Радио проверяют, Капает метроном. Память скользит по краю В городе ледяном.
Свет накренился серый, Не удержаться – вот Падаем в сорок первый Непоправимый год –
Люди умолкли сразу. Медленный ритм, отбой. Это проверка связи Нашей между собой.
***
Дед в прицел смотрел на фрицев. Внук читает про абьюз. Что в реальности творится, Он вообще не дует в ус.
Модных страхов легионы Заслоняют суть вещей – Век назад от мух подобных Отмахнулись бы вообще. В жирном воздухе теплицы Раздуваются они. Электронные страницы Заменяют жизни дни.
Что закажешь, то приносят. Можно всё, чего нельзя. Нас не жгут и не морозят, Чтобы тёпленькими взять.
***
Простились сады со славой Кленовой своей звезды, И над куполами лавры Сбиваются в клин кресты.
Подранок в груди курлычет. Куда нам лететь с тобой? Сырая земля привычней. Останемся. Примем бой.
***
Крестоносцы были в детстве, В юности – Толстой. Целый мир тебе в наследство. Властвуй, Бог с тобой. Но транжиришь на пустое Даровую жизнь, И веселье напускное Голову кружит.
Правда – как на дальней полке Дедова медаль: Светит в темноте без толку Дорогой металл.
Покрутил в руках, мальчишка, Спрятал – пусть лежит. А в свою не веришь – слишком Страшно заслужить.
***
Лучше быть, чем не быть. Просыпаюсь на бис. Пустота скалит зубы сквозь щели кулис.
Я творю – и неважно, что будет потом. Занимаюсь осмысленным делом, Очень нужным, вселяющим веру трудом – Как гимнастика перед расстрелом.
***
Мыкая счастье земное и сам стал земной, Но в небеса отправляю тоски позывной Так же, как в детстве, и так же не верю тайком В то, что насущная явь происходит со мной.
Вот уже сын мой серьёзно, как маленький принц, Спрашивает, кто под вечер зажёг фонари. Про провода отвечаю земным языком. Сын что-то подозревает, но не говорит.
Мы так похожи, а всё же разъединены – Правду свою говорить, что рассказывать сны. Спрячу слезу, глядя в небо, что сыплет снежком. Синее небо, звенящее от позывных.
***
Балет, академическая живопись, Социализм – Европа много нам дала нелживого, На чём стоим.
Хотя и своего у нас хорошего Полным-полно, Как было не принять того, что брошено, Оболгано?
Что для досуга сытого использовали, Для отдыха, Мы поняли и на вершину духа подняли, До облака.
Теперь всё это не для своеволия, А для огня. И то, что мы у вас самих усвоили, Вам не понять.
***
Помнишь, мы с тобою шли на озеро В день рожденья лягушачьих орд? Вся дорога прыгала, елозила Россыпями ювелирных морд.
Медленно, под ноги глядя с трепетом, Обходя несчастных лягушат, Пропустили радугу над берегом И двояковыпуклый закат.
Вязкой грязью осторожно хлюпая, Лес не увидали по пути. Мы щадили крохотное, хрупкое. Мы хотели правильно пройти.
***
Счёт пришёл от коммунальной службы: Свет и мусор – в этом весь мой долг. Вот такие жизненные нужды. Вот что зачисляется в итог.
Отче наш, когда бы долги наша Мы оплачивали по делам, То горька была бы эта чаша: Свет сожжённый, сотворённый хлам.
Добрые поступки, дети, музы – Этого всего по счёту нет. Только жизни повседневной мусор, И её же несомненный свет.