Яркий круглый апельсин, Терпкость хвои, Мягко тает стеарин, А меня – двое.
Бьётся маленький внутри Крепкой ножкой. Ёлка празднично горит. Дремлет кошка.
Девять месяцев ношу Две души я. Не оставь же нас, прошу, Панагия!*
Тихо ангел пролетел, Вестник рая. Скоро разделенье тел, Замираю.
Девять месяцев во мне Радость зрела. А свеча уже вполне Догорела...
Кроткий ангел пролетел, Боль все крепче, Тяжкий матери удел. Жгите свечи!
Не поднять тяжёлых век, Дай мне силы, Пусть родится человек, Ангел, милый!
Запылаю – и разлом На две части. Ангел, обними крылом Моё счастье!
Запах счастья ощутишь Чутким сердцем. Жмется к матери малыш Влажным тельцем.
*Панагия – один из церковных эпитетов Богородицы
ТРОИЦКИЙ БЛАГОВЕСТ
Рассвет растаял розовый, Спешите к ранней в храм! Сегодня в рай берёзовый Пришествует Адам.
Ликуй же, богомолица, И ближнего прости: Великий Праздник Троицы Звонарь благовестит!
В зеленом облачении Священства славный сонм, О Духовом Схождении Соборно молит он.
Цветами, яко ризами, Одеты образа. А у тебя – не высказать – Счастливые глаза!
Нисходит Дух Божественный, Утешитель Благой, И хор поет торжественно В душе, досель немой.
ИМЯ РОССИИ – АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ
(1221-1263)
Слева Папа, а справа Орда. В сердце змеем клубятся усобицы. Русь мою вновь постигла беда, Но молчат безъязыкие звонницы.
Тать в законе и учит, как жить, А блудница монахиней рядится. И с волками по-волчьи завыть Хочет девочка в ситцевом платьице.
Кто-то будет ругать времена И смиренье безмолвное княжее… Да война это, снова война, Хоть враги миротворцами ряжены.
Прокажённая бедная Русь! Только Бог исцелит твои язвины. Не кляну, не ропщу – лишь молюсь. Ты прекрасная, не безобразная.
Русь моя – небеса и леса, Омофором Владычним хранимые.
Шел в Орду на поклон Александр, А вернулся с великою схимою.
ВОЗДВИЖЕНИЕ
Теребит ветер чётки рыжие Рябины тонкой у ворот. Холодный день. Крестовоздвиженье. Звонарь ко всенощной зовет.
Я в храм иду, помилуй, Господи, Прими меня такой, как есть! Из бездны адской иль из пропасти, Меня Честной спасает Крест.
Букет с рябиновыми гроздьями Смиренно у Креста кладу. Прости за покаянье позднее, За жизнь с Тобою не в ладу.
Грехи, грехи до бесконечности, Лишь Ты – спасительный покров. Во тьме кромешной Солнцем Вечности Сияет миру Крест Христов.
Воздвигнут Крест, в руинах капища, Чудесно воскрешен мертвец. Утешь, Господь, сегодня плачущих, Заблудших собери овец!
ВВЕДЕНИЕ ВО ХРАМ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ
Дороги и дома укутал снег, И к Рождеству уже душа стремится. Ликуй же, православный человек! И в храм спеши вослед Отроковицы.
Родители молились много лет, Чтоб снял Господь неплодства поруганье, Теперь они исполнили обет И в храм отдали дочь на воспитанье.
Мария же, как будто воспаря, Преодолев высокие ступени, Безмолвная, стоит у алтаря, Ее приветствует седой священник.
И Чадо Божье за руку берет, Ведет в алтарь – как символ искупленья. Дивится весь собравшийся народ, Дивись и ты и жди Христа Рожденья!
Благословенна Чистая в женах! Прими нас, грешных, ныне, не отрини. Снег на земле, как лилия в руках, Напоминает миру о Святыне.
9 МАЯ
Братья? А где мы? Кто мы? Взгляд в темноту икон - Впавшие духом в кому, Впавшие телом в сон.
Холодно, пусто, страшно, Плакать невмоготу. Катится день вчерашний – Сребреник в темноту.
Хрустко крошево строчек, Снова стихи, как пыль. Запах набухших почек Майский мороз убил.
Белое на зелёном, Пара красных гвоздик, И сединой убеленный Нашей Победы лик.
Тихим плывет туманом Ладан от панихид. Девушка изваяньем На берегу стоит.
Где-то забыв погоны, Мимо идёт парад. Братья, а где мы, кто мы? Тёмный иконы взгляд.
О ПЕТРЕ И ФЕВРОНИИ МУРОМСКИХ
Горячо любимому супругу Александру
Любви святой, что долготерпит, Что верит, милует и ждёт, Любви, что не боится смерти И никогда не престаёт, Любви, что мир весь покрывает Как первый и последний вдох, Я эти строки
посвящаю. Там, где любовь, там славен Бог.
«Какой позор, на князе чары! Пошёл с селянкой под венец! – Роптали в Муроме бояре. Какой теперь нам князь отец? И поедом заели жены: Февронья больно уж проста. Пред кем теперь им бить поклоны, Пред той, что князю не чета? Перед рязанскою девицей! За что же ей такая честь? Всех дел, что в храме помолиться Да крошки со стола доесть. Кольца на палец не наденет, Не то, что рясных жемчугов… Пусть даст ей Пётр добра и денег И пустит прочь. Наш суд таков». И вот бояре объявили Своё решение Петру. «Она жена мне до могилы. Уеду с нею поутру». «Уедет князь. Что за кручина? Сбирайте поскорей ладью!» Была у каждого причина В том видеть выгоду свою: И жены ласковее станут, Да и чего греха таить, Терзала зависть неустанно, Хотелось многим князем быть. Ока несла, играя, воды. Алела юная заря. И распрощался князь с народом, Молитву к Богу сотворя, Уплыл он с милою супругой, Не зная, как ему жить впредь. А княжьи недруги и други Меж тем не думали скорбеть. За власть пошла такая свара, Что брат на брата взял топор. Весь Муром полыхал пожаром. К тому же, приключился мор. А Пётр с верною Февроньей Причалили на тихий брег. От глаз подальше посторонних Прожить свой собирались век. Пускай в бесславье и опале, Зато в семье любовь и лад… Но скоро муромцы позвали Петра с Февронией назад: «Простите, светлый князь с княгиней, Нам выел очи злобы дым. Вернитесь в град, а мы отныне Свою вам верность сохраним!» И Пётр с Февронией смиренной Вернулся под родимый кров И правил долго, мудро, верно И свято чтил закон Христов. Когда же подходило время Им покидать сей бренный мир, Оставив княжьей власти бремя, Ушли святые в монастырь. В телесной временной разлуке Любви великой крепла связь: «Отходит в благостные Руки Христа Царя мой милый князь», – Февронья тихо прошептала И, лёгкий отложив воздух, Что с прилежаньем вышивала, Блаженно испустила дух. Ушли туда, где нет печали, Князья из муромской земли. Тела их, как и завещали, В едином гробе погребли.
Любовь – отрада и спасенье, Вовек её не смолкнет глас, Ей чужды ложь и возношенье, Любовь – дыханье Божье в нас. Молите, княже со княгиней, За православный наш народ! Пусть Солнце в оный час остынет, Любовь же в Вечности живет!