1.
С утра – не в смысле ироническом,
А непосредственно в житейском –
Купаюсь в море Ионическом,
И к вечеру уже в Эгейском.
Грек Панаёт, как пономарь,
Поёт о том, что было встарь,
Но с чувством, с толком, с расстановкой,
С техническою остановкой…
Афонские монастыри
Для православья костыли,
На Метеорах в облаках
Молитвой кормится монах.
В оливах, в гроздьях винограда
И в мраморе молчит Эллада,
Не зная ладана и серы –
Что ей до нас – до нашей эры.
И обозрим со всех сторон
Акрополь – в профиль Парфенон.
Не на ноже своём карманном,
Не в багаже своём обманом
Через таможню провезу
Пылинку Греции в глазу.
Пусть за неё мне такси фри
Вернут всего лишь фиги три.
Так Панаётис, что есть сил,
Любить нас Грецию учил.
2.
Греция, октябрь, Калликратия –
Смутно представляю, где на карте я.
Море, не родное мне по сути,
Только добавляет этой смуты.
Ходят рядом крупные собачки,
Ждут они хоть маленькой подачки.
Подбегут и сразу «охраняют» --
Пропустив машину, в охрип лают.
Вспомнились такие ж – город Тында –
Попрошайничать им было стыдно.
Калликратия, октябрь, Греция –
Вылезу из моря, и согреться я
Не могу, хоть старый сибиряк,
Да и грека кровь во мне течёт –
Это я бодрюсь и так, и сяк –
Если старый, видимо не в счёт.
Дождь заладил, моросит октябрь –
Это он мне отпуск так оттяпал.
Африканский зной ждала Эллада –
Что-то в этой Греции неладно.
3.
Многообразен мир,
как люди, многолик.
Нет двух подобных волн
в несметном повторенье.
Иду босой по кромке –
море-материк.
Я сам живая грань –
терпенья и творенья.
Разнообразен мир,
но тьмы похожих форм
Обличиев и черт,
поверхностных, глубинных –
Как Кто-то братьев и
сестёр собрал на форум,
Замыслив и слепив
нас из ребра и глины.
ВОСПОМИНАНИЕ
О ГОРОДЕ БОЛОТНОЕ
Памяти Лёвы Графова
Пойду один по виадуку
И призадумаюсь, когда
Помчат кого-то что есть духу
Под виадуком поезда.
Остановлюсь. Совсем прозябну.
Над головой моей звезда
Подарит жизнь свою пространству.
А подо мною поезда
Прогрохотали. И таращится
Лишь тьмы вселенская прореха.
А я опять встречал товарища,
А он опять не смог приехать.
Х Х Х
Крепость Брест, достигшая небес
Героизма – симфонический оркестр.
Коллективный Благовест –
Крепость Брест.
Грязь и грёзы, кровь и крест –
Крепость Брест.
Симфонический оркестр –
Крепость Брест, сошедшая с небес.
Х Х Х
Зуб мудрости так режется.
Себя бережёт народ:
Орешек ещё держится,
Чапаев ещё плывёт…
НА ПОЛНУЮ
КАТУШКУ!
Л. Чидилян
День для неё – сам-друг.
Ночь – любит, как подружку.
И жизнь идёт вокруг
На полную катушку!
И язычок – остёр,
И на придумку – мастер,
И юности костёр
В глазах её – на месте!
Семья, стихи, недуг…
На полную катушку
Жизнь шла и шла и вдруг –
Перешагнула в книжку.
Не плачь, не плачь, душа,
И не грусти об этом –
На пенсию пришла
Ты, кажется, поэтом.
Теперь не унывай
На полную катушку –
И книжки продавай,
И мужу жарь картошку!
Х Х Х
«Прочитайте стихи о любви!» -
Попросили на выступлении.
Словно храм на Нерли
Проступил на мгновение.
ХХХ
Сестре Ларисе
Ты уезжаешь, чтоб родить.
У мамы легче и спокойней.
А муж твой будет, как радист,
Волнуясь слушать телефоны.
