Андрей Полонский
СОНЕТ К АР
Чем был оплачен наш союз?
Удачей лёгких разговоров?
Но мы сухим хранили порох
Под гранж и неизбежный блюз.
Как нежен и податлив город.
Я даже утверждать боюсь,
Что было лучше на наш вкус,
Лихие – двадцать, злые – сорок?
Но изменились времена,
На плечи рухнула страна,
Смешала мысли ностальгия,
И мы, почти достав до дна,
Как только началась война,
Себя увидели другими.
СЕВЕРНОЕ
и летит моя трость...
С. Е.
Не знаю сам, как это вытерпеть,
В морозы снег до боли чист,
Нависли небеса над Вытегрой,
Звон колокольный бьёт, как хлыст.
Пасть на колени перед Троицей:
Помилуй нас который раз.
А надо просто успокоиться
И двинуть к югу, на Донбасс.
Само всё это не рассеется,
Не отыскать судьбы верней.
Была бы Родина, Россеюшка,
А мы уж как-нибудь при ней.
***
Наступление, отступление,
Привыкаем уже вполне
К новостям из другого времени
В той же самой стране.
Ира после работы – дома,
Сыну к ужину – пирожки.
Осточертели знакомые,
Неуместные их звонки.
Сын корпит над картой Евразии,
Вроде мальчику спать пора.
Этим вечером нету связи
С Николаем. Была вчера.
Ира печь пироги мастерица.
Сын на Колю похож. Родной.
Интересно, что Коле снится
Там на линии, под Кременной.
Будет лето, и будет солнце,
И ликующая страна.
Обязательно Коля вернётся.
Ира до сих пор влюблена.
***
В позициях путаница.
Неужели от нас что-то ещё останется?
Мне же снятся донецкие сны.
Поезд. В степи небольшая станция.
Старухи продают абрикосы за много лет до войны.
Предыдущую они хорошо повидали,
Прожили, отплакали, отпели, обговорили.
Конечно, жизнь немного другой должна была быть в идеале,
Но внуки сыты-одеты. Мёртвое дело мрия.
Фотографии в красном углу. Дом, у некоторых даже с газом.
Растёт всё, что захочешь. Что ещё надо-то? Бог ты мой!
Поезд стоит три минуты. Трогается, и сразу
Пустеет перрон. Старухи спешат домой.
Так было когда-то. И будет. Пока же перерезанные дороги.
Один единственный поезд из Макеевки до Успенки.
Весеннее светит солнце. И паренёк одноногий
Курит, прислонившись к полуразрушенной стенке.
***
Когда солдат идёт на террикон,
Нет сил на многословие с вершины.
А кто-то проповедует осины,
Укрывшись этой правдой целиком.
Болтают про домашние дела,
Лелеют стилистические споры,
Один отжёг, другая не жила,
У третьей заживёт, но, жаль, не скоро.
Свинцовый ветер обжигает плоть,
Дешёвый вечер обещает щастье.
Без умиления глядит Господь
На наши тупики и разногласия.
***
Принял войну или проклял войну,
Вот он, раздел на страну и страну,
Вот он, расчёт на своих и чужих,
Время за горло, эпоха под дых.
Что там Делёз или твой Бодрийяр,
Ссоры до слёз или пьяный угар,
Были-шутили, а встали всерьёз,
Дали ответ на последний вопрос.
Где твоя Родина, Божья роса,
Наша земля или те небеса,
С кем твоё слово, каков твой словарь,
Гость, Господин мой, Господь, Государь.
Нечего спорить. У каждого – свой.
В омут – с надеждой. Во тьму – с головой.
***
На пути из внутреннего мира во внешний
Споры, поражения, переправы.
Кира любит черешню,
Николай – славу.
Император лелеет планы,
Судья – законы,
Надломленное меццо-сопрано,
Семьдесят восемь оборотов антикварного патефона.
В камне тонкой огранки, если присмотреться – едва различима –
Стягивает через голову платье возлюбленная рудознатца.
У каждого свои причины,
Чтобы остаться.
***
Проиграть-выиграть, выиграть-проиграть,
Это вовсе, как мне кажется, не футбол.
Куда ты пошёл? Пора умирать.
Спрашиваю: куда ты пошёл?
Одни говорят – ввысь. Другие командуют: вниз.
Самые оптимистичные предполагают, что выберешь как-нибудь сам,
Тем более, можешь выбрать земную жизнь,
Приглядевшись к нарисованным небесам.
Вот уж мне оптимисты. Бывал же и я таким,
Следил, как Луна подсвечивает край серебряных облаков,
Ложится туман, поднимается дым,
Пар стоит над рекой.
Чтоб под колёса дорога в тысячный раз легла,
Чтоб ещё раз, хоть краем, кому-нибудь повезло,
Надо оставить в доме немного тепла,
Беречь тепло.
***
Благослови, Господи, долины и реки,
Благослови гладиолусы и полынь,
Прими, что есть хорошего в человеке,
А иное отринь.
Тяжелы грехи наши, и год за годом
Не становится слаще водка и крепче сон.
Если и очищаемся – только мёдом
С начальных времён.
Рядом война, но всё равно встречаем рассветы,
Провожаем закаты, воздвигаем стены вранья.
Не оставляй нас, Господи, глядя на это,
Услади
Горькия люди Твоя.
***
Не плачь, жено.
Наша судьба темна.
Из трясины, из плена,
когда не достать до дна,
Очевидна,
То есть видна,
Родина,
Призрачная страна.
Которую не вышло оставить или остановить,
С которой выпало стоять на своём,
Где наш род, где нам быть,
Где наш дом.
От Владимира до Юрьева дорога лежит по всхолмиям и полям,
От Казани до Нижнего – по берегам реки,
От Питера к Пскову и дальше – к пещерам и монастырям,
Стоят, как свечи, старухи и старики.
У них бесконечный Великий Пост,
Большое стояние за живых.
Каждый русский погост
Молится за своих.
СОНЕТ К АР
Чем был оплачен наш союз?
Удачей лёгких разговоров?
Но мы сухим хранили порох
Под гранж и неизбежный блюз.
Как нежен и податлив город.
Я даже утверждать боюсь,
Что было лучше на наш вкус,
Лихие – двадцать, злые – сорок?
Но изменились времена,
На плечи рухнула страна,
Смешала мысли ностальгия,
И мы, почти достав до дна,
Как только началась война,
Себя увидели другими.
СЕВЕРНОЕ
и летит моя трость...
С. Е.
Не знаю сам, как это вытерпеть,
В морозы снег до боли чист,
Нависли небеса над Вытегрой,
Звон колокольный бьёт, как хлыст.
Пасть на колени перед Троицей:
Помилуй нас который раз.
А надо просто успокоиться
И двинуть к югу, на Донбасс.
Само всё это не рассеется,
Не отыскать судьбы верней.
Была бы Родина, Россеюшка,
А мы уж как-нибудь при ней.
***
Наступление, отступление,
Привыкаем уже вполне
К новостям из другого времени
В той же самой стране.
Ира после работы – дома,
Сыну к ужину – пирожки.
Осточертели знакомые,
Неуместные их звонки.
Сын корпит над картой Евразии,
Вроде мальчику спать пора.
Этим вечером нету связи
С Николаем. Была вчера.
Ира печь пироги мастерица.
Сын на Колю похож. Родной.
Интересно, что Коле снится
Там на линии, под Кременной.
Будет лето, и будет солнце,
И ликующая страна.
Обязательно Коля вернётся.
Ира до сих пор влюблена.
***
В позициях путаница.
Неужели от нас что-то ещё останется?
Мне же снятся донецкие сны.
Поезд. В степи небольшая станция.
Старухи продают абрикосы за много лет до войны.
Предыдущую они хорошо повидали,
Прожили, отплакали, отпели, обговорили.
Конечно, жизнь немного другой должна была быть в идеале,
Но внуки сыты-одеты. Мёртвое дело мрия.
Фотографии в красном углу. Дом, у некоторых даже с газом.
Растёт всё, что захочешь. Что ещё надо-то? Бог ты мой!
Поезд стоит три минуты. Трогается, и сразу
Пустеет перрон. Старухи спешат домой.
Так было когда-то. И будет. Пока же перерезанные дороги.
Один единственный поезд из Макеевки до Успенки.
Весеннее светит солнце. И паренёк одноногий
Курит, прислонившись к полуразрушенной стенке.
***
Когда солдат идёт на террикон,
Нет сил на многословие с вершины.
А кто-то проповедует осины,
Укрывшись этой правдой целиком.
Болтают про домашние дела,
Лелеют стилистические споры,
Один отжёг, другая не жила,
У третьей заживёт, но, жаль, не скоро.
Свинцовый ветер обжигает плоть,
Дешёвый вечер обещает щастье.
Без умиления глядит Господь
На наши тупики и разногласия.
***
Принял войну или проклял войну,
Вот он, раздел на страну и страну,
Вот он, расчёт на своих и чужих,
Время за горло, эпоха под дых.
Что там Делёз или твой Бодрийяр,
Ссоры до слёз или пьяный угар,
Были-шутили, а встали всерьёз,
Дали ответ на последний вопрос.
Где твоя Родина, Божья роса,
Наша земля или те небеса,
С кем твоё слово, каков твой словарь,
Гость, Господин мой, Господь, Государь.
Нечего спорить. У каждого – свой.
В омут – с надеждой. Во тьму – с головой.
***
На пути из внутреннего мира во внешний
Споры, поражения, переправы.
Кира любит черешню,
Николай – славу.
Император лелеет планы,
Судья – законы,
Надломленное меццо-сопрано,
Семьдесят восемь оборотов антикварного патефона.
В камне тонкой огранки, если присмотреться – едва различима –
Стягивает через голову платье возлюбленная рудознатца.
У каждого свои причины,
Чтобы остаться.
***
Проиграть-выиграть, выиграть-проиграть,
Это вовсе, как мне кажется, не футбол.
Куда ты пошёл? Пора умирать.
Спрашиваю: куда ты пошёл?
Одни говорят – ввысь. Другие командуют: вниз.
Самые оптимистичные предполагают, что выберешь как-нибудь сам,
Тем более, можешь выбрать земную жизнь,
Приглядевшись к нарисованным небесам.
Вот уж мне оптимисты. Бывал же и я таким,
Следил, как Луна подсвечивает край серебряных облаков,
Ложится туман, поднимается дым,
Пар стоит над рекой.
Чтоб под колёса дорога в тысячный раз легла,
Чтоб ещё раз, хоть краем, кому-нибудь повезло,
Надо оставить в доме немного тепла,
Беречь тепло.
***
Благослови, Господи, долины и реки,
Благослови гладиолусы и полынь,
Прими, что есть хорошего в человеке,
А иное отринь.
Тяжелы грехи наши, и год за годом
Не становится слаще водка и крепче сон.
Если и очищаемся – только мёдом
С начальных времён.
Рядом война, но всё равно встречаем рассветы,
Провожаем закаты, воздвигаем стены вранья.
Не оставляй нас, Господи, глядя на это,
Услади
Горькия люди Твоя.
***
Не плачь, жено.
Наша судьба темна.
Из трясины, из плена,
когда не достать до дна,
Очевидна,
То есть видна,
Родина,
Призрачная страна.
Которую не вышло оставить или остановить,
С которой выпало стоять на своём,
Где наш род, где нам быть,
Где наш дом.
От Владимира до Юрьева дорога лежит по всхолмиям и полям,
От Казани до Нижнего – по берегам реки,
От Питера к Пскову и дальше – к пещерам и монастырям,
Стоят, как свечи, старухи и старики.
У них бесконечный Великий Пост,
Большое стояние за живых.
Каждый русский погост
Молится за своих.