Автор: Бельмасов Алексей Михайлович
Август
Вальсу осеннему
позднего августа
Вторила музыка
желтого города,
И неуместные
красные галстуки
Люди-художники
прятали в бороды.
Падали птицы
на крыши железные,
Листья ложились
на шляпы автобусов,
Музыка августа
музыкой-лезвием
Брила пространство
до лысины глобуса.
Небо просилось
в уютные комнаты
Из беспросветной
своей изоляции,
И наступали
деревья из золота
На городские
коммуникации.
Миг
Троллейбусы возят по городу свет,
А в городе – ночь, и пушистый снег,
Уже никого на улицах нет,
Лишь только ночь и пушистый снег.
И возят троллейбусы яркий свет,
Неторопливо берут разбег…
И бесконечное множество лет
Летит из Вселенной снег.
Шепот звезд
Я появлюсь через тысячи лет…
Стремительнее, чем сны,
Я пролечу через тысячи лет
По коридорам тьмы.
Вернусь из холодного плена я,
И мне зажигая свет,
Перелистнет Вселенная
Мгновение в тысячи лет.
И солнышко, сердце радуя,
Одарит меня теплом.
Не вспомню ни рая, ни ада я,
Что мне заменяли дом.
Не вспомню этот сырой рассвет
И птиц, уходящих на юг…
Мгновение весом в тысячи лет
Раздавит память мою.
Но пусть появлюсь даже принцем я,
Пусть даже рабом любым,
Мне будет шептать интуиция,
Что я в этой жизни был.
И свет от звезды, который не гас,
Прошепчет мне в тихий час:
Так было уже не один раз,
Так будет еще не раз…
Бытовое стихотворение
Живу в просторном светлом чемодане –
Коплю года,
Нередко пью, и думаю о даме
Почти всегда.
Листаю дни, как белые страницы,
Хожу в музей.
Моя собака сильно матерится
На всех моих друзей.
Поэтому гостей не видно жданных –
Они одни
В своих просторных светлых чемоданах
Проводят дни.
Весна сменяет зиму и неплохо
Берет разбег,
Меня сменяет новая эпоха
И новый век.
Но я еще надеюсь, что с годами
Пойму сполна,
Куда меня в просторном чемодане
Несет страна.
Посвящение поэме Сергея Есенина
«Анна Снегина»
Загадывал ты: выйдет? нет?
И гнал сомненья прочь,
И знал – сегодня выдернет
Иглу из сердца ночь.
И боли станет меньше на
Укол иглы,
когда
Из книги выйдет женщина,
Которую ты ждал.
«Уже пора… уже пора…» –
Шептал ты в тишине,
Луна, как желтая дыра,
Ползла по вышине.
Лежала книга на столе,
Над ней твой сон кружил,
Ты, опоздавший на сто лет,
Лишь только тем и жил,
Что проявляли в беге сна
Присутствие свое:
Вся в белом – Анна Снегина,
Весь в черном – век её.
Эксклюзив
Женщина – вся в улыбке – улицу переходит,
Розы, в букете алом, спят на её руках,
В городе еще лето, свежесть ещё в природе,
Солнце лучи купает в пенистых облаках.
Этих минут красивых скоро уже не будет,
Скоро листва оставит клены и тополя,
Будут серьезны люди, будут печальны люди,
Будет пустой и скучной убранная земля.
Все это будет скоро… Но о плохой погоде
Думать сейчас не стоит, в сердце впуская страх…
Боже! как симпатично улицу переходит
Женщина – вся в улыбке – с розами на руках!
Сказка
Спит черемуха в гробу…
В черной, черной паутине
Лес запутался и стынет,
С белым месяцем во лбу.
Снег, объевшись темноты,
Слег под черные рябины,
Черным током паутины
Перетянуты кусты.
И, простя свою судьбу,
На пустой поляне снега,
Под стеклянной крышкой неба
Спит черемуха в гробу.
Ночь на проспекте Ленина
У фонаря свидание с Луной –
Опять стоят в ночи, обнявшись тесно,
Два идола – небесный и земной,
Два света – рукотворный и небесный.
Фонарь копытом бьет по мостовой,
Пугая ночь и беспризорных кошек,
Луна дрожит и вертит головой,
Ища глаза шпионящих окошек.
Но город в паутину сна одет:
В квартирах – темнота из черной ваты,
Лишь только домовые кое-где
Примеривают смятые халаты.
