ХОБОТНЕВ Дмитрий Николаевич (1978–2020) родился в Новокузнецке. Учился в Сибирском государственном индустриальном университете. Окончил Кузбасскую государственную педагогическую академию по специальности «учитель русского языка и литературы». Работал шахтером. Публиковался в журнале «Огни Кузбасса», альманахе «Кузнецкая крепость», «Литературной газете». Автор книги рассказов «Мост». Член Союза писателей России. Жил в Новокузнецке.
* * *
Нет в нашем мире скорби, слез и зла. Я верю, нет, надеюсь, он хороший. И, сидя у накрытого стола, Я всем друзьям похлопаю в ладоши.
Я так хочу увидеть этот мир Таким, каким он должен быть по смете. Чтоб наконец-то главный ювелир Придал огранку гибнущей планете.
Планета гибнет, киньте мне в лицо Тот камень, что мешает под ногами, Пока я пью последнее винцо В немыслимой и вкусной амальгаме.
* * *
Куплю-ка я себе на вырост гроб, Пока не разобрали конкуренты, Но неспроста куплю, а просто чтоб Не пропустить веселого момента.
Когда никто воды не поднесет, В него я лягу и глаза прикрою. И, отправляясь в длительный полет, Я даже крыльев не возьму с собою. И пусть несут без лишних процедур Подальше: за луга, леса, болота, Где наконец-то будет перекур И потеряет значимость работа.
Где безразличны правда и обман, Земля и небо, замок и лачуга, Никто не лезет ни к кому в карман, Не надо ни любить, ни бить друг друга.
Куплю-ка я себе на вырост гроб Как символ веры в счастье и богатство, Как знак того, что только пуля в лоб Несет свободу, равенство и братство.
* * *
В моей голове поселилось Солнце, Оно пылает, оно жжет, Страшное, красное, как на флаге японца, Куда-то меня зовет…
Далеко не хочу, не надо, Откройте подвала днище, Пусть каждая крыса будет рада, Что есть на ближайшее время пища… Сижу и слушаю сердца стук, Какая странная песня, Что будет, если она прекратится вдруг? Здесь или там интересней?
* * *
Вновь костры у славянской избы Разожгли чужеземные люди, И за вкрадчивой песней судьбы Слышен гром стенобитных орудий.
Снова старый безумный колосс Наступает на ржавые грабли, И среди белокожих берез Засверкали монгольские сабли.
Мы идем, что нам сабли и гром? Пережито давно и не ново. Наша цель – в самый маленький дом Занести подзабытое Слово.
Не споткнуться бы нам на пути, Не сломаться под тяжестью неба И на дальний рубеж донести Знамя с запахом черного хлеба.
* * *
Я видел сон. В нем молчаливый кто-то Кружил над пропастью по шаткому мосту, И уходило плавно в пустоту Скрипение печального фокстрота.
И старые бесформенные скалы, Истертые о темный небосвод, У пропасти водили хоровод, Покинув вековые пьедесталы.
Сон без цветов, светил и ароматов. Ни дня, ни ночи, лишь полутона Любила эта грустная страна, Не знавшая восходов и закатов.
* * *
Далеких дней забытые слова, Застывший лик седого циферблата, Чужая, незнакомая трава На всех тропинках, пройденных когда-то.
Лукавая, святая тишина Стоит в конце туманного проспекта, И запахом дешевого вина Насквозь пропитан зазеркальный некто.
Рука сжимает олово креста, И плачут хрипло тонкие суставы: И там и здесь все та же пустота, Не правы мы, но и они не правы.
Ночами слышу чьи-то голоса, Какой-то шепот грозный и невнятный, Как будто чужестранные леса Мне шепчут: рано, уходи обратно.
Но крюк немой, глядящий с потолка, Все ждет и ждет, когда в часы похмелья, Устав искать дорогу в облака, Я соглашусь спуститься в подземелье.
* * *
Играет бликами лопата, Спеша упрятать смелый фарс. Под монотонный лязг набата Восходит красноглазый Марс.
Его единственное око Мерцает в зеркале зари: На сбор гранатового сока Ступайте, жалкие цари.
И две бесформенные глыбы Парят вокруг него в тиши, Как бремя первозданной дыбы Для заблудившейся души.
* * *
Однажды за окном ударил гром В минуту гипнотического сна, И понял я: нагрянула в мой дом На годы опоздавшая весна.
И смыли ливни старости налет, И обновленный воздух дух пьянил, Но лишь окреп сковавший душу лед И навсегда надежду схоронил.
Мой взор мечтал о радужном венце, Обнявшем изумрудные луга, Но, как уведомленье о конце, Стянула город черная дуга.
Смотрел на город я с вершин холмов, И мне обман открыла высота. Из желтых глаз задумчивых домов Струилась равнодушно пустота.
* * *
Замолчи, истерзанная лира, Кровью захлебнувшийся набат. На погостах плачущего мира Демонов парад.
Плач звучал всегда – звучит и ныне, Разъедает эшафоты соль, Но стоят надежно две твердыни – Ненависть и Боль.
Стало пусто в золоченых храмах, Окна их черны. Скалится в газетных панорамах Злобная личина Сатаны.
В гневе термоядерного рыка Меркнет скорбь растоптанных икон, Веру человеческая клика Бросила на кон.
Замолчите, немощные боги – Часовые мнимых аксиом, Смерть бредет по замкнутой дороге С цинковым ведром.
Но внезапным эхом исказила Одинокий вопль пустота, И в словах вернувшихся сквозила Глупая мечта...
Лей бальзам, сверкающая лира, Смолк навеки стонущий набат. В небесах смеющегося мира Ангелов парад.