Плывут в окне вагонном копны,
Поля простые и просторные –
Ну, как беременные кофты,
На одну пуговку застёгнутые.
Тебе всё время что-то кажется.
Но бережёт природа-мать
В тебе две веточки, два саженца…
Ты едешь к маме – мамой стать.
Х Х Х
Подснежник растёт правильно –
В ту сторону, откуда исходит свет.
И это основное правило.
На всём остальном можно поставить крест.
Но как раз остальное
нас больше всего интересует –
Не зря же на нём поставлен крест!
Да будет упомянуто всуе
Оно, остальное, самое, что не на есть!
Итак, подснежник живёт правильно –
Он тянется к солнцу, на цыпочках, вверх,
И это единственно верное правило,
А всё остальное –
че-ло-век.
ГРОЗНЫЙ СОНЕТ
Молнии разыскивают
В небе острые углы.
Гром углы разгрызывает
Челюстью кромешной мглы.
Начинается подряд
Всех стихий высвобожденье:
Камнепад и водопад,
Воздуха самосожженье.
Замыкают, коротят
Небеса – и тьма искрится!
И рукою, как котят,
Темень топит наши лица.
Ну, чего ты? Вот опять!
А хотели помириться…
ХХХ
Полдень чуть теплится зимний.
Чуткая роща линяет –
С кружев берёзовых иней
Медленно перлы роняет.
Миг задушевной погоды
Сводит метели на нет.
Чуткое эхо природы –
Русский наш менталитет.
УЛЫБКА СОНЕТА
Лошадь пьёт и не боится,
Погрузив глаза в ведро.
В брюхе булькает водица,
Наслаждается нутро.
Бабушка на табуретке
Дремлет и пасёт козу.
Малый на мотоциклетке
Носится на всём газу.
Под иконою тряпица,
Под тряпицей ноутбук –
Одиночество сам-друг.
Всё в хозяйстве пригодится.
И пространство в свой черёд
Подпирает огород.
Х Х Х
Я небо и земля.
- Не жмут?
- Да вроде, впору.
Рукой подать – поля.
К звезде – тропинка в гору.
С утра – не в смысле ироническом,
А непосредственно в житейском –
Купаюсь в море Ионическом,
И к вечеру уже в Эгейском.
Грек Панаёт, как пономарь,
Поёт о том, что было встарь,
Но с чувством, с толком, с расстановкой,
С техническою остановкой…
Афонские монастыри
Для православья костыли,
На Метеорах в облаках
Молитвой кормится монах.
В оливах, в гроздьях винограда
И в мраморе молчит Эллада,
Не зная ладана и серы –
Что ей до нас – до нашей эры.
И обозрим со всех сторон
Акрополь – в профиль Парфенон.
Не на ноже своём карманном,
Не в багаже своём обманом
Через таможню провезу
Пылинку Греции в глазу.
Пусть за неё мне такси фри
Вернут всего лишь фиги три.
Так Панаётис, что есть сил,
Любить нас Грецию учил.
2.
Греция, октябрь, Калликратия –
Смутно представляю, где на карте я.
Море, не родное мне по сути,
Только добавляет этой смуты.
Ходят рядом крупные собачки,
Ждут они хоть маленькой подачки.
Подбегут и сразу «охраняют» --
Пропустив машину, в охрип лают.
Вспомнились такие ж – город Тында –
Попрошайничать им было стыдно.
Калликратия, октябрь, Греция –
Вылезу из моря, и согреться я
Не могу, хоть старый сибиряк,
Да и грека кровь во мне течёт –
Это я бодрюсь и так, и сяк –
Если старый, видимо не в счёт.
Дождь заладил, моросит октябрь –
Это он мне отпуск так оттяпал.
Африканский зной ждала Эллада –
Что-то в этой Греции неладно.
3.
Многообразен мир,
как люди, многолик.
Нет двух подобных волн
в несметном повторенье.
Иду босой по кромке –
море-материк.
Я сам живая грань –
терпенья и творенья.
Разнообразен мир,
но тьмы похожих форм
Обличиев и черт,
поверхностных, глубинных –
Как Кто-то братьев и
сестёр собрал на форум,
Замыслив и слепив
нас из ребра и глины.
ВОСПОМИНАНИЕ
О ГОРОДЕ БОЛОТНОЕ
Памяти Лёвы Графова
Пойду один по виадуку
И призадумаюсь, когда
Помчат кого-то что есть духу
Под виадуком поезда.
Остановлюсь. Совсем прозябну.
Над головой моей звезда
Подарит жизнь свою пространству.
А подо мною поезда
Прогрохотали. И таращится
Лишь тьмы вселенская прореха.
А я опять встречал товарища,
А он опять не смог приехать.
Х Х Х
Крепость Брест, достигшая небес
Героизма – симфонический оркестр.
Коллективный Благовест –
Крепость Брест.
Грязь и грёзы, кровь и крест –
Крепость Брест.
Симфонический оркестр –
Крепость Брест, сошедшая с небес.
Х Х Х
Зуб мудрости так режется.
Себя бережёт народ:
Орешек ещё держится,
Чапаев ещё плывёт…
НА ПОЛНУЮ
КАТУШКУ!
Л. Чидилян
День для неё – сам-друг.
Ночь – любит, как подружку.
И жизнь идёт вокруг
На полную катушку!
И язычок – остёр,
И на придумку – мастер,
И юности костёр
В глазах её – на месте!
Семья, стихи, недуг…
На полную катушку
Жизнь шла и шла и вдруг –
Перешагнула в книжку.
Не плачь, не плачь, душа,
И не грусти об этом –
На пенсию пришла
Ты, кажется, поэтом.
Теперь не унывай
На полную катушку –
И книжки продавай,
И мужу жарь картошку!
Х Х Х
«Прочитайте стихи о любви!» -
Попросили на выступлении.
Словно храм на Нерли
Проступил на мгновение.
ХХХ
Сестре Ларисе
Ты уезжаешь, чтоб родить.
У мамы легче и спокойней.
А муж твой будет, как радист,
Волнуясь слушать телефоны.
Плывут в окне вагонном копны,
Поля простые и просторные –
Ну, как беременные кофты,
На одну пуговку застёгнутые.
Тебе всё время что-то кажется.
Но бережёт природа-мать
В тебе две веточки, два саженца…
Ты едешь к маме – мамой стать.
Х Х Х
Подснежник растёт правильно –
В ту сторону, откуда исходит свет.
И это основное правило.
На всём остальном можно поставить крест.
Но как раз остальное
нас больше всего интересует –
Не зря же на нём поставлен крест!
Да будет упомянуто всуе
Оно, остальное, самое, что не на есть!
Итак, подснежник живёт правильно –
Он тянется к солнцу, на цыпочках, вверх,
И это единственно верное правило,
А всё остальное –
че-ло-век.
ГРОЗНЫЙ СОНЕТ
Молнии разыскивают
В небе острые углы.
Гром углы разгрызывает
Челюстью кромешной мглы.
Начинается подряд
Всех стихий высвобожденье:
Камнепад и водопад,
Воздуха самосожженье.
Замыкают, коротят
Небеса – и тьма искрится!
И рукою, как котят,
Темень топит наши лица.
Ну, чего ты? Вот опять!
А хотели помириться…
ХХХ
Полдень чуть теплится зимний.
Чуткая роща линяет –
С кружев берёзовых иней
Медленно перлы роняет.
Миг задушевной погоды
Сводит метели на нет.
Чуткое эхо природы –
Русский наш менталитет.
УЛЫБКА СОНЕТА
Лошадь пьёт и не боится,
Погрузив глаза в ведро.
В брюхе булькает водица,
Наслаждается нутро.
Бабушка на табуретке
Дремлет и пасёт козу.
Малый на мотоциклетке
Носится на всём газу.
Под иконою тряпица,
Под тряпицей ноутбук –
Одиночество сам-друг.
Всё в хозяйстве пригодится.
И пространство в свой черёд
Подпирает огород.
Х Х Х
Я небо и земля.
- Не жмут?
- Да вроде, впору.
Рукой подать – поля.
К звезде – тропинка в гору.