КУЛАКОВ Вадим родился 17 ноября 2001 года. Прозаик, поэт. Публикации в «Литературной газете», «Пролиткульте», журналах «Поэзия. Двадцать первый век Новой эры», «Симбирск», «Гостиный двор», «Север», «Ротонда». Занял 2-е место в IX Всероссийском конкурсе молодых поэтов «Зелёный листок». Вошел в лонг-лист литературной премии «Гипертекст». Финалист программы «Проводники культуры». 3-е место в номинации «Проза» и 2-е место в номинации «Поэзия» в конкурсе «Зачет». Лауреат конкурса «Северная звезда» литературного журнала «Север» в номинации «Проза». Живет в Орехово-Зуеве.
Публикация рекомендована Всероссийским открытым фестивалем молодых поэтов «Мцыри».
Вадим КУЛАКОВ
ПУСТОТА ЗА НАДЕЖНЫМ ШТАКЕТНИКОМ
«ВОЛОГДА»
Напротив улицы Рубцова, вдоль реставрированных храмов, мы растекаемся, как слово, как будто кусаная рана
сонливо-северного неба, дремуче-северного текста, небрито-северного снега и неудавшегося бегства,
и мы останемся в заводах и выживающих поселках, в былинах, молчаливых водах, в суровых елках,
в панельных и балконных сутках, на свитере: леса, медведи... Напрасно собираешь сумку, мы не уедем.
*** Свет. Снегопад. Снегопад превращался в мрак, в город Нигде, Неизвестный район и поселок Никак, там, как положено, жили прозрачные люди, пряталось местное чудище, – стой, не шуми, разбудим –
выдачи пункт, алкомаркет, одна остановка, люди трудились, питались, порой надевали обновки, памятник строго смотрел на пустырь, молодежь ругал. В спину всегда ударяла пурга:
снег пролезал везде, становилась бледнее кровь, в снах приходили рассветы, потрескиванья костров. Шум поездов вдалеке нам казался прорехой – с раннего детства мы все собирались уехать,
тонкое тело твое не для этих морозов... Выхода нет, есть лишь белая хищная россыпь, есть постоянство: твой ропот, кровать и работа, нас тут оставили, мы тут оставим кого-то.
*** Гибнут слизни в растворе поваренной соли, дешевой горчицы, «Ароматное» мыло втирается в кожу до скрипа и сладости, загустели пионы: прапрадед сегодня приснится, позовет на веранду чаевничать, вы, как обычно, поладите,
запыленный громоздкий киот никогда никому не продашь, как тот черный «Рубин», как тот велик с пробитыми шинами, как не снимешь давно пожелтевший ничейный пейзаж, ведь тогда станет ближе столетняя ругань мышиная,
электричка ворчит вдалеке – это плач тектