Наталья Сенн
Счастье состоит из жизни
***
Ты бесконечен, потому что вечно
Я научилась целовать твою ладонь.
До ноготка, до глубины сердечной
Губами жаркими меня затронь.
Ты помнишь лето?
Все моря нам были
Немножечко поглубже чайных блюд.
Ты помнишь осень? Мы себя забыли,
И не искали на зиму приют.
Ты помнишь, помнишь? Мне твои ладони
Казались слаще самых спелых слив.
Пусть я всегда была тебя бездонней,
Сама тону в объятиях твоих.
Из цикла «Радоница»
Муравейник на могиле - жизнь сильней!
Мертвые цветы из яркой ткани.
К деду мы приводим сыновей,
Чтобы прошлое потрогали руками.
***
Горе горькое стало печалью,
Туча черная стала светлой.
Над могилкою дети качают
Свежей зелени тонкую ветку.
***
Сначала хочется свободы, стран, миров.
Сначала хочется быть умной и желанной.
Потом хватает песен у костров,
И, если можно, стать женой и мамой.
А, уходя, вздыхаешь у дверей.
Как мало жизни, мало, мало, мало!
Ничем не согревался ты скорей,
Чем маминым лоскутным одеялом.
***
Что я значу во вселенной? Очень много.
Что я значу во вселенной? Ни-че-го.
Я – дорога, бесконечная дорога.
Я – тропинка возле дома моего.
***
Дописанные письма ничего не ищут так,
Как теплых рук и ласковых ответов.
Тебе напомнит память бег тропинки, лай собак
И детские, забавные секреты.
Сложу себя в пустой, незапечатанный конверт
И брошу в ящик, хлопнув крышкой громко,
И полечу счастливой в шумный город, на проспект,
С открыткой новогоднею к сестренке.
***
Утро, кофе, жду звонка.
Я давно живу на свете.
И хватает мне пока,
Что вокруг смеются дети.
Что в окошко солнце бьется,
Голос в трубке ближе ближних.
Счастье просто достается,
Счастье состоит из жизни.
Тамаре Рубцовой
Цветы лежали на полу,
Мы плакали о Вас.
И огонек свечи в углу
Горел, горел, не гас.
Иван Предтеча звал с собой,
Мы отпевали путь
Туда, где с ветром и травой
Ты сможешь отдохнуть.
Кусаю губы, слезы лью,
Не верю и пока
Я настержь двери отворю
И буду ждать звонка.
***
Хочется плакать, плакать и плакать,
Чтоб слезы уплыли морем,
Хочется, чтобы зашло закатом
Горе.
Хочется, хочется, хочется, хочется,
Как мне себя простить?
Чтобы не плакать над умершей дочерью,
К Богу ее отпустить.
9 мая
Наше русское воинство - светлое воинство,
Бело-красное. С черным от боли лицом.
Материнство сердешное, что же так воешь-то?
Твои дети не значатся в рядах подлецов.
Наше русское рыцарство - юное, с проседью.
Ничего не забыли мы. Никому не должны!
Наши флаги, которые в бой вы уносите,
Русским снегом и небом, русской кровью полны.
***
Перетерла на кухне посуду,
«Перемыла» подругам кости.
Больше так никогда не буду!
Больше я не желаю злости!
Но снова куча немытых ложек,
Мысли маху дали опять.
Может, чуточку все-таки можно
Мне подружек моих предать?
***
Он куда-то уезжает?
Он куда-то уезжает?
Он кого-то провожает?
Или нет его совсем.
Он фантом, придумка, сказка,
Где-то ложь, а где-то чудо.
Я искать его не буду,
Он давно на поезд сел.
Он вошел в туннель вагона,
Он исчез за поворотом,
Он ступает осторожно
С неба прямо на карниз.
И когда из первых встречных
Мне его напомнит кто-то,
Я, случайно заглядевшись,
Опущу ресницы вниз.
Он такой же, как другие,
Только он давно уехал.
А другие часто будут
Мимо окон проходить.
И, когда они смеются,
Грустно мне и не до смеха,
Потому, что было просто
С ним глазами говорить.
Он куда-то уезжает?
Он кого-то провожает?
А другие верят в чудо,
Дожидаются весны.
Я искать его не буду,
Он давно уже уехал.
Я брожу по переулкам
И смотрю чужие сны.
Счастье состоит из жизни
***
Ты бесконечен, потому что вечно
Я научилась целовать твою ладонь.
До ноготка, до глубины сердечной
Губами жаркими меня затронь.
Ты помнишь лето?
Все моря нам были
Немножечко поглубже чайных блюд.
Ты помнишь осень? Мы себя забыли,
И не искали на зиму приют.
Ты помнишь, помнишь? Мне твои ладони
Казались слаще самых спелых слив.
Пусть я всегда была тебя бездонней,
Сама тону в объятиях твоих.
Из цикла «Радоница»
Муравейник на могиле - жизнь сильней!
Мертвые цветы из яркой ткани.
К деду мы приводим сыновей,
Чтобы прошлое потрогали руками.
***
Горе горькое стало печалью,
Туча черная стала светлой.
Над могилкою дети качают
Свежей зелени тонкую ветку.
***
Сначала хочется свободы, стран, миров.
Сначала хочется быть умной и желанной.
Потом хватает песен у костров,
И, если можно, стать женой и мамой.
А, уходя, вздыхаешь у дверей.
Как мало жизни, мало, мало, мало!
Ничем не согревался ты скорей,
Чем маминым лоскутным одеялом.
***
Что я значу во вселенной? Очень много.
Что я значу во вселенной? Ни-че-го.
Я – дорога, бесконечная дорога.
Я – тропинка возле дома моего.
***
Дописанные письма ничего не ищут так,
Как теплых рук и ласковых ответов.
Тебе напомнит память бег тропинки, лай собак
И детские, забавные секреты.
Сложу себя в пустой, незапечатанный конверт
И брошу в ящик, хлопнув крышкой громко,
И полечу счастливой в шумный город, на проспект,
С открыткой новогоднею к сестренке.
***
Утро, кофе, жду звонка.
Я давно живу на свете.
И хватает мне пока,
Что вокруг смеются дети.
Что в окошко солнце бьется,
Голос в трубке ближе ближних.
Счастье просто достается,
Счастье состоит из жизни.
Тамаре Рубцовой
Цветы лежали на полу,
Мы плакали о Вас.
И огонек свечи в углу
Горел, горел, не гас.
Иван Предтеча звал с собой,
Мы отпевали путь
Туда, где с ветром и травой
Ты сможешь отдохнуть.
Кусаю губы, слезы лью,
Не верю и пока
Я настержь двери отворю
И буду ждать звонка.
***
Хочется плакать, плакать и плакать,
Чтоб слезы уплыли морем,
Хочется, чтобы зашло закатом
Горе.
Хочется, хочется, хочется, хочется,
Как мне себя простить?
Чтобы не плакать над умершей дочерью,
К Богу ее отпустить.
9 мая
Наше русское воинство - светлое воинство,
Бело-красное. С черным от боли лицом.
Материнство сердешное, что же так воешь-то?
Твои дети не значатся в рядах подлецов.
Наше русское рыцарство - юное, с проседью.
Ничего не забыли мы. Никому не должны!
Наши флаги, которые в бой вы уносите,
Русским снегом и небом, русской кровью полны.
***
Перетерла на кухне посуду,
«Перемыла» подругам кости.
Больше так никогда не буду!
Больше я не желаю злости!
Но снова куча немытых ложек,
Мысли маху дали опять.
Может, чуточку все-таки можно
Мне подружек моих предать?
***
Он куда-то уезжает?
Он куда-то уезжает?
Он кого-то провожает?
Или нет его совсем.
Он фантом, придумка, сказка,
Где-то ложь, а где-то чудо.
Я искать его не буду,
Он давно на поезд сел.
Он вошел в туннель вагона,
Он исчез за поворотом,
Он ступает осторожно
С неба прямо на карниз.
И когда из первых встречных
Мне его напомнит кто-то,
Я, случайно заглядевшись,
Опущу ресницы вниз.
Он такой же, как другие,
Только он давно уехал.
А другие часто будут
Мимо окон проходить.
И, когда они смеются,
Грустно мне и не до смеха,
Потому, что было просто
С ним глазами говорить.
Он куда-то уезжает?
Он кого-то провожает?
А другие верят в чудо,
Дожидаются весны.
Я искать его не буду,
Он давно уже уехал.
Я брожу по переулкам
И смотрю чужие сны.