Постигаю чувство Родины Через скромный дикий злак, Через жужелицу, вроде бы И не броскую для глаз.
Через голубянку быструю, Что, взметнувшись в небеса, Вспыхнет вдруг лиловой искрою. Сразу бросится в глаза. Изумленно остановишься. Восхищенно обождешь. От капризного сокровища, Словно скрягу, бросит в дрожь.
А когда на землю спустится - Сердце жалостью кольнет. Ведь веселая искусница Только здесь у нас живет.
РОЖДЕНЬЕ ТАНЦА
А на лицах проступил румянец… Это – как зарубка на судьбе: Ты творишь, ты сочиняешь танец, Под мою, под песню о тебе.
На окошке зимние узоры. Разворот. Проход вперед-назад. Каблучки. Вращенье. Выброс розы. И дробушки весело звенят.
Терпсихору скромную задобри. Страстный сад движений сотвори. Будут по Сибири пассадобли Расцветать, как в зиму снегири.
Плыл под облаками-парусами. Плыл в лугах зеленых заливных. А потом – дичком попал в розарий Всех твоих шажочков заводных.
И под них настроилась гитара, Как под сбитень в пряностях – имбирь. И приходит в блеске краснотала, Танцами Испания в Сибирь.
*** Среди достояний Томска Есть твой танцевальный шаг. Свети же мое шан-солнце - Мой самый счастливый шанс.
Цветущая ждет равнина, Тая драгоценный мед. Танцуй же, моя рябина, Под рябь сумасшедших нот.
Среди достояний счастья - Я вновь на тебя дивлюсь. Твори же, мое согласье, В со-сердии наших Муз.
Тепло самоцветных взглядов Таит кладовая встреч… Все то, что по жизни – рядом. И что обречен беречь.
КЛЮЕВ
Старинные часы безмолвно тикали. В груди еще пока избыток сил... Оставшимся от патриарха Никона, Его Распутин - перстнем одарил.
В мужицкий рай дорожка неизведана... Но замыкался трех столетий круг. И перстеньком распутинским серебряным Сияли век, заря и Петербург.
Он был поэтом, содомитом-крохою... В убийстве святость разглядел сперва... Серебряно-кровавою эпохою Обратно в глотку вогнаны слова.
Вот-вот и рай... Но все страшней и ветреней... Слетаешь с древа как кровавый лист... Казавшаяся раньше многоцветною, Вдруг черно-красной стала эта жизнь.
Вот-вот и рай...Но кровью жизнь заверчена... Увидев в пулемете слово «мед», Раскаясь пред собою «Погорельщиной», Свинцовой пчелкой пущен был в расход.
Своей страны он был влюбленным пленником, Но не ее любимцем... А итог В брезгливом уважении современников И в любопытстве будущих эпох.
ЧЕХОВ
Коль с икрою теплый блин Заказать не сложно – В дальний путь на Сахалин Отправляться можно.
И не скрыться от судьбы - В этом постоянстве: Полосатые столбы, Слякоть, грязь да пьянство.
Щей с капустой похлебать – На душе полегче. Чехов хочет написать. Так как слово - лечит.
В тех краях приобретет Он чахотку злую… А в полях метель метет, Хлещут ливня струи.
Оставался царства срок Пышный, но короткий. От парижской Белль Эпок Выросли бородки.
Едь же Чехов, колеси: Пристальною кровью Ты пропишешь срез Руси, Всех ее сословий.
И в любовном янтаре Ломкие манеры… Но пасут Россию ре- волюционеры.
*** Постоять, помолчать, погрустить у костела. В белом инее ветви – морщинки небес. Звезд веснушки. Рассвет народится не скоро. Просто зимняя ночь ловит именно здесь.
Конь на гербе. Домов деревянные стены. Горло и перехватит нечаянный ком. Карта линий трамвайных на трепетной схеме Чем-то схожа с морским грустноватым коньком.
Рядом женщина смотрит немножко влюбленно. И целую веснушки – подарки от звезд… Синь да зелень. Плывем – два конька несмышленных - По негромкой Вселенной с названием Томск.