СОКОЛОВА Елена
Поэт, переводчик, победитель и дипломант краевых, всероссийских и международных литературных конкурсов. Публиковалась в Альманахе литературного творчества ОЦ «Сириус», в журналах «Огни Кубани» и «Краснодар литературный», в «Городской афише» (Краснодар), молодежном журнале «Наследник», Межрегиональном литературно художественном журнале «Южный маяк» и многочисленных поэтических сборниках. Живет в Краснодаре.
CAMERA OBSCURA
2. Песни Сирина
Русалка
Мёдом льются небесные речи,
Манит песня русалки ко дну.
В этот тёплый таинственный вечер
Ты сетями опутал волну.
О любви так обманчиво пела
Дочь нездешних неведомых сил…
Сеть сжимает упругое тело,
Бьётся хвост о древесный настил.
Чешуи серебрятся пластины
В свете рыбьего глаза Луны.
Губы яркие, будто рубины,
Но, как воды глубин, холодны,
Шея жемчугом белым увита,
Влажный локон прижался ко лбу.
И глаза, точно два антрацита,
К небесам ли возносят мольбу?..
Вздрогнул борт от внезапного крена.
Солнца луч тело девы пронзил,
И осталась лишь тёмная пена
От нездешних неведомых сил.
Впереди зачернели утёсы.
Сеть в руках оказалась пуста.
И ты вспомнил солёные слёзы
И невесты далёкой уста.
Два колодца
Беспощадно стирает день
Тени брошенных деревень,
Эхо богом забытых сёл,
Из которых народ ушёл.
За околицей дремлет лес.
Никого не осталось здесь,
И колодец давно иссох,
Дно покрыл кучерявый мох…
Есть колодец в глуши лесной,
Тот, что выкопан как второй,
Для хозяина этих мест.
Я сжимаю нательный крест.
В том колодце вода сладка,
Слаще козьего молока.
Холоднее, чем талый снег,
Но не пьёт её человек.
Гребешок положу в ведро.
Будет худо или добро?
К голове подступает жар.
Кто на дне заберёт мой дар?
Здесь веками стоит вода,
И приходят в ночи сюда
Духи леса её испить.
Уходи, если хочешь жить.
Тот колодец – ворота в Навь.
В мир живых не вернёшься вплавь.
Звёзды в чёрной воде – глаза.
Я нырну… Есть ли путь назад?
Леший
Впился в кожу клыком подлесок.
Страшен шорох сухой листвы.
Запах собственной крови резок…
Слышу сдавленный смех совы.
Шепчет леший своё заклятье:
Перевёрнуто всё вверх дном.
Наизнанку надену платье
И рубаху – наружу швом...
Стихло всё. На лесной опушке
Покосившийся вижу дом:
На ступенях сидят лягушки,
Оторочена крыша мхом.
Я открою неслышно двери,
Поклонюсь до сырой земли.
На пороге ютятся звери,
Птицы гнёзда у ног сплели.
Сердце бьётся быстрей и чаще,
Но на месте его – дыра.
– Помоги мне, хозяин чащи!
Волк меня разорвал вчера…
Полуденницы
Пыльный август стирается в осень,
Запекает слова на губах.
Слышишь скрип металлических дёсен?
Это трактор шумит на хлебах.
Наши предки оставили сказки –
Для потомков мудрёную ложь.
Раньше в поле смотрели с опаской
На красавиц, чьи косы, как рожь.
У полуденниц смуглые лица
И рубахи из белого льна,
В волосах колосится пшеница.
Ожерелья – из трав и зерна.
Солнце белит, сжигая, ресницы.
Кожа, словно блестящая медь.
И над полем взлетает, как птица,
В час полуденный жаркая смерть.
Сирин
Спелых яблок пьянящий запах.
Не Эдем этот летний сад.
Душу держит в когтистых лапах
Птица Сирин. И точно яд –
Вещий голос, что пел о Рае…
И слеза на холсте щеки.
Ах, никто на Земле не знает
Первозданной её тоски.
Как монахиня в тёмной схиме,
От мирского отрешена.
О святом Иерусалиме,
О блаженстве поёт она.
Крылья птицы, как мокрый пепел.
На глазах antimoine* – сурьма.
Кто её на рассвете встретил,
Тот к закату сойдёт с ума.
* antimoine (с франц. яз. – «против монахов») – название сурьмы, вещества, которое с древних времён использовали в качестве косметического средства для подводки глаз.
Елена Троянская
С карты стёрта несчастная Троя,
Но остался бродить по земле
Призрак страсти, не знавшей покоя,
Божий дар в лебедином крыле.
Это имя ношу с колыбели,
Как венец королевской судьбы.
О тебе слишком многие пели,
Я – зову тебя в час ворожбы.
Красота, неподвластная тлену,
Награди меня силой своей!
За моё, как за сердце Елены,
Пусть сразятся Парис и Тесей.
