***
Март в пригороде, ветхое жильё,
Подтоплены селения в Сибири.
Проталины рисуются жнивьём
Пшеницы, что по осени скосили.
И пахнет прелым сеном и весной,
Разбросанный навоз дымит на грядках,
Здесь петухи поют наперебой
И властно восседают на хохлатках.
Вдоль трассы засмолились тополя,
Берёзы полнятся и дышат влагой,
И слышен грай в заснеженных полях –
Грачи летят разбойничьей ватагой.
***
Бисером чернели муравьи,
И роса блестела на бутонах,
Бабочки устали от любви
И уснули в розовых пионах.
Их непостижимые миры,
Жизнь в цветах – короткое мгновенье,
От зари порхали до зари
В сладостно-нектарном упоеньи.
В лёгком дуновеньи ветерка
Волновались крылышки влюблённых,
Луч закатный красил облака
Цветом распустившихся пионов.
***
Тропочет дождь и цокает по крыше,
Меняет звуки, ритмы и аллюры,
Нашёптывая мне четверостишье,
И я пишу свои стихи с натуры.
Вот замерла в полёте туча-лошадь,
Струятся нити шелковистой гривы,
И резво скачут жеребята-молодь –
Строптивы, быстроноги и игривы.
Дождя стекают тоненькие струи,
И затихает топот лошадиный.
Нет в небесах ни стремени, ни сбруи
И всадников там тоже нет в помине.
Мчат тучи-кони в поднебесной выси,
Их ветер гонит, серых и каурых,
Проносятся в лучах закатных рысью,
И я пишу, пишу стихи с натуры.
***
Шелкографии снежный оттиск –
На оконном стекле узоры,
В них заката прощальный отблеск,
Как надежда в ларце Пандоры.
В предвечерней лиловой дымке,
Дня утраты невосполнимы,
Заметал снег пути-тропинки –
Словно пух кружил тополиный.
Рассыпалась в позёмки вьюга,
Торопил леденящий ветер,
Разглядели в метель друг друга –
Мы с тобой в тот морозный вечер.
***
Твой любимый сарафан из ситца
Надеваю только для тебя.
На печи с утра бульон томится,
Щи варю и стряпаю любя.
Тесто дышит телом ноздреватым,
Сею через сито всю муку.
И пеку буханку мягче ваты
С корочкой хрустящей наверху.
С горкою насыпана солонка,
Щи в тарелках, сало и чеснок,
На столе в графине самогонка,
А в кувшине свеженький квасок.
Молча я кладу кусочек хлеба,
Ставлю свечку на пшено в стакан...
Ты сейчас, наверно, смотришь с неба,
Как я поправляю сарафан.
***
Покосилось окно,
Протекла тёсом крытая крыша,
Здесь тебя нет давно,
Только голос по-прежнему слышу...
В скрипе старых дверей,
В треске влаги поленьев смолистых,
В песнях летних дождей,
В шуме ветра и шелесте листьев.
Стынет чай на столе,
И кружится оса над вареньем,
А в оконном стекле
Тает тень твоего отраженья.
***
Весна, как вызов на дуэль
Зиме, и сумраку, и смерти.
Мороз слабеет, и метель
Не затевает круговерти.
Вдыхает свежестью тайга,
Лёд тронулся в сибирских реках,
И на воде ковром шуга,
А на полях всё меньше снега.
И в перелесках вдоль реки
Отсветом ярких аметистов –
Стремятся к солнцу кандыки,
Пронзив покров из прелых листьев.
Как выстрел жизни и любви,
Земле молитвой и светилу,
Весна цветы благословит,
Вдыхая в них и мощь, и силу.
Март в пригороде, ветхое жильё,
Подтоплены селения в Сибири.
Проталины рисуются жнивьём
Пшеницы, что по осени скосили.
И пахнет прелым сеном и весной,
Разбросанный навоз дымит на грядках,
Здесь петухи поют наперебой
И властно восседают на хохлатках.
Вдоль трассы засмолились тополя,
Берёзы полнятся и дышат влагой,
И слышен грай в заснеженных полях –
Грачи летят разбойничьей ватагой.
***
Бисером чернели муравьи,
И роса блестела на бутонах,
Бабочки устали от любви
И уснули в розовых пионах.
Их непостижимые миры,
Жизнь в цветах – короткое мгновенье,
От зари порхали до зари
В сладостно-нектарном упоеньи.
В лёгком дуновеньи ветерка
Волновались крылышки влюблённых,
Луч закатный красил облака
Цветом распустившихся пионов.
***
Тропочет дождь и цокает по крыше,
Меняет звуки, ритмы и аллюры,
Нашёптывая мне четверостишье,
И я пишу свои стихи с натуры.
Вот замерла в полёте туча-лошадь,
Струятся нити шелковистой гривы,
И резво скачут жеребята-молодь –
Строптивы, быстроноги и игривы.
Дождя стекают тоненькие струи,
И затихает топот лошадиный.
Нет в небесах ни стремени, ни сбруи
И всадников там тоже нет в помине.
Мчат тучи-кони в поднебесной выси,
Их ветер гонит, серых и каурых,
Проносятся в лучах закатных рысью,
И я пишу, пишу стихи с натуры.
***
Шелкографии снежный оттиск –
На оконном стекле узоры,
В них заката прощальный отблеск,
Как надежда в ларце Пандоры.
В предвечерней лиловой дымке,
Дня утраты невосполнимы,
Заметал снег пути-тропинки –
Словно пух кружил тополиный.
Рассыпалась в позёмки вьюга,
Торопил леденящий ветер,
Разглядели в метель друг друга –
Мы с тобой в тот морозный вечер.
***
Твой любимый сарафан из ситца
Надеваю только для тебя.
На печи с утра бульон томится,
Щи варю и стряпаю любя.
Тесто дышит телом ноздреватым,
Сею через сито всю муку.
И пеку буханку мягче ваты
С корочкой хрустящей наверху.
С горкою насыпана солонка,
Щи в тарелках, сало и чеснок,
На столе в графине самогонка,
А в кувшине свеженький квасок.
Молча я кладу кусочек хлеба,
Ставлю свечку на пшено в стакан...
Ты сейчас, наверно, смотришь с неба,
Как я поправляю сарафан.
***
Покосилось окно,
Протекла тёсом крытая крыша,
Здесь тебя нет давно,
Только голос по-прежнему слышу...
В скрипе старых дверей,
В треске влаги поленьев смолистых,
В песнях летних дождей,
В шуме ветра и шелесте листьев.
Стынет чай на столе,
И кружится оса над вареньем,
А в оконном стекле
Тает тень твоего отраженья.
***
Весна, как вызов на дуэль
Зиме, и сумраку, и смерти.
Мороз слабеет, и метель
Не затевает круговерти.
Вдыхает свежестью тайга,
Лёд тронулся в сибирских реках,
И на воде ковром шуга,
А на полях всё меньше снега.
И в перелесках вдоль реки
Отсветом ярких аметистов –
Стремятся к солнцу кандыки,
Пронзив покров из прелых листьев.
Как выстрел жизни и любви,
Земле молитвой и светилу,
Весна цветы благословит,
Вдыхая в них и мощь, и силу.