Из трубы дымок поднимается

В это лето

Спарта не дала миру поэтов,

Слово «энергия» не переводится как Бог.

И усиленное питание в это лето

ничего не дало, как бы ты ни был готов.

И поэтому, восхищаясь мирами иными,

нам остается, по-философски взирая на жизнь,

наблюдать, как язык бугорками своими

преодолевает роскошную мысль.

* * *

На колодцах голуби пригрелись,

и опять хозяюшка зима

закрутила лютые метели,

посвела всех холодом с ума.

На колодцах голуби воркуют,

им тепла охота на заре,

о любви по-своему тоскуют,

дожидаясь лета в январе.

Да и я свои денечки трачу,

эх, как трачу, да не по часам,

что я в этой жизни только значу,

что я значу, я не знаю сам.

Дорогие, милые, родные,

сизари, деревья и трава,

вы такие милые, родные,

как в моей тетрадочке слова.

А березы, а березы гнуться,

новый день всплывает из ветвей,

и машины черные несутся,

на колодцах давят голубей.

* * *

Тихо. Пустынно. Колышется сад.

Солнце на небе пропало.

- Жилин с Костылиным в яме сидят, -

брат мне читает устало.

Под одеялом, испуган и тощ,

я победить всех мечтаю.

И надвигается темная ночь

сверху и снизу, и с краю.

Звезды рассыпались. Тень от оград

переливается важно.

Жилин с Костылиным в яме сидят.

Холодно. Глупо. И страшно.



На слух

Метель мелодию на слух

метет в сугробах затаенных,

и этот день похож на вслух

слов несколько произнесенных.

И служат лире тополя,

несутся с ветром от погони,

и это все конечно для

созданья в округе гармоний.

И тускло светятся огни,

трамваи крутят ритмы вальса,

и ты давай, вставай, иди –

хорошим делом занимайся.



Старинные деревни

Там, где могучие деревья,

два века радуясь, живут,

стоят старинные деревни

и люди светлые живут.

Умело ладят сбрую, стремя,

и у бревенчатых домов

там проступает словно время,

густая пакля из пазов.

Живи у них. Учись годами,

как на болотах сеять рожь.

Лишь ребятишкам – городами –

ты, парень, душу не тревожь.

* * *

Из трубы дымок поднимется,

рано люд людской встает.

Тучка с месяцем обнимется

и по небу проплывет.

На Заимке, на заимочке –

снег как молоко из крыночки.

На сибирской на заимочке –

ждет черемуха в косыночке...



Мысль

Ты коллекционируешь всё: осень, зиму и лето,

тишину и шум; только тишину меньше,

ведь шум по-китайски - это

иероглифы, изображающие трех женщин.

Ты знаешь: речь - это болезнь горла,

непослушная, как рысь.

Мало говоришь, зная, что не всегда тебе повезёт.

И дороже всех мыслей тебе - одинокая мысль:

береженого Бог бережет.

* * *

Струйкой дым понесло.Тишина.

Запечалилась в небе луна,

Ну и пусть,мне печаль не страшна,

Главное,что есть ты у меня.

Про себя втихаря помолюсь,

Закурю и опять зарекусь,

Жаль,что только сейчас понял я -

Главное,что есть ты у меня.

А ты там,там,там,где смородина растет,

и берёза тонким прутиком песок метёт,

а ты там,где весна,

а я здесь ,где зима,

главное,что есть ты у меня.

Фотографию нежно храню,

ты смеёшься на ней,я кричу,

я вернусь,по-другому нельзя,

потому что есть ты у меня.

Вновь поход,и опять мы идем,

ловим воздух,как лошади ,ртом,

ну и пусть впереди западня -

главное,что есть ты у меня.

* * *

Отчего так в России березы шумят?-

Отчего белоствольные всё понимают,

у дорог, приклонившись по ветру, стоят

И листву так печально кидают.

Я пойду по дороге, простору я рад,

Может, это лишь всё, что я в жизни узнаю:

Отчего так печальные листья летят,

Под рубахою душу лаская.

А на сердце опять горячо-горячо,

И опять ,всё опять без ответа,

А листочек с березки упал на плечо,

Он как я оторвался от веток.

Оглянусь на деревню, махну ей рукой,

Сердце то запоет, то заноет,

И старик по привычке жердями за мной

Молчаливо дорогу закроет.

Отчего так в России березы шумят?-

Отчего хорошо так гармошка играет,-

Пальцы ветром по кнопочкам враз пролетят,

А последняя, эх, западает.