Ольга Хапилова. Молодое вино

МОЛОДОЕ ВИНО

Ей, грядите сюда, кто отринутой правды взалкали,

Кто свободною волей подставил запястье под гвоздь –

Молодое вино чистым светом искрится в бокале,

И лучами пробита прозрачная спелая гроздь!



Мановеньем руки отгибаются Книги страницы –

Прииди и смотри, кто духовно очами ослеп:

Молодое вино, и елей, и колосья пшеницы,

И средь верных другов раздробляется свадебный Хлеб.



Приступите, дерзайте, наполним до верха стаканы.

От отпущенной меры с избытком кренятся весы.

Молодое вино, светлый дар Галилейския Каны,

Где над грудой кувшинов десницей провёл Божий Сын.

Нам, бумагу берущим, кто скажет, что мы одиноки –

Снова в духе святом псалмопевец слагает стихи,

Как по склонам горы бесконечные льются потоки –

Молодое вино прорывает худые мехи.



* * *

"И когда земной шар, выгорев,

Станет строже и спросит: «Кто же я?»,

Мы создадим «Слово полку Игореви»

Или же что-нибудь на него похожее."

Велимир Хлебников.





Мы давно позабыли русское,

Как по кругу ходило терпкое,

Как дороги нам были узкими,

Как шеломом озёра черпали.

Как один стоял против тысячи,

Да и тот старик, а не молодец.

По камням утёс будто высечен,

И со всех сторон тянет холодом.

Нам вослед давно шлют проклятия,

Кулаком грозят: «Что ж вы, ироды?!» -

То идут в полон наши матери,

При отцах живых дети – сироты.

Нас согнуло так, в три погибели,

Все оборваны да замызганы –

Мы, до дна хватив, горя выпили,

Что не выпили, то разбрызгали.

Над землёй родной кружат вороны,

Чужаки зовут нас бродягами;

Бьём челом давно во все стороны,

Уж идут послы за варягами.

Уж простыл и след прежней доблести –

Сколько лишнего да напрасного.

Нам бы встать с колен, нам бы добрести

На восход к заре, Солнцу Красному.

ИОАКИМ И АННА

Полдень. Пустыня. Оборванный стон

Ветер песком занёс.

Забирай свою жертву, ступай вон,

Проклятый Богом пёс.

А она стоит в платке у кустов,

Всё теребит концы.

На ветках в листве сокрыто гнездо –

В нём щебечут птенцы.

Всё обступают, лукавы и злы,

Сколько молитв зазря;

Сколько ещё ты претерпишь хулы,

Род Давида царя!

Но судьбы земли в Державной руке,

Миг обожди, и вот –

Пожилая чета, щека к щеке,

Рядом заветный плод.

Разве в попятную, сбиться с пути,

Разве поверить снам?!

Всё, что святое имеет придти –

В муках приходит к нам.

Только дойди, даже если огонь

Вырвется через край –

Небо отверсто, навстречу ладонь –

Дщерь, поспеши, дерзай!



ВАЛЬС «БАБЬЯ ЗИМА»

Стелятся тучи кудрявых зелёных аллей,

Хоть и зима совершенно теперь не в законе –

Кружится, кружится, кружится вальс с тополей,

Падает мягким комочком небес на ладони;



Словно несломленный вьюги седеющей нрав

Звонкой мелодией грёз молодого апреля.

Гроздья соцветий нетронуто-девственных трав

В жарких июльских лучах наливаются хмелем.



Солнечный зайчик – играет шафрановый шмель,

Возится в клевере, в этакой розовой кашке;

Но не сдаётся упрямая чудо-метель –

Сыплет горстями по полю снежинки-ромашки.



КОШКА

Не ищи мне свободы – в ней суетность смертных томлений;

Пусть, что сбыться должно, упадёт на бумагу строкой –

Сотвори меня кошкой, возьми без прикрас на Колени;

Буду жмурить зеницы под тёплой Владычней Рукой.

Да, конечно, в огонь то, что пусто, нелепо, бесплодно,

Только если возможно исправить немного в судьбе –

Сотвори меня кошкой – не нужно мне воли свободной…

Хоть и кошка, наверно, гуляет сама по себе.



НОЧЬ

Ночь, помешкав немного, свернулась, на город легла,

И маячат огни от дождя на асфальте литом.

Я смотрю из-за города, будто бы из-за угла,

Я громадою улиц укрыта, как будто щитом.

Всё прозрачней насквозь тротуаров свинцовых слюда;

Продираясь плечом из тенёт электронных сетей,

Я несу благодарность за то, что могу без следа

Растворяться в немом перекрестье трамвайных путей.



ТИБЕТСКОЕ КРЫЛО

Снова щедрая горсть в кипяток, как в безвестие канет,

Снова ложка качнётся, тяжёлую влагу взмутив.

Вновь закружится лист, оседая в гранёном стакане,

Занесёт кутерьмою щемящий таёжный мотив.

Пусть развеется враз – ни к чему напускное веселье –

Опрокинула жизнь на хребет ледяное ведро;

Напои меня в дым этим красно-коричневым зельем:

Нам полезно порой бередить, будто раны, нутро.

Я наверно прочту что-то в тему сурово и веско,

Я забудусь на миг и, забывшись, рвану напролом –

Я прочту тебе всё, до конца, до сухого надтреска…

Напои меня в дым пресловутым тибетским крылом.



ДРУГ ДРУГА

Не поймёшь, кому слаще иль горше –

Разве к месту скупая слеза –

Мы наверно становимся твёрже,

Закрывая на оклик глаза.

Отболевшие прежнего пуще,

Зарекаясь друг с другом на «ты»,

Мы наверно становимся лучше,

Уходя, поджигая мосты.

Но друг друга стараемся ради,

И по-своему каждый смешон,

За спиною, как будто в засаде,

Называя друг друга «пижон».

СНЕГИРИ

Лист забыт, запорошен, осенний;

И сегодня до ранней зари

На снежистые ветки сирени

За окно упадут снегири.

И вспорхнёт – где твоя бесшабашность?! –

Чуть приметным всполохом зарниц,

Уважая пунцовую важность,

Стайка жёлтых комочков-синиц,

Осыпая тяжёлые зёрна.

Заклубится – не видно ни зги –

И серебряный иней подёрнет

Золочёную горстку лузги.