Утро на Куликовом поле
Надели русы смертные рубахи, -
Разведка хану доложила поутру.
«Улус Московский, быть тебе в прахе,
За то, что Русь взываешь к топору.
И засияет яркий полумесяц,
Победно на церковных куполах,
На стенах нукеры как кукол развесят
Князей неверных – русичам на страх».
Туман холстом сворачивался в поле,
Осенний воздух был хрустально чист.
И ратоборцы ждали Божьей воли,
Был лик Христа над ними грозен и лучист.
Неповторимый запах ладана струился,
Рубахи чистые надеты под броню
И князь десницею тяжёлою молился,
И отрок сбрую поправлял коню.
Могучий Пересвет стоял в сторонке
И крест из Лавры трогал на груди.
Как вдруг труба торжественно и громко
Запела о бессмертье впереди
Воркутянка
Помнишь, как плясали "Воркутянку"?
Половицы плакали в сенях.
Вся душа раскрыта наизнанку,
Руки в засинелых якорях.
И тельняшки треугольник дерзкий –
Под рубашкой в клетку – на груди,
Гул стоит, пьем самогон премерзкий.
Что, ребята, ждет нас впереди?
И девчонки милые навеки
В памяти останутся у нас.
Нам судьба сулила долголетье –
Отпустила мало про запас.
Не плясать нам больше "Воркутянку"
С выходочком в дедовских сенях,
Полегли ребята на Афганской,
Разбросавши руки в якорях.
***
Всё рухнет, всё…
Все наши низменные страсти,
Деяния великих и планета –
Со временем рассыпятся во прах.
А от искусства не останется и тлена,
В холодных и бездонных космических мирах.
И никакие Боги, веры и молитвы,
Бег времени не смогут умалить.
Всё рухнет, всё…
Но Вечность в своих мемуарах,
Напишет о времени этом –
Как шляясь по звездным бульварам,
Стихи сочиняли поэты
И вечное Слово, витая в пространстве,
Начало положит всему.
Июнь 2007
***
Рассекая пространство стихами,
Мы стремились подальше шагнуть.
Миражи, называя мечтами,
Где девчонки бросались на грудь.
Мы носили чужие тельняшки
И умели друзьям показать,
Как мы можем зимою из фляжки,
Загустевшую водку глотать.
Папиросы "Казбек" покупали
И цепями в проулках дрались.
Дурачье....до сих пор не познали -
Для чего предназначена жизнь.
Не смогли, не схитрили, устали,
Называя все это судьбой.
Но как хочется вновь в эти дали,
В нашу юность, в любовь и домой.
Золотая синица
Порой исчезает музыка слов
И страх забирается в душу,
И кажется мне, что родник мой заглох,
Аккорды все глуше и глуше...
Белесая муть за окошком легла,
Наверно, все это мне снится.
А с ветки на ветку летит, как стрела,
Ко мне золотая синица.
И сразу отпустит, и вьется росток,
И музыка слов зазвучала,
И строчка ложится на чистый листок-
Какой-нибудь песни начало.
"Спасибо, природа",-скажу, помолчав,
Не дашь ты совсем мне склониться,
Крылом поддержала, в окно постучав,
Твоя золотая синица.
Светлой памяти поэта В. Ковшова
Роща ветром раздета,
И кресты в ней - вразбег,
На могилу поэта
Мокрый падает снег.
На тяжелую глину,
Где деревья скрипят,
В почерневшие гнезда
Улетевших галчат.
Одинокая мама
В опустевшем дому,
Все толкует нам, пьяным,
Мол, никак не пойму...
Взял и вышел тихонько
На родное крыльцо,
Где курносая баба
Засмеялась в лицо.
Поэтам сверстникам
Умнее мы уже не будем
И лучше мы, друзья, не станем.
Нас жизнь катала словно яблочко на блюде
И глазки строила – как Чаплин на экране.
Мы безнадежно устарели,
Для новой жизни, для борьбы,
Идут как призраки недели
Под песнь унылую судьбы.
Мы – с поэтической орбиты,
Летим к родившей нас Земле,
Мы равнодушием убиты
В созвездьях, в первобытной мгле.
И долетев, в тоске сгорая,
В куски рассыплемся, во прах,
В предгорьях древнего Алтая
И, может быть, ещё - в стихах.
Луна над Колмогорово
Луна висит над Колмогорово,
Как будто бубен из латуни,
Послушай, Ирма, это здорово!
И пусть так будет ,пусть так будет
Луна висеть над Колмогорово.
А мы как древние шаманы,
На Млечный путь глядим с восторгом,
Горстями звезды льем в карманы,
Как тени бродим по пригоркам.
Спиной к спине прижавшись туго
И содрогаясь от желанья,
Как ненавидим мы друг друга,
Шепча молитвы – заклинанья...