Да по проспекту в черном сюртуке,
Историю далекую свежуя,
Гуляет Ленин с ножиком в руке
И ищет недорезанных буржуев.
Блестит звезда у клена в волосах,
Блуждают сновиденья по квартире…
Глухая ночь застряла на часах
В стороннем и потустороннем мире.
***
Жизнь человека – обойма лет,
Жизнь человека – мгновенный день.
Перед лицом у нас долгий свет,
А за спиной у нас – длинная тень.
Тысячи солнц впереди горят,
Тысячи радостей в разный цвет…
А за спиной – бесконечный ряд
Дней
в которых
погашен
свет.
Читая Леонида Губанова
Какие мощные стихи! И
Какая мрачная стихия!
Как будто тучи грозовые
Идут вселенными глухими.
Роняют тучи розы наземь
И молниями бреют рощи,
И в озере слова полощут,
Как в дорогой хрустальной вазе.
Я небо трогаю руками,
И обжигаю руки небом,
Лишь угли находя, а мне бы
Найти звезду под облаками.
Тогда бы – в море дня и света, –
Как будто каплю грозовую,
Ему – московскому поэту –
Я отдал бы звезду живую.
За то, что он – погиб, не помер,
По воле или по неволе,
За то, что он не сэкономил
На чувствах –
и сгорел от боли…
***
Погода сегодня нервная,
Поэтому люди – грустные,
Походками ходят мерными
И думают мысли гнусные.
На небе – подушки грязные,
На улицах – лужи мокрые,
И носятся гриппы разные
В округлом от века округе.
Я ем за окошком булочку
И, глядя на ветер, думаю:
Какая я все же умничка,
Что выбрал не даль угрюмую.
О шалостях о погодиных
Я думаю думу внятную,
Смотря из квадратной Родины
На Родину неквадратную.
Дождливый свет
Дороги тишиною замело.
Редеет лес и постепенно тает,
Как будто вслед за птицами в тепло
Деревья незаметно улетают.
И каждый день – хоть выжимай от слез,
И заморозки прячутся в рассвете,
И горе-грибники из-под берез
Вычерпывают только мокрый ветер.
Август
Вальсу осеннему
позднего августа
Вторила музыка
желтого города,
И неуместные
красные галстуки
Люди-художники
прятали в бороды.
Падали птицы
на крыши железные,
Листья ложились
на шляпы автобусов,
Музыка августа
музыкой-лезвием
Брила пространство
до лысины глобуса.
Небо просилось
в уютные комнаты
Из беспросветной
своей изоляции,
И наступали
деревья из золота
На городские
коммуникации.
Миг
Троллейбусы возят по городу свет,
А в городе – ночь, и пушистый снег,
Уже никого на улицах нет,
Лишь только ночь и пушистый снег.
И возят троллейбусы яркий свет,
Неторопливо берут разбег…
И бесконечное множество лет
Летит из Вселенной снег.
Шепот звезд
Я появлюсь через тысячи лет…
Стремительнее, чем сны,
Я пролечу через тысячи лет
По коридорам тьмы.
Вернусь из холодного плена я,
И мне зажигая свет,
Перелистнет Вселенная
Мгновение в тысячи лет.
И солнышко, сердце радуя,
Одарит меня теплом.
Не вспомню ни рая, ни ада я,
Что мне заменяли дом.
Не вспомню этот сырой рассвет
И птиц, уходящих на юг…
Мгновение весом в тысячи лет
Раздавит память мою.
Но пусть появлюсь даже принцем я,
Пусть даже рабом любым,
Мне будет шептать интуиция,
Что я в этой жизни был.
И свет от звезды, который не гас,
Прошепчет мне в тихий час:
Так было уже не один раз,
Так будет еще не раз…
Бытовое стихотворение
Живу в просторном светлом чемодане –
Коплю года,
Нередко пью, и думаю о даме
Почти всегда.
Листаю дни, как белые страницы,
Хожу в музей.
Моя собака сильно матерится
На всех моих друзей.
Поэтому гостей не видно жданных –
Они одни
В своих просторных светлых чемоданах
Проводят дни.
Весна сменяет зиму и неплохо
Берет разбег,
Меня сменяет новая эпоха
И новый век.
Но я еще надеюсь, что с годами
Пойму сполна,
Куда меня в просторном чемодане
Несет страна.
Посвящение поэме Сергея Есенина
«Анна Снегина»
Загадывал ты: выйдет? нет?
И гнал сомненья прочь,
И знал – сегодня выдернет
Иглу из сердца ночь.
И боли станет меньше на
Укол иглы,
когда
Из книги выйдет женщина,
Которую ты ждал.
«Уже пора… уже пора…» –
Шептал ты в тишине,
Луна, как желтая дыра,
Ползла по вышине.
Лежала книга на столе,
Над ней твой сон кружил,
Ты, опоздавший на сто лет,
Лишь только тем и жил,
Что проявляли в беге сна
Присутствие свое:
Вся в белом – Анна Снегина,
Весь в черном – век её.
Эксклюзив
Женщина – вся в улыбке – улицу переходит,
Розы, в букете алом, спят на её руках,
В городе еще лето, свежесть ещё в природе,
Солнце лучи купает в пенистых облаках.
Этих минут красивых скоро уже не будет,
Скоро листва оставит клены и тополя,
Будут серьезны люди, будут печальны люди,
Будет пустой и скучной убранная земля.
Все это будет скоро… Но о плохой погоде
Думать сейчас не стоит, в сердце впуская страх…
Боже! как симпатично улицу переходит
Женщина – вся в улыбке – с розами на руках!
Сказка
Спит черемуха в гробу…
В черной, черной паутине
Лес запутался и стынет,
С белым месяцем во лбу.
Снег, объевшись темноты,
Слег под черные рябины,
Черным током паутины
Перетянуты кусты.
И, простя свою судьбу,
На пустой поляне снега,
Под стеклянной крышкой неба
Спит черемуха в гробу.
Ночь на проспекте Ленина
У фонаря свидание с Луной –
Опять стоят в ночи, обнявшись тесно,
Два идола – небесный и земной,
Два света – рукотворный и небесный.
Фонарь копытом бьет по мостовой,
Пугая ночь и беспризорных кошек,
Луна дрожит и вертит головой,
Ища глаза шпионящих окошек.
Но город в паутину сна одет:
В квартирах – темнота из черной ваты,
Лишь только домовые кое-где
Примеривают смятые халаты.
Да по проспекту в черном сюртуке,
Историю далекую свежуя,
Гуляет Ленин с ножиком в руке
И ищет недорезанных буржуев.
Блестит звезда у клена в волосах,
Блуждают сновиденья по квартире…
Глухая ночь застряла на часах
В стороннем и потустороннем мире.
***
Жизнь человека – обойма лет,
Жизнь человека – мгновенный день.
Перед лицом у нас долгий свет,
А за спиной у нас – длинная тень.
Тысячи солнц впереди горят,
Тысячи радостей в разный цвет…
А за спиной – бесконечный ряд
Дней
в которых
погашен
свет.
Читая Леонида Губанова
Какие мощные стихи! И
Какая мрачная стихия!
Как будто тучи грозовые
Идут вселенными глухими.
Роняют тучи розы наземь
И молниями бреют рощи,
И в озере слова полощут,
Как в дорогой хрустальной вазе.
Я небо трогаю руками,
И обжигаю руки небом,
Лишь угли находя, а мне бы
Найти звезду под облаками.
Тогда бы – в море дня и света, –
Как будто каплю грозовую,
Ему – московскому поэту –
Я отдал бы звезду живую.
За то, что он – погиб, не помер,
По воле или по неволе,
За то, что он не сэкономил
На чувствах –
и сгорел от боли…
***
Погода сегодня нервная,
Поэтому люди – грустные,
Походками ходят мерными
И думают мысли гнусные.
На небе – подушки грязные,
На улицах – лужи мокрые,
И носятся гриппы разные
В округлом от века округе.
Я ем за окошком булочку
И, глядя на ветер, думаю:
Какая я все же умничка,
Что выбрал не даль угрюмую.
О шалостях о погодиных
Я думаю думу внятную,
Смотря из квадратной Родины
На Родину неквадратную.
Дождливый свет
Дороги тишиною замело.
Редеет лес и постепенно тает,
Как будто вслед за птицами в тепло
Деревья незаметно улетают.
И каждый день – хоть выжимай от слез,
И заморозки прячутся в рассвете,
И горе-грибники из-под берез
Вычерпывают только мокрый ветер.