* * * Она вошла, благоухая духами, запахом листвы, как обещанье сна и рая для этой буйной головы.
Воительница и царица, любимая, коль знали б вы, как долго будете мне сниться, как не сносить мне головы!
И кажется, пред всей Вселенной я выдохну: «О боже мой!» На ваши чуткие колени склонюсь повинной головой.
* * * Что может быть лучше февральского снега, последнего снега, прощального снега в оттаявшем и просветлевшем окне, когда ты уже приготовил к побегу себя наконец к долгожданной весне,
когда это снова и снова нагрянет через всю вселенскую к нам кутерьму, и так долгожданно, радостно станет, что не поверишь себе самому. Входи в этот дом без ключа в мои двери среди несусветной моей маяты! И выдохну снова и снова поверю: «О господи, это весенняя ты!»
* * * Не вошла, а просто влетела и затеплила келью мою своим жестом, улыбкой, телом, так что замерло на краю
мое сердце заиндевелое среди холода и пустоты... Ну и что с ним теперь поделаю, если рядом красивая ты?
Вот и все. Эта дивная, грешная будет помниться в сердце моем, так нечаянно отогревшая, улетевшая за окоем.
ЖЕНЩИНА В БАБЬЕМ ЛЕТЕ
Ты уходишь так осторожно, что уже никогда не вернуть и окликнуть уже невозможно на прощальный, последний путь. Эти листья сыплют беспечно посреди моего сентября, но к порогу любимая женщина приходила все же не зря,
чтобы выдохнуть: «Где ты, где ты?» Головенку свою преклоня, на крылечке бабьего лета: «Как ты будешь жить без меня?!»
Так и буду, конечно же, буду – посредине юдоли земной, на вселенском краю, покуда голос твой дрожит надо мной.
«Никогда не забуду на свете, до последнего вдоха храним, в зацелованном бабьем лете ты всегда оставался моим...»
* * * В пору первого листопада небосвод так волнующе чист, и тихая на сердце отрада – видеть первый расцвеченный лист...
Сколько неги и сколько света, и волнуется вновь душа, когда листья бабьего лета, чуть подрагивая, кружат.
Но средь листьев этих круженья, как и в прежние годы, опять понимается как откровенье дня рождения благодать.
Пусть невзгоды проходят мимо, сгинут беды в огне и зле... Будь же счастлива и любима среди нас на этой земле!
* * * Тополиная пурга замела следы, запорошена Юрга, где же ты?
Обозначься, сделай дар на мгновение, и заброшу я тогда все творения,
все бессонные слова и заклятия. Слава богу, ты жива, в летнем платьице.
Хорошо, что ты пришла откровением, и воспрянула душа в удивлении.