Автор: Николай Николаевский
Иду
Затишье перед бурей –
Мальчишеская дурь.
И мысль пронзила пулей:
Мне не хватает бурь.
Живу неторопливо,
Засасывает быт.
Искра! Беру огниво.
Качает и знобит.
Иду! Светло и крепко.
И хищная гроза
Надвинута, как кепка,
На самые глаза.
* * *
Закричала залетная птица
Или дождь мне ударил в лицо,
Все кругом не мелькает, а длится
И вступает со мною в родство.
Обопрусь о плечо косогора,
Погляжу я в глаза сентябрю.
Я смотрю без мольбы, без укора -
Хорошо я на это смотрю
Дождь за шиворот – мне не обида.
Я стою молодой и смешной.
И природа не делает вида
Будто счастлива встрече со мной.
Только вечер уже наступает.
Я хочу продолжения дня.
Хорошо, что со мною есть память
Лет на десять взрослее меня.
Будет счастье, но кто его знает,
Мне печали не хочется знать.
И береза меня провожает,
А другая выходит встречать.
* * *
В поле голом клен-кленок.
И его с лакейским тактом
Опрокинул наземь трактор,
Выбил почву из-под ног.
Тракторист, чумазый малый,
Спичкой дерево поджог –
Пожалел его, пожалуй…
В горле комом – клен, кленок.
Молчание
Вот настоящее молчанье:
Когда мне хочется кричать.
И ни за что не отвечать,
А в монастырь, на покаянье -
По-настоящему молчать.
И не шептаться, не шептаться,
А на семи ветрах трепаться.
В святое ересь обращать.
А если трудно – петь начать.
Молчанье будет продолжаться.
* * *
Живу. Спешу и медлю.
Мне грустно и светло.
Глазам своим не верю.
Курю. Хожу в кино.
Встречается – невзгоды,
И счастье иногда.
Проходят годы, моды.
Течет, течет вода.
Ни подлецов, ни мудрецов
Мои слова не стоят.
Что ждет меня в конце концов -
Меня не беспокоит.
* * *
Водится, верится в четные числа.
Ночью девчонка, зная, что ложь,
Вслед побежала, на шее повисла.
Долгая память - ждешь-бережешь.
Слезы в глазах, и стоит, коченея.
Век не встречаться. Глаз не сомкнуть.
Молит-неволит добрая фея:
Все воскресить или все зачеркнуть?
Ночью такой беззастенчиво темной -
Черное платье, белая брошь.
Руки в порыве, голос бездомный.
Долгая память - ждешь-бережешь.
* * *
Щекотливая осень,
Спрячь свою хитрецу.
Я соскучился очень
По родному лицу.
Я печалился вдосталь
О любимой, о ней.
С глаз долой было просто.
Вон из сердца сложней.
Я пишу, напоследок
Сжав всю горесть в горсти:
Если хочешь – проведай,
А не хочешь – прости.
Осень. Ветер в ударе.
Кружит листья и дни.
И листок календарный
Желтый, как и они.
* * *
В тихом омуте чертей
Видимо-невидимо.
Тем почетней – чем черней
Ходят независимо.
Тихий омут сам не рад,
Терпит, поднатужась.
Тихий омут – это ад.
Это – тихий ужас.
Военная весна
Но кто забудет про войну,
Когда такая перепалка,
Кто смерти ждет, а кто весну,
По пояс выбравшись из танка.
В крови, в чахоточном дыму
Весна роднее и больнее.
Идут сперва по-одному,
Потом дивизией за нею.
Не ради риска или славы -
Весна от Тулы до Литвы.
Передают: пробились травы
В фашистские тылы.
И там весна, не зная страха
Сирень вовсю цветет…
Весна ведет в атаку,
Когда война идет.
Иду
Затишье перед бурей –
Мальчишеская дурь.
И мысль пронзила пулей:
Мне не хватает бурь.
Живу неторопливо,
Засасывает быт.
Искра! Беру огниво.
Качает и знобит.
Иду! Светло и крепко.
И хищная гроза
Надвинута, как кепка,
На самые глаза.
* * *
Закричала залетная птица
Или дождь мне ударил в лицо,
Все кругом не мелькает, а длится
И вступает со мною в родство.
Обопрусь о плечо косогора,
Погляжу я в глаза сентябрю.
Я смотрю без мольбы, без укора -
Хорошо я на это смотрю
Дождь за шиворот – мне не обида.
Я стою молодой и смешной.
И природа не делает вида
Будто счастлива встрече со мной.
Только вечер уже наступает.
Я хочу продолжения дня.
Хорошо, что со мною есть память
Лет на десять взрослее меня.
Будет счастье, но кто его знает,
Мне печали не хочется знать.
И береза меня провожает,
А другая выходит встречать.
* * *
В поле голом клен-кленок.
И его с лакейским тактом
Опрокинул наземь трактор,
Выбил почву из-под ног.
Тракторист, чумазый малый,
Спичкой дерево поджог –
Пожалел его, пожалуй…
В горле комом – клен, кленок.
Молчание
Вот настоящее молчанье:
Когда мне хочется кричать.
И ни за что не отвечать,
А в монастырь, на покаянье -
По-настоящему молчать.
И не шептаться, не шептаться,
А на семи ветрах трепаться.
В святое ересь обращать.
А если трудно – петь начать.
Молчанье будет продолжаться.
* * *
Живу. Спешу и медлю.
Мне грустно и светло.
Глазам своим не верю.
Курю. Хожу в кино.
Встречается – невзгоды,
И счастье иногда.
Проходят годы, моды.
Течет, течет вода.
Ни подлецов, ни мудрецов
Мои слова не стоят.
Что ждет меня в конце концов -
Меня не беспокоит.
* * *
Водится, верится в четные числа.
Ночью девчонка, зная, что ложь,
Вслед побежала, на шее повисла.
Долгая память - ждешь-бережешь.
Слезы в глазах, и стоит, коченея.
Век не встречаться. Глаз не сомкнуть.
Молит-неволит добрая фея:
Все воскресить или все зачеркнуть?
Ночью такой беззастенчиво темной -
Черное платье, белая брошь.
Руки в порыве, голос бездомный.
Долгая память - ждешь-бережешь.
* * *
Щекотливая осень,
Спрячь свою хитрецу.
Я соскучился очень
По родному лицу.
Я печалился вдосталь
О любимой, о ней.
С глаз долой было просто.
Вон из сердца сложней.
Я пишу, напоследок
Сжав всю горесть в горсти:
Если хочешь – проведай,
А не хочешь – прости.
Осень. Ветер в ударе.
Кружит листья и дни.
И листок календарный
Желтый, как и они.
* * *
В тихом омуте чертей
Видимо-невидимо.
Тем почетней – чем черней
Ходят независимо.
Тихий омут сам не рад,
Терпит, поднатужась.
Тихий омут – это ад.
Это – тихий ужас.
Военная весна
Но кто забудет про войну,
Когда такая перепалка,
Кто смерти ждет, а кто весну,
По пояс выбравшись из танка.
В крови, в чахоточном дыму
Весна роднее и больнее.
Идут сперва по-одному,
Потом дивизией за нею.
Не ради риска или славы -
Весна от Тулы до Литвы.
Передают: пробились травы
В фашистские тылы.
И там весна, не зная страха
Сирень вовсю цветет…
Весна ведет в атаку,
Когда война идет.