Поэт, переводчик, победитель и дипломант краевых, всероссийских и международных литературных конкурсов. Публиковалась в Альманахе литературного творчества ОЦ «Сириус», в журналах «Огни Кубани» и «Краснодар литературный», в «Городской афише» (Краснодар), молодежном журнале «Наследник», Межрегиональном литературно художественном журнале «Южный маяк» и многочисленных поэтических сборниках. Живет в Краснодаре.
CAMERA OBSCURA
2. Песни Сирина
Русалка
Мёдом льются небесные речи,
Манит песня русалки ко дну.
В этот тёплый таинственный вечер
Ты сетями опутал волну.
О любви так обманчиво пела
Дочь нездешних неведомых сил…
Сеть сжимает упругое тело,
Бьётся хвост о древесный настил.
Чешуи серебрятся пластины
В свете рыбьего глаза Луны.
Губы яркие, будто рубины,
Но, как воды глубин, холодны,
Шея жемчугом белым увита,
Влажный локон прижался ко лбу.
И глаза, точно два антрацита,
К небесам ли возносят мольбу?..
Вздрогнул борт от внезапного крена.
Солнца луч тело девы пронзил,
И осталась лишь тёмная пена
От нездешних неведомых сил.
Впереди зачернели утёсы.
Сеть в руках оказалась пуста.
И ты вспомнил солёные слёзы
И невесты далёкой уста.
Два колодца
Беспощадно стирает день
Тени брошенных деревень,
Эхо богом забытых сёл,
Из которых народ ушёл.
За околицей дремлет лес.
Никого не осталось здесь,
И колодец давно иссох,
Дно покрыл кучерявый мох…
Есть колодец в глуши лесной,
Тот, что выкопан как второй,
Для хозяина этих мест.
Я сжимаю нательный крест.
В том колодце вода сладка,
Слаще козьего молока.
Холоднее, чем талый снег,
Но не пьёт её человек.
Гребешок положу в ведро.
Будет худо или добро?
К голове подступает жар.
Кто на дне заберёт мой дар?
Здесь веками стоит вода,
И приходят в ночи сюда
Духи леса её испить.
Уходи, если хочешь жить.
Тот колодец – ворота в Навь.
В мир живых не вернёшься вплавь.
Звёзды в чёрной воде – глаза.
Я нырну… Есть ли путь назад?
Леший
Впился в кожу клыком подлесок.
Страшен шорох сухой листвы.
Запах собственной крови резок…
Слышу сдавленный смех совы.
Шепчет леший своё заклятье:
Перевёрнуто всё вверх дном.
Наизнанку надену платье
И рубаху – наружу швом...
Стихло всё. На лесной опушке
Покосившийся вижу дом:
На ступенях сидят лягушки,
Оторочена крыша мхом.
Я открою неслышно двери,
Поклонюсь до сырой земли.
На пороге ютятся звери,
Птицы гнёзда у ног сплели.
Сердце бьётся быстрей и чаще,
Но на месте его – дыра.
– Помоги мне, хозяин чащи!
Волк меня разорвал вчера…
Полуденницы
Пыльный август стирается в осень,
Запекает слова на губах.
Слышишь скрип металлических дёсен?
Это трактор шумит на хлебах.
Наши предки оставили сказки –
Для потомков мудрёную ложь.
Раньше в поле смотрели с опаской
На красавиц, чьи косы, как рожь.
У полуденниц смуглые лица
И рубахи из белого льна,
В волосах колосится пшеница.
Ожерелья – из трав и зерна.
Солнце белит, сжигая, ресницы.
Кожа, словно блестящая медь.
И над полем взлетает, как птица,
В час полуденный жаркая смерть.
Сирин
Спелых яблок пьянящий запах.
Не Эдем этот летний сад.
Душу держит в когтистых лапах
Птица Сирин. И точно яд –
Вещий голос, что пел о Рае…
И слеза на холсте щеки.
Ах, никто на Земле не знает
Первозданной её тоски.
Как монахиня в тёмной схиме,
От мирского отрешена.
О святом Иерусалиме,
О блаженстве поёт она.
Крылья птицы, как мокрый пепел.
На глазах antimoine* – сурьма.
Кто её на рассвете встретил,
Тот к закату сойдёт с ума.
* antimoine (с франц. яз. – «против монахов») – название сурьмы, вещества, которое с древних времён использовали в качестве косметического средства для подводки глаз.
Елена Троянская
С карты стёрта несчастная Троя,
Но остался бродить по земле
Призрак страсти, не знавшей покоя,
Божий дар в лебедином крыле.
Это имя ношу с колыбели,
Как венец королевской судьбы.
О тебе слишком многие пели,
Я – зову тебя в час ворожбы.
Красота, неподвластная тлену,
Награди меня силой своей!
За моё, как за сердце Елены,
Пусть сразятся Парис и Тесей.