И вновь бросаемся в объятья,
В какой-то неземной истоме,
Всё как во сне и не убрать мне –
Луну, меж соснами в проёме.
Она висит над Колмогорово,
Как будто бубен из латуни,
Над нами вечность - это здорово!
И пусть так будет, пусть так будет
Луна висеть над Колмогорово.
Ты видишь, мерцают оклады
Избушка у старой ограды,
Дождь вкрадчиво ходит по крыше.
Ну хватит, любимый, не надо,
Мне кажется, кто-то нас слышит.
Я знаю, за стенкой у бани,
Клен старый скрипит и шатается,
Всегда так... до утренней рани,
Тоскою, бедняга, он мается.
Любимый, прошу ведь - не надо,
Какой ты упрямый...и милый.
Ты видишь, мерцают оклады,
Как глупо - я их не закрыла.
Кузнецкая котловина
Вот она – котловина Кузнецкая,
В сизой дымке осенней мечты.
Я стою и с восторгом приветствую:
Лесостепь и простор, и хребты,
Города вдоль Томи, перелески
И величие шорской тайги,
И звенят золотые подвески
На березовых ветках тугих.
Здравствуй Томь, притомилась, родная,
Так ли свежи твои родники?
Почему-то мне грустно – не знаю,
У родной и любимой реки.
Казаков вижу, струги, Михайлу,
Прародителей древних своих.
Для того ль нам доверили тайну,
Чтоб душа исходила на крик.
Нас прости, котловина Кузнецкая,
В тяжких ранах все тело твое,
Тихо стонет земля и по-прежнему,
Журавлей отправляет в полет.
Ода картошке
Картофель, на столешнице... в мундире,
Как сладко лицезреть тебя и есть.
Не финики в каком-нибудь Каире,
А картохан российский - в нашу честь!
О, сколько ты насытил ртов голодных
И скольких спас с Петровских тех времён.
Влечёт к себе не персик благородный,
Я в мисс картошку трепетно влюблён.
Храни тебя Господь от прели гнусной,
Храни от колорадского жука,
Будь в центре ты всегда закуски русской
И вечно радуй сердце мужика.
Берёзы червонцами листьями сыпет
Берёзы червонцами листьями сыпет,
По полной нам платят, к зиме уходя.
И время хохочет встревоженной выпью
Под тихие всхлипы дождя.
Родник у тропинки, тальник облетевший,
И легкая грусть на душе у меня.
Пока... ухожу, свою песнь не допевший –
По золоту, чистому золоту дня...
Надели русы смертные рубахи, -
Разведка хану доложила поутру.
«Улус Московский, быть тебе в прахе,
За то, что Русь взываешь к топору.
И засияет яркий полумесяц,
Победно на церковных куполах,
На стенах нукеры как кукол развесят
Князей неверных – русичам на страх».
Туман холстом сворачивался в поле,
Осенний воздух был хрустально чист.
И ратоборцы ждали Божьей воли,
Был лик Христа над ними грозен и лучист.
Неповторимый запах ладана струился,
Рубахи чистые надеты под броню
И князь десницею тяжёлою молился,
И отрок сбрую поправлял коню.
Могучий Пересвет стоял в сторонке
И крест из Лавры трогал на груди.
Как вдруг труба торжественно и громко
Запела о бессмертье впереди
Воркутянка
Помнишь, как плясали "Воркутянку"?
Половицы плакали в сенях.
Вся душа раскрыта наизнанку,
Руки в засинелых якорях.
И тельняшки треугольник дерзкий –
Под рубашкой в клетку – на груди,
Гул стоит, пьем самогон премерзкий.
Что, ребята, ждет нас впереди?
И девчонки милые навеки
В памяти останутся у нас.
Нам судьба сулила долголетье –
Отпустила мало про запас.
Не плясать нам больше "Воркутянку"
С выходочком в дедовских сенях,
Полегли ребята на Афганской,
Разбросавши руки в якорях.
***
Всё рухнет, всё…
Все наши низменные страсти,
Деяния великих и планета –
Со временем рассыпятся во прах.
А от искусства не останется и тлена,
В холодных и бездонных космических мирах.
И никакие Боги, веры и молитвы,
Бег времени не смогут умалить.
Всё рухнет, всё…
Но Вечность в своих мемуарах,
Напишет о времени этом –
Как шляясь по звездным бульварам,
Стихи сочиняли поэты
И вечное Слово, витая в пространстве,
Начало положит всему.
Июнь 2007
***
Рассекая пространство стихами,
Мы стремились подальше шагнуть.
Миражи, называя мечтами,
Где девчонки бросались на грудь.
Мы носили чужие тельняшки
И умели друзьям показать,
Как мы можем зимою из фляжки,
Загустевшую водку глотать.
Папиросы "Казбек" покупали
И цепями в проулках дрались.
Дурачье....до сих пор не познали -
Для чего предназначена жизнь.
