***
Радио проверяют,
Капает метроном.
Память скользит по краю
В городе ледяном.
Свет накренился серый,
Не удержаться – вот
Падаем в сорок первый
Непоправимый год –
Люди умолкли сразу.
Медленный ритм, отбой.
Это проверка связи
Нашей между собой.
***
Дед в прицел смотрел на фрицев.
Внук читает про абьюз.
Что в реальности творится,
Он вообще не дует в ус.
Модных страхов легионы
Заслоняют суть вещей –
Век назад от мух подобных
Отмахнулись бы вообще.
В жирном воздухе теплицы
Раздуваются они.
Электронные страницы
Заменяют жизни дни.
Что закажешь, то приносят.
Можно всё, чего нельзя.
Нас не жгут и не морозят,
Чтобы тёпленькими взять.
***
Простились сады со славой
Кленовой своей звезды,
И над куполами лавры
Сбиваются в клин кресты.
Подранок в груди курлычет.
Куда нам лететь с тобой?
Сырая земля привычней.
Останемся. Примем бой.
***
Крестоносцы были в детстве,
В юности – Толстой.
Целый мир тебе в наследство.
Властвуй, Бог с тобой.
Но транжиришь на пустое
Даровую жизнь,
И веселье напускное
Голову кружит.
Правда – как на дальней полке
Дедова медаль:
Светит в темноте без толку
Дорогой металл.
Покрутил в руках, мальчишка,
Спрятал – пусть лежит.
А в свою не веришь – слишком
Страшно заслужить.
***
Лучше быть, чем не быть. Просыпаюсь на бис.
Пустота скалит зубы сквозь щели кулис.
Я творю – и неважно, что будет потом.
Занимаюсь осмысленным делом,
Очень нужным, вселяющим веру трудом –
Как гимнастика перед расстрелом.
***
Мыкая счастье земное и сам стал земной,
Но в небеса отправляю тоски позывной
Так же, как в детстве, и так же не верю тайком
В то, что насущная явь происходит со мной.
Вот уже сын мой серьёзно, как маленький принц,
Спрашивает, кто под вечер зажёг фонари.
Про провода отвечаю земным языком.
Сын что-то подозревает, но не говорит.
Мы так похожи, а всё же разъединены –
Правду свою говорить, что рассказывать сны.
Спрячу слезу, глядя в небо, что сыплет снежком.
Синее небо, звенящее от позывных.
***
Балет, академическая живопись,
Социализм –
Европа много нам дала нелживого,
На чём стоим.
Хотя и своего у нас хорошего
Полным-полно,
Как было не принять того, что брошено,
Оболгано?
Что для досуга сытого использовали,
Для отдыха,
Мы поняли и на вершину духа подняли,
До облака.
Теперь всё это не для своеволия,
А для огня.
И то, что мы у вас самих усвоили,
Вам не понять.
***
Помнишь, мы с тобою шли на озеро
В день рожденья лягушачьих орд?
Вся дорога прыгала, елозила
Россыпями ювелирных морд.
Медленно, под ноги глядя с трепетом,
Обходя несчастных лягушат,
Пропустили радугу над берегом
И двояковыпуклый закат.
Вязкой грязью осторожно хлюпая,
Лес не увидали по пути.
Мы щадили крохотное, хрупкое.
Мы хотели правильно пройти.
***
Счёт пришёл от коммунальной службы:
Свет и мусор – в этом весь мой долг.
Вот такие жизненные нужды.
Вот что зачисляется в итог.
Отче наш, когда бы долги наша
Мы оплачивали по делам,
То горька была бы эта чаша:
Свет сожжённый, сотворённый хлам.
Добрые поступки, дети, музы –
Этого всего по счёту нет.
Только жизни повседневной мусор,
И её же несомненный свет.
Радио проверяют,
Капает метроном.
Память скользит по краю
В городе ледяном.
Свет накренился серый,
Не удержаться – вот
Падаем в сорок первый
Непоправимый год –
Люди умолкли сразу.
Медленный ритм, отбой.
Это проверка связи
Нашей между собой.
***
Дед в прицел смотрел на фрицев.
Внук читает про абьюз.
Что в реальности творится,
Он вообще не дует в ус.
Модных страхов легионы
Заслоняют суть вещей –
Век назад от мух подобных
Отмахнулись бы вообще.
В жирном воздухе теплицы
Раздуваются они.
Электронные страницы
Заменяют жизни дни.
Что закажешь, то приносят.
Можно всё, чего нельзя.
Нас не жгут и не морозят,
Чтобы тёпленькими взять.
***
Простились сады со славой
Кленовой своей звезды,
И над куполами лавры
Сбиваются в клин кресты.
Подранок в груди курлычет.
Куда нам лететь с тобой?
Сырая земля привычней.
Останемся. Примем бой.
***
Крестоносцы были в детстве,
В юности – Толстой.
Целый мир тебе в наследство.
Властвуй, Бог с тобой.
Но транжиришь на пустое
Даровую жизнь,
И веселье напускное
Голову кружит.
Правда – как на дальней полке
Дедова медаль:
Светит в темноте без толку
Дорогой металл.
Покрутил в руках, мальчишка,
Спрятал – пусть лежит.
А в свою не веришь – слишком
Страшно заслужить.
***
Лучше быть, чем не быть. Просыпаюсь на бис.
Пустота скалит зубы сквозь щели кулис.
Я творю – и неважно, что будет потом.
Занимаюсь осмысленным делом,
Очень нужным, вселяющим веру трудом –
Как гимнастика перед расстрелом.
***
Мыкая счастье земное и сам стал земной,
Но в небеса отправляю тоски позывной
Так же, как в детстве, и так же не верю тайком
В то, что насущная явь происходит со мной.
Вот уже сын мой серьёзно, как маленький принц,
Спрашивает, кто под вечер зажёг фонари.
Про провода отвечаю земным языком.
Сын что-то подозревает, но не говорит.
Мы так похожи, а всё же разъединены –
Правду свою говорить, что рассказывать сны.
Спрячу слезу, глядя в небо, что сыплет снежком.
Синее небо, звенящее от позывных.
***
Балет, академическая живопись,
Социализм –
Европа много нам дала нелживого,
На чём стоим.
Хотя и своего у нас хорошего
Полным-полно,
Как было не принять того, что брошено,
Оболгано?
Что для досуга сытого использовали,
Для отдыха,
Мы поняли и на вершину духа подняли,
До облака.
Теперь всё это не для своеволия,
А для огня.
И то, что мы у вас самих усвоили,
Вам не понять.
***
Помнишь, мы с тобою шли на озеро
В день рожденья лягушачьих орд?
Вся дорога прыгала, елозила
Россыпями ювелирных морд.
Медленно, под ноги глядя с трепетом,
Обходя несчастных лягушат,
Пропустили радугу над берегом
И двояковыпуклый закат.
Вязкой грязью осторожно хлюпая,
Лес не увидали по пути.
Мы щадили крохотное, хрупкое.
Мы хотели правильно пройти.
***
Счёт пришёл от коммунальной службы:
Свет и мусор – в этом весь мой долг.
Вот такие жизненные нужды.
Вот что зачисляется в итог.
Отче наш, когда бы долги наша
Мы оплачивали по делам,
То горька была бы эта чаша:
Свет сожжённый, сотворённый хлам.
Добрые поступки, дети, музы –
Этого всего по счёту нет.
Только жизни повседневной мусор,
И её же несомненный свет.