Чем был оплачен наш союз? Удачей лёгких разговоров? Но мы сухим хранили порох Под гранж и неизбежный блюз.
Как нежен и податлив город. Я даже утверждать боюсь, Что было лучше на наш вкус, Лихие – двадцать, злые – сорок?
Но изменились времена, На плечи рухнула страна, Смешала мысли ностальгия, И мы, почти достав до дна, Как только началась война, Себя увидели другими.
СЕВЕРНОЕ
и летит моя трость... С. Е.
Не знаю сам, как это вытерпеть, В морозы снег до боли чист, Нависли небеса над Вытегрой, Звон колокольный бьёт, как хлыст.
Пасть на колени перед Троицей: Помилуй нас который раз. А надо просто успокоиться И двинуть к югу, на Донбасс.
Само всё это не рассеется, Не отыскать судьбы верней. Была бы Родина, Россеюшка, А мы уж как-нибудь при ней.
*** Наступление, отступление, Привыкаем уже вполне К новостям из другого времени В той же самой стране.
Ира после работы – дома, Сыну к ужину – пирожки. Осточертели знакомые, Неуместные их звонки.
Сын корпит над картой Евразии, Вроде мальчику спать пора. Этим вечером нету связи С Николаем. Была вчера.
Ира печь пироги мастерица. Сын на Колю похож. Родной. Интересно, что Коле снится Там на линии, под Кременной.
Будет лето, и будет солнце, И ликующая страна. Обязательно Коля вернётся. Ира до сих пор влюблена.
*** В позициях путаница. Неужели от нас что-то ещё останется? Мне же снятся донецкие сны. Поезд. В степи небольшая станция. Старухи продают абрикосы за много лет до войны.
Предыдущую они хорошо повидали, Прожили, отплакали, отпели, обговорили. Конечно, жизнь немного другой должна была быть в идеале, Но внуки сыты-одеты. Мёртвое дело мрия.
Фотографии в красном углу. Дом, у некоторых даже с газом. Растёт всё, что захочешь. Что ещё надо-то? Бог ты мой! Поезд стоит три минуты. Трогается, и сразу Пустеет перрон. Старухи спешат домой.
Так было когда-то. И будет. Пока же перерезанные дороги. Один единственный поезд из Макеевки до Успенки. Весеннее светит солнце. И паренёк одноногий Курит, прислонившись к полуразрушенной стенке.
*** Когда солдат идёт на террикон, Нет сил на многословие с вершины. А кто-то проповедует осины, Укрывшись этой правдой целиком.
Болтают про домашние дела, Лелеют стилистические споры, Один отжёг, другая не жила, У третьей заживёт, но, жаль, не скоро.
Свинцовый ветер обжигает плоть, Дешёвый вечер обещает щастье. Без умиления глядит Господь На наши тупики и разногласия.
*** Принял войну или проклял войну, Вот он, раздел на страну и страну, Вот он, расчёт на своих и чужих, Время за горло, эпоха под дых.
Что там Делёз или твой Бодрийяр, Ссоры до слёз или пьяный угар, Были-шутили, а встали всерьёз, Дали ответ на последний вопрос.
Где твоя Родина, Божья роса, Наша земля или те небеса, С кем твоё слово, каков твой словарь, Гость, Господин мой, Господь, Государь.
Нечего спорить. У каждого – свой. В омут – с надеждой. Во тьму – с головой.
*** На пути из внутреннего мира во внешний Споры, поражения, переправы. Кира любит черешню, Николай – славу.
Император лелеет планы, Судья – законы, Надломленное меццо-сопрано, Семьдесят восемь оборотов антикварного патефона.
В камне тонкой огранки, если присмотреться – едва различима – Стягивает через голову платье возлюбленная рудознатца. У каждого свои причины, Чтобы остаться.
*** Проиграть-выиграть, выиграть-проиграть, Это вовсе, как мне кажется, не футбол. Куда ты пошёл? Пора умирать. Спрашиваю: куда ты пошёл?
Одни говорят – ввысь. Другие командуют: вниз. Самые оптимистичные предполагают, что выберешь как-нибудь сам, Тем более, можешь выбрать земную жизнь, Приглядевшись к нарисованным небесам.
Вот уж мне оптимисты. Бывал же и я таким, Следил, как Луна подсвечивает край серебряных облаков, Ложится туман, поднимается дым, Пар стоит над рекой.
Чтоб под колёса дорога в тысячный раз легла, Чтоб ещё раз, хоть краем, кому-нибудь повезло, Надо оставить в доме немного тепла, Беречь тепло.
*** Благослови, Господи, долины и реки, Благослови гладиолусы и полынь, Прими, что есть хорошего в человеке, А иное отринь.
Тяжелы грехи наши, и год за годом Не становится слаще водка и крепче сон. Если и очищаемся – только мёдом С начальных времён.
Рядом война, но всё равно встречаем рассветы, Провожаем закаты, воздвигаем стены вранья. Не оставляй нас, Господи, глядя на это, Услади Горькия люди Твоя.
*** Не плачь, жено. Наша судьба темна. Из трясины, из плена, когда не достать до дна, Очевидна, То есть видна, Родина, Призрачная страна. Которую не вышло оставить или остановить, С которой выпало стоять на своём, Где наш род, где нам быть, Где наш дом. От Владимира до Юрьева дорога лежит по всхолмиям и полям, От Казани до Нижнего – по берегам реки, От Питера к Пскову и дальше – к пещерам и монастырям, Стоят, как свечи, старухи и старики. У них бесконечный Великий Пост, Большое стояние за живых.