Не смогли, не схитрили, устали,
Называя все это судьбой.
Но как хочется вновь в эти дали,
В нашу юность, в любовь и домой.
Золотая синица
Порой исчезает музыка слов
И страх забирается в душу,
И кажется мне, что родник мой заглох,
Аккорды все глуше и глуше...
Белесая муть за окошком легла,
Наверно, все это мне снится.
А с ветки на ветку летит, как стрела,
Ко мне золотая синица.
И сразу отпустит, и вьется росток,
И музыка слов зазвучала,
И строчка ложится на чистый листок-
Какой-нибудь песни начало.
"Спасибо, природа",-скажу, помолчав,
Не дашь ты совсем мне склониться,
Крылом поддержала, в окно постучав,
Твоя золотая синица.
Светлой памяти поэта В. Ковшова
Роща ветром раздета,
И кресты в ней - вразбег,
На могилу поэта
Мокрый падает снег.
На тяжелую глину,
Где деревья скрипят,
В почерневшие гнезда
Улетевших галчат.
Одинокая мама
В опустевшем дому,
Все толкует нам, пьяным,
Мол, никак не пойму...
Взял и вышел тихонько
На родное крыльцо,
Где курносая баба
Засмеялась в лицо.
Поэтам сверстникам
Умнее мы уже не будем
И лучше мы, друзья, не станем.
Нас жизнь катала словно яблочко на блюде
И глазки строила – как Чаплин на экране.
Мы безнадежно устарели,
Для новой жизни, для борьбы,
Идут как призраки недели
Под песнь унылую судьбы.
Мы – с поэтической орбиты,
Летим к родившей нас Земле,
Мы равнодушием убиты
В созвездьях, в первобытной мгле.
И долетев, в тоске сгорая,
В куски рассыплемся, во прах,
В предгорьях древнего Алтая
И, может быть, ещё - в стихах.
Луна над Колмогорово
Луна висит над Колмогорово,
Как будто бубен из латуни,
Послушай, Ирма, это здорово!
И пусть так будет ,пусть так будет
Луна висеть над Колмогорово.
А мы как древние шаманы,
На Млечный путь глядим с восторгом,
Горстями звезды льем в карманы,
Как тени бродим по пригоркам.
Спиной к спине прижавшись туго
И содрогаясь от желанья,
Как ненавидим мы друг друга,
Шепча молитвы – заклинанья...
И вновь бросаемся в объятья,
В какой-то неземной истоме,
Всё как во сне и не убрать мне –
Луну, меж соснами в проёме.
Она висит над Колмогорово,
Как будто бубен из латуни,
Над нами вечность - это здорово!
И пусть так будет, пусть так будет
Луна висеть над Колмогорово.
Ты видишь, мерцают оклады
Избушка у старой ограды,
Дождь вкрадчиво ходит по крыше.
Ну хватит, любимый, не надо,
Мне кажется, кто-то нас слышит.
Я знаю, за стенкой у бани,
Клен старый скрипит и шатается,
Всегда так... до утренней рани,
Тоскою, бедняга, он мается.
Любимый, прошу ведь - не надо,
Какой ты упрямый...и милый.
Ты видишь, мерцают оклады,
Как глупо - я их не закрыла.
Кузнецкая котловина
Вот она – котловина Кузнецкая,
В сизой дымке осенней мечты.
Я стою и с восторгом приветствую:
Лесостепь и простор, и хребты,
Города вдоль Томи, перелески
И величие шорской тайги,
И звенят золотые подвески
На березовых ветках тугих.
Здравствуй Томь, притомилась, родная,
Так ли свежи твои родники?
Почему-то мне грустно – не знаю,
У родной и любимой реки.
Казаков вижу, струги, Михайлу,
Прародителей древних своих.
Для того ль нам доверили тайну,
Чтоб душа исходила на крик.
Нас прости, котловина Кузнецкая,
В тяжких ранах все тело твое,
Тихо стонет земля и по-прежнему,
Журавлей отправляет в полет.
Ода картошке
Картофель, на столешнице... в мундире,
Как сладко лицезреть тебя и есть.
Не финики в каком-нибудь Каире,
А картохан российский - в нашу честь!
О, сколько ты насытил ртов голодных
И скольких спас с Петровских тех времён.
Влечёт к себе не персик благородный,
Я в мисс картошку трепетно влюблён.
Храни тебя Господь от прели гнусной,
Храни от колорадского жука,
Будь в центре ты всегда закуски русской
И вечно радуй сердце мужика.
Берёзы червонцами листьями сыпет
Берёзы червонцами листьями сыпет,
По полной нам платят, к зиме уходя.
И время хохочет встревоженной выпью
Под тихие всхлипы дождя.
Родник у тропинки, тальник облетевший,
И легкая грусть на душе у меня.
Пока... ухожу, свою песнь не допевший –
По золоту, чистому золоту дня...