Сергей Филатов. Звук дрожит на кончике иглы

***



Снегопад. Как тысячи других, до него.

Торжественно и странно

в полной тишине кружится снег,

словно осознание того

жизнью отведённого пространства,

где так мал и бренен человек.



Каждая отдельная снежинка

проживает ровно свой полёт:

в воздухе кружиться, и ложиться,

и иною сутью предстаёт.



И в сугробе, где снежинок тысячи,

Ты её попробуй – отыщи…



СТАРАЯ ПАТЕФОННАЯ ПЛАСТИНКА



Как заплутавший звук в бороздках для иглы

идёт на новый круг – повтор и лёгкий срыв… –

заглянет друг и вот – что в старом том кино –

затеет разговор, мы станем пить вино,

и тысячный повтор – один и тот же кадр,

где мы, забыв про всё, включаем дурака –

пытаемся шутить и, может, подпевать…

но звук уже шипит, и шелестят слова.



И мимо проходя мгновенья, дни, века… –

нам как бы вслед глядят, но невдомёк пока,

что вот уже шестой десяток шелестит,

и новый счёт пошёл, и вновь до десяти,

и вот, вовсю скрипят, как тысячный повтор,

все строки, и опять – про то, про то, про то…

чем жил досель, чем жив… когда конец игры,

но звук пока дрожит на кончике иглы.



***

И потом лишь догадался,

Что я чай не посолил.

Русская народная песня



Так было. Есть. Так вечно будет –

всё б угадать да угодить –

приедет барин, нас рассудит

и всех люлями наградит.



Молчишь, покорно взор потупив,

язык проглочен, в горле – ком,

а в голове, как будто ступор,

покуда сладишь с языком,

– Че-го-с изво-ли-те?..



Не сразу,

как будто ты у них украл,

– Чьих будешь? – спросит консерватор,

– Голубчик… – скажет либерал,

– Ну-ну… – отечески – Воруем?

– Смотри! – сурово – Упеку!



Эх, Русь…

Вдохнуть бы полной грудью,

глотнуть солёного чайку…



В ЗИМУ

Когда б вы знали, из какого сора…

Анна Ахматова



Что за время унылое ныне? –

Глянешь в душу, а там – пустоцвет…

На знакомой соседской рябине –

Отцвела уж! – но ягоды нет.



В страшных снах никогда не приснится,

Но реальность, увы, такова:

Что! – моим снегирям и синицам,

Как им зиму теперь зимовать?



Что строка! – Даже время бесплодно,

Не слова – словеса, словеса…

И рябина родная бескровна,

И безмолвны на ней небеса.



Рифмовать ли?..

Уж кто-то рифмует

Что-то с чем-то…

Зачем? Почему?

Зимовать ли?..

Спросил. И зимуешь:

А-а, теперь уже всё – к одному!..



И в речах, и в словесных раззорах –

Много слов, только Слова там нет,

Вдоволь грязи, достаточно сора…

Пустоцвет.



ОБОРОНЩИК



Страна позвала, призвала, приказала –

Крепить обороноспособность державы! –

Он делал в Сибири ракеты. Взлетали

Ракеты, и цель поражали…



Когда в одночасье, на сборище вздорном,

Предательском, что Беловежская пуща,

Страну развалили, как карточный домик,

И всё развалилась…



И грустно, и пусто.

Стоит и торгует старьём из металла –

Ключи, заготовки… другие детали…

И словно молитву бормочет устало:

– Я делал ракеты, ракеты летали…



***

…возлюби ближнего твоего, как самого себя…

От Матфея, 22:39



Любить себя… За что?

Всё в этом мире

смешалось, словно в доме у Облонских –

зима в Сибири, точно не в Сибири,

а где-нибудь в какой-нибудь Анголе.



Декабрь…

Но слякоть будто бы в апреле –

раскисло, почернело… рассопливилось… –

не устояли ледяные крепости,

не выстояли витязи былинные.



Состарились снегурки и обабились,

морозный старец стал похож на лешего…

И главная народная «забава» –

не поскользнуться и

не растележиться.



Сиротская, как мир, – зима. Без вечности –

без радости, без снега…

Безразличная.

А хочется, чтоб всё – по-человечески!..

Чтоб – не убий.

И возлюби, как ближнего

себя…



***

Сибирью прирастать будет…

М. В. Ломоносов



Вдруг очнулся и вспомнил, что напрочь забыл –

И истоки, и корни.

Что Сибирь прирастает молчаньем могил…

Вдруг очнулся и вспомнил.



Это было давно... Это было когда?

«Вёз я девушку трактом почтовым…» –

Будто в песне слова, точно в речке вода…

Но сегодня – я вспомнил. Хоть что-то…



Наша память, что зимник по тонкому льду –

Всё так зыбко, неясно и хрупко –

Через реку ль иду иль по жизни бреду,

Как плутаю по кругу:

Имена, времена… времена, имена… –

Что рассыпанный по полу бисер.



А когда-то Россия – держава… страна –

Прирастала Сибирью…







***

Бежим отсюда и до двух часов…

Так говорил наш армейский старшина



Бездонно-родное моё окоёмье,

Зацепишься взглядом и – ух, ё-моё! –

Сибирью Россия дотоле огромна,

Что даже не видно концов и краёв…



А эти сибирские виды на реки –

С холма Ермака ли, с холма Шукшина –

Как будто отныне, как будто навеки,

От сих, и… – на все времена.



Хлеба здесь вставали, и песня звучала,

На нерест шла рыба в верха…

Не здесь ли истоки мирского начала –

Ночного сверчанья сверчка?..



В берёзовом колке стрекочет сорока.

Клубника поспела. А там вот – мой дом…

Уехать б отсюда – далёко, далёко…

Но так, чтоб вернуться.

Пото́м.



ВЕЧЕР. ОБЛАКО. МОЛОКО



Это облако – как молоко,

точно ведро опрокинулось на́ небе

и разлилось по вечеряющему белёсой парною лужей.

Если представить, что я в этом мире не был ещё,

возможно, представить следом, что я

кому-то здесь буду просто нужен.



Кто-то, наверное, меня позовёт мысленно,

тихо окликнет ли,

как-то очень по-детски трепетно и правдиво,

словно в этом большом молочно-небесном мире

ему без меня одиноко

и так тоскливо.



Возможно, он – тот самый,

кого я уже приручил когда-то,

возможно, тогда и не понял, что теперь я за него в ответе…

А из опрокинутого ведра облака вытекают самые удачные,

потому что молоко вечером в ведре у бабушки –

всегда парное и свежее.



ФОТО ФЕВРАЛЯ



Там морозная дымка, сосны в снежном плену…

На окно долго дышишь, чтоб на волю взглянуть.

Круг с ладошку оттает, глянешь, тихо вздохнёшь,

Что-то, может, представишь, что-то молча поймёшь.



Залегают сугробы вровень с самым окном,

Словно в самую пору – заводить разговор,

Затяжной, точно повесть, не спеша, будто сказ –

Не суетно, не споро, погружаясь в века.



Знать, что там, за снегами, за морозною мглой,

Потаённый пергамент да простое стило

Приготовлены, точно заране.



Да у ликов лампада размерцалась светло,

И сквозь Вечность на фото проступает Число,

Как вот эта реальность февральская.



***



Всё столь ожидаемо, сколь и нежданно.

Сгорает сентябрь, открываются дали,

Слетает листва, небеса обнажая…

И снимок на память.

Вы этого ждали?



Фотограф снимает: внимание – вспышка!

И в вечность мгновение перетекает,

Застыли улыбки на лицах, и листья…

И только фотограф остался за кадром.



А листья летят и кружатся, и каждый…

И люди не вечны, меняются лица…

И вечно фотограф – за кадром…

А в кадре:

Улыбки и лица... И – осень! И – листья!..