РУССКИХ (Куприк) Анастасия Евгеньевна родилась 25 октября 1971 года в Прокопьевске. Работала в центральных библиотеках Прокопьевска и Новокузнецка. Автор 5 книг стихов. Публиковалась в журналах и альманахах «Огни Кузбасса», «После 12» (Кемерово), «Кузнецкая крепость», «Озарение», «Союз писателей», «ЛитОгранка», «Новокузнецкий литературный альманах» (Новокузнецк). Член Союза писателей России. Живет в Новокузнецке.
* * *
Раненым эхом военного горна Тихо в крови растворяясь, Медленно – копится – катится – к горлу – Ярость!
Предков ли древних, кудлатых титанов – Бунт – вызревает – в мышцах; Тянется, кожу взрывая, упрямо – Выше! –
В праведном – или неправедном гневе Все загражденья рушит... Что я забыла там, в слякотном небе?! – Душу?..
* * *
В дальнем конце коридора кто-то вопит. Женщина. То ли любят ее, то ль лупят. Ближе – смеются. Спорят. Чайник кипит. Гневно ворчит сосед о прокисшем супе.
Кошка выводит рулады. Считай, поет: На заколоченной лестнице – вдоволь эха! Возле крыльца матерятся и колют лед. Лепса включили. Автомобиль подъехал.
Девушка – боем в разведку: как там, внутри, Где были вопли: «Лена, открой! Не отстану!» ...Хрипло – подросток: «Мамке не говори...» И – уже звонче: «Здравствуйте, теть Оксана!»
Жарят минтай. Кто-то звенит струной. В правом крыле – анекдоты, коньяк и танцы. Лена открыла. Вышел ее родной. Всех доброхотов послал в целый ряд инстанций.
Местная мелочь слушает гангста-рэп, Дружно кивает: здорово, баба-яга! Я отвечаю с улыбкой: ага, привет – И выхожу в построждественские снега.
Город, прибитый похмельем, лежит во сне, Только старушки выгуливают собак. Смерть инспектирует улицы. Вместе с ней Я проникаю вглубь, ускоряя шаг.
Город имеет темные этажи – Чтобы идти по ним, нужно знать Слова. Я превращаюсь в тень. Я учусь не-жить. Нежить бесстрашна, ибо она мертва.
Город течет и закручивается в кольцо; Если нырнешь – в зубах принесешь секрет: Самое лишнее – это носить лицо, Самый живучий – тот, которого нет.
Нет. Это слово как павший в зеркало свет. Свет, отраженный стеклом, словно гулкий смех. ...Местная мелочь – Никита, Кирилл, Ахмет... Жаль, нет Ванюши. Эти – вкуснее всех.
* * *
В России поэтесса – неудачница, Ни больше и ни меньше, а как есть: Идешь за водкой – крылья сзади тащатся, Взлетишь – с бутылкой некуда присесть...
* * *
Подковырочки, подколочки, Подсознательные образы Бродят в корочке-подкорочке Без мотора и без тормоза.
Ты живи себе подремывай, Тени в небо не отбрасывай. Предсказания мудреные Да предчувствия неясные
До поры игнорь до времени И не придавай значения. Незаметные знамения, Подколодные течения
Унесут тебя да вынесут В места дикие, медвежие – Хоть признай, что ты их выбрал сам, Хоть ори: ой, мама, где же я?
А тебе – еловым веничком – По сусалам да по чреслам же; Сколько с силой ни кокетничай, А от правды не открестишься.
Ложь – стаканчик одноразовый, Пооплывший да надтреснутый. Дикобразу – дикобразово. А тебе... ну, соответственно.
* * *
...И вот он – говорит: Ну что ты бесишься, что? Все равно я тебе под стать, и ни децлом выше. Я тем больше обломов, чем ты нарочитей штольц, И тем больше полковник, чем чаще ты мне не пишешь.
Это бейсик Вселенной: покуда сыра Земля И пока она крутит экватором в темпе вальса, Я отчаянно нужен тебе, дорогая, для Утверждений о том, что ни к черту тебе не сдался.
Да, я мальчик по вызову. Мой непрерывный стаж Протяженности мира всего на пять дней короче. Белый конь не канает? – Отлично. G8 – H. Побеждай, если сможешь. Проигрывай, если хочешь.
А корону, камзол и иную монаршью снасть – Забирай, ибо два коня конгруэнтны царству. Я не против полетов, пока ты боишься пасть, И не против тебя – пока ты боишься сдаться.
И вообще – я не против даже твоей души, Суфражистскую чушь выдающей за поиск Бога... Только ты уж тогда и эти стихи не пиши. Но ведь пишешь? – Смотри: немножко еще... Три слога...
Портрет штрихами
Бриллиантово-лунный блик. Линия любви – от руки. Невидимые каблуки Вслед дроби кабриолета... Оклик шального лета... Взор – клинок, решительный, как блицкриг, Беркута клекот и лебединый клик... Лиля Брик.
* * *
Я последнее время смотрю с изумленьем в тетрадку: Кто в ней пишет ночами, ваяет из строк этажи?! Почерк вроде бы мой. Но, отточенный,ровный и гладкий, Слог становится злым, и сухим, и все больше чужим.
Заповедные тропки фантазий кривятся в прямые, Вдохновения трепет священный сводя к ремеслу, И словцо шоколадно-фруктовое «шизофрения» Мне все чаще ласкает взыскательный внутренний слух.
Все вершится по правилам камня, бумаги и ножниц – До тех пор, пока сборочных точек не больше чем три. Но, позволив натуре своей многогранность и сложность, – Ожидай революций и прочих тусовок – внутри.
Побеждает – сильнейший. Он может быть мудр и спокоен, Справедлив, милосерден и щедр, не судя – не судим... Только все эти прелести ломаной флешки не стоят Перед тем, что в итоге он должен остаться один.
И раз должен – останется. Пирровой горечи полный, Стопроцентный триумф зафиксирует Хаос-статист, Из глубокой насмешливой тьмы наблюдая безмолвно, Как в давилке души без малейших попыток спастись
Погибают поэты, бомжи, алкоголики, гейши – Бесполезная, сентиментальная голь и рванье – И из воплей и хруста встает одинокий Сильнейший. И находит тетрадь.И глядит с изумленьем в нее.