла в храм на эту скорбно-прекрасную службу, меня обогнала в церковном дворике очень красивая молодая женщина.
В мире, далеком от Церкви, красота таких называется «ослепительной».
Но перед Господом «да не возгордится ни одна плоть».
И потом я увидела ее в храме перед началом пассий, когда пелось: «Тебе одеющагося светом, яко ризою...» Она упала на колени, приникла лицом к полу и не поднималась...
Тут же появилась рядом с красивой женщиной женщина очень умная. Я узнала ее: когда-то она работала в нашей школе психологом.
В сумерках храма, при тусклом великопостном освещении, лицо ее было странно выразительно своей библейской смуглостью, светом взгляда и какой-то общей потрясенностью всем происходящим. Никогда раньше я не встречала ее в церкви.
Она стояла с горящей свечой в руке - и была как-то очень мимолетна, как птица, прилетевшая издалека на желанный, но непривычный берег...
И через считанные минуты она тоже опустилась на колени рядом с той, красивой...
И обе они были равно смиренны перед искупительным крестным страданием Господа Иисуса Христа.
ОНИ ВЫРАСТАЮТ В ХРАМАХ
На пятой неделе Великого Поста, вечером в пятницу, в православных храмах служится Акафист в честь Пресвятой Богородицы. Служба так и называется: «Похвала Пресвятой Богородицы».
Акафист читается и поется. Народ его очень любит и стоит всю службу с сияющим ликом. Многие молящиеся плачут слезами умиления.
Ежегодно я разделяю с ними религиозную радость в это святой вечер. Но складывается он всякий раз по-разному.
Было однажды так, что в вечер Акафиста я молилась на хорах в Михайло-Архангельском храме г. Новокузнецка.
Там же находилась молодая матушка с младенцем на руках. Она то стояла, то садилась на скамеечку. Малыш не плакал, только перебирал ручками, теребил игрушку, иногда ложился поперек коленей матери.
Акафист прославлял Божию Матерь - и свет того высшего Материнства ложился на лица простых земных матери и ребеночка.
Молодая мать была влюблена в свое дитя бесконечно. Она с умилением поправляла его кофточку, заглядывала в нежное личико, любовалась им с восхищением, безотчетно улыбалась малышу, брала в руки его ручки и ножки, перебирала его пальчики, иногда прикасалась губами к его личику, а вообще как бы и не знала уже, что еще сделать, как выразить любовь, что делать с этим бесценным сокровищем.
Любовь была явно больше ее самой, ее естества, ее возможностей. И, сильная, рослая, молодая, цветущая, она, тем не менее, пребывала в некоторой растерянности: маленькое чудесное существо у нее на руках исторгало из ее души нечто высшее, бесконечно нежное, непрекращающееся, вечное... Теперь это уже навсегда! Разлюбить невозможно!
И эту любовь как бы подхватывали волны Акафиста, прославляющего «Матерь Бога вышняго»:
«Радуйся, пище, манны приемнице; радуйся, сладости святыя служительнице. Радуйся, земле обетования; радуйся, из неяже течет мед и млеко… Радуйся, Невесто Неневестная.»
На шапочке младенца, в затылочной части, виднелся вышитый крестик. Христианин!
Регент церковного хора Галина Алексеевна Ветрова, вдруг прошла мимо нас со словами:
- Я схожу на минутку на клирос: как-то интересно они там поют... Мы продолжали молиться.
Ребеночек уснул на руках матери. Она сидела с ним на скамеечке, осеняла себя крестным знамением, иногда перекрещивала спящего сына. Склоняясь над ним, она мгновениями как бы грезила в облачке света.
Молитвы наши были адресованы Божией Матери.
И молодая мать молилась своей материнской молитвой, сильнее которой на земле ничего нет.
Пришла регент Галина Алексеевна, сказала торопливо:
- На клиросе поет маленький дьякон. Берет высокую ноту и поет... Там такая веселая обстановка!
«Маленький дьякон» - это сын молодого дьякона, мальчик лет четырех или даже меньше.
- Аминь! - звонко донеслось с клироса. Мальчик покинул клирос и через дьяконские двери смело вошел в алтарь.
Какие малыши, какие дивные младенцы! - думала я с чувством восхищения. - Вырастают, можно сказать, в алтарях, окружены церковным пением, и сами уже прославляют Бога... Одежда их вся в крестиках... Наверное, родители часто причащают их... Из них должны получиться крепкие, устойчивые люди, без разъедающего зла, без черноты в душе.
Дай Бог.
ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ
Две тысячи лет назад в знак всеобщего будущего воскресения Христос восстановил из мертвых Лазаря.
После этого на ослике он въехал в Иерусалим. Ликующий народ приветствовал Его с пальмовыми ветками в руках: Осанна! Благословен грядый во имя Господне!
Его встречали как Царя.
Он и в самом деле возвестил Царство, но Царство иное, не от мира сего, Царство Божие...
Считанные дни отделяли Его от крестных мук...
Лазоревой субботой и Вербным воскресением - двуединым светоносным праздником - заканчивается 40-дневный пост.
В Вербное воскресение я отправилась в Преображенский собор, в старинный кузнецкий храм, с трудом поднявшийся из развалин.
Из-за неполадок с транспортом я немного опоздала на богослужение.
Вошла в церковь - и поразилась: народ стоял рядами вплотную в обоих приделах, и весь народ был в вербных ветках, расцветал ими. Я видела, как дышит он, как вздыхает народное море, сплошь дымящееся сизыми пушистыми вербами.
Слышалось пение хора.
Несмотря на сырость, на неблагоприятные условия для голоса, хор неиссякаемо, с Покрова 1991 года, изливает здесь, во вчерашних развалинах, молитвы и песнопения.
И сейчас он светился молитвенными голосами над колышущимся народом, который наполнял религиозным чистосердечием ожившие руины.
Затем в сплошном цветущем вербовнике затеплились горящие свечи.
И вся эта одушевленная живая вера, состоящая из сотен сердец, верб и свечей, приняла, наконец, первые капли святого окропления.
Народ зыбко расступался перед священнослужителями, разворачивался, размыкался - и принимал, принимал, принимал на лица, на вербы, на чело, на плечи благословенную святую воду.
Так праздновался Вход Господень в Иерусалим.
А подступала уже Страстная седмица, во время которой нам предстояло пройти по стопам Христа, разделить Его крестную муку, пережить сораспятие с Ним.
И после этого мы должны были оказаться на пороге прекрасной ночи Светлого Воскресения.
Любовь Никонова
г. Новокузнецк 1992-2001