ХАБАРОВ Александр Игоревич (1954–2020) родился в Севастополе. Учился в мореходном училище, окончил Крымский государственный университет. Работал матросом-рулевым, инструктором-спелеологом, наладчиком ЭВМ, журналистом. Публиковался в газетах, журналах, на электронных поэтических площадках: «Литературная газета», «Литературная Россия», «Москва», «Юность», «Нева», «Простор», «Гостиная». Автор восьми книг, среди которых сборники стихотворений, романы, публицистические исследования. Лауреат многочисленных премий. Член Союза писателей России с 1996 года. Жил в Москве.
АНГЕЛ МЕНЯ ПОДОБРАЛ
РУБАШЕЧКА
Привет, страна моя льняная, Моя рубашечка-страна, В тебе родился я, родная, И обносил тебя сполна. Давно бы мне сменить одёжку, Совлечь особенную стать – Да не найду никак застёжку, А через голову не снять. Да что там! Как-то раз бандюги: «Сымай! – кричат. – А то под нож!» А я сказал им, гадам: «Други! Её и пулей не возьмёшь». Она проста и невесома, Она, как ноша, тяжела, Она из льда, из чернозёма, На ней кресты да купола. Тут не до модного каприза, Не до размера и числа. Ведь это ангельская риза, А к человеку приросла.
* * *
Свято место пусто не бывает. По ночам там ветер завывает, в полдень – ночь кемарит в уголке. Или забредёт какой прохожий, на простого ангела похожий, с посохом ореховым в руке. Снимет он треух пятирублёвый, огласит молитвою суровой до камней разграбленный алтарь, и придут лисица да волчица, чтобы той молитве научиться... «Здравствуй, – он им скажет, – Божья тварь...» Солнце глянет в чёрные отверстья, голуби, как добрые известья, разлетятся в дальние края. Грянет с неба благовест усталый, и заплачет ангел запоздалый... «Здравствуй, – скажет, – Родина моя...»
* * *
Я всегда пребывал на последних ролях В шумных пиршествах, в обществах жрущих. Я всегда умирал на бескрайних полях, Где совсем уж не видно живущих. Я шатался по травам, свободен и бос, Обходя пропускные заставы По тропинкам, вдоль сталинских лесополос, По окраинам хлебной державы. И теперь я лежу посредине земли, Где бессмертники дремлют хорами. Жду с востока зари, чтобы ноги несли К безымянным домам за буграми. Со штанин поснимаю сухие репьи, Добреду кое-как до сельмага... Оживу за измятые эти рубли И воскресну в траве у оврага. Простучит за пригорком Саратов – Москва, Просвистят реактивные звуки, И склонится к России моя голова, В ледяные отцовские руки.
ЭХО ПСАЛТЫРИ
Воскреснет Бог, и разбегутся мрази, что хаяли в азарте и экстазе земныя и небесныя Творца; помчатся в никуда, не зная броду, и расточатся в мрачную свободу безвременья, безбожья и волчца. Воскреснет Бог, и расползутся гады, лица Его бегут, им нет награды за ненависть, гордыню и корысть. Возрадуются вдовы, дети малы; садами зашумят лесоповалы, дежурный херувим запишет: «Бысть…» Воскреснет Бог, и распадутся сети, все голуби взлетят, и все на свете бессмертники сквозь смерть произрастут; коль снег занёс – зверьё отроет лазы, всех тонущих – удержат водолазы, пожарные – пылающих спасут.
СМЕРТЬ
Как ни вертись, а умирать придётся… Да где же смерть? А вот она, крадётся, на лимузине поддаёт газку, с подельничком стаканчик допивает, кудлатым псом у дома завывает и тянется к запястьям и к виску. Она живёт в тепле светло и сыто, фигурки наши лепит из пластита, обводит красным чёрную беду, железо плавит, мылом трёт швартовы, скребётся в дверь, и мы уже готовы поверить в технологии вуду, в судьбу-злодейку, в неизбежность рока, в бессмысленные речи лжепророка, в безумный сон, в газетный полубред. Листаем гороскопы, рвём страницы… Могли бы жить как лилии и птицы И знали бы, что смерти вовсе нет.
* * * о. Анатолию Кудинову
Что по снежку ледяному, что по камням мостовых – всё мне едино, иному, тенью шагать средь живых. Волны вокруг или войны – только одно на уме: «Мёртвые, будьте покойны, дети, не плачьте во тьме». Всё переменится утром: чёрное, стань золотым! Стань, недалёкое, мудрым, стань, ледяное, святым! Сторож я был или странник, воду менял на вино или на возгласах ранних плакал с собой заодно – нынче у самого края ангел меня подобрал. Что я шептал, умирая? И для чего умирал?
ЧЕСТЕН, КАК СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА
Как легко было писать о Саше, его стихах, когда он был жив. И так трудно, когда его не стало…
Раньше я писала, фактически всегда обращаясь к нему лично, потому что в первую очередь это нужно было ему: всегда жадно ловил каждое слово читателя, слушателя, критика, как любой поэт, искал и ждал понимания, сопереживания. И любви, которой ему так не хватало.
Да, любовь очень, очень нужна поэтам! Не успех и популярность – минутные удовольствия, а подлинная любовь к поэзии. К его поэзии – конкретного человека, в муках создающего чудо.
Саша говорил, что вся жизнь состоит из удивительных встреч, чудес и приключений: «Многие тысячи, сотни тысяч людей прошли через мою жизнь, но немногие оставили следы, которые и сейчас различимы на этой длинной и пыльной дороге. В 1983 году, какой-то зимней ночью, я со слезами на глазах слушал по радио Би-би-си сквозь шумы кагэбэшных помех повесть Леонида Бородина «Третья правда», но и предположить себе не мог, что через 20 лет мы с ним, давно уже главным редактором журнала «Москва», будем ехать в одной машине в Ярославль и ссориться по моей нетрезвой вине». Встречу с великим русским писателем Леонидом Ивановичем Бородиным он считал очень важной для себя. Наверное, с той поры у Саши сформировалась цель – стать сотрудником журнала «Москва». И он стал им (к сожалению, когда Бородина уже не было на свете) – заведовал редакцией поэзии. И сам повлиял на судьбы многих людей: чутьё на хорошие стихи, настоящую поэзию, понимание подлинной литературы у Хабарова были врождённые.
Он родился 11 февраля 1954 года в Севастополе, навсегда сохранил связь с этим городом-героем, посвятил ему многие стихотворения. И по месту рождения, если можно так сказать, и по сути своей Саша был настоящим романтиком – первой его мечтой стала мореходка. Поступил в мореходное училище. Но захотелось большего, его поманил университет – и вот он, упорный, уже учится в Крымском государственном университете. Потом, конечно, его помотало по жизни: работал матросом-рулевым, инструктором-спелеологом, наладчиком ЭВМ, журналистом, словно пытался познать себя, выбрать настоящее дело.
И нашёл его – он стал поэтом. Невозможно было не заметить его стихи, и Сашу поддержали многие известные и состоявшиеся литераторы. Он рассказывал: «В 1989 году я получил свой первый гонорар за книгу стихов «Спаси меня», вышедшую в издательстве «Молодая гвардия» благодаря Святославу Рыбасу. В 1991 году благодаря ему я робко и неумело уже читал стихи с экрана Центрального телевидения». А к 1996 году Александр Хабаров вступил в Союз писателей России, стал автором многочисленных публикаций в газетах, журналах, на электронных поэтических площадках: «Литературная газета», «Литературная Россия», «Москва», «Юность» «Нева», «Простор», «Гостиная» и др. Он автор четырёх сборников стихотворений, нескольких романов, книг публицистики, лауреат премий журналов «Москва», «Юность», «Чайка» (США), Всероссийской премии им. Заболоцкого, общенациональной Горьковской премии.
Его жизнь оборвалась в ночь на 25 апреля 2020 года.
Дочь Саши, Елизавета, которая, наверное, знает его лучше многих из нас, написала очень трогательные строки: «Папа прожил удивительную, яркую жизнь: он много где был, много где работал и много кого знал. Он вращался абсолютно в разных кругах, его везде уважали и любили. Он никогда ничего не боялся, не боялся остановить несправедливость, не боялся высказать своё мнение, не боялся пойти против системы, не боялся заступиться за друзей, никогда он не шёл против себя – так и отсидел два раза за эту самую несправедливость в советское время.
Он был человек искусства, настоящий поэт, он посвятил всю свою жизнь поэзии и никогда не пытался монетизировать дело своей жизни, не думал об этом. Это был его личный диалог с Богом и миром. Он начал писать очень рано, когда многие ещё не знают алфавита. Он чувствовал и знал такие вещи и процессы, которые недоступны другим людям, мог ответить на любой вопрос. Мне всегда будет не хватать наших с ним разговоров и споров обо всём на свете. Мы с ним были самые лучшие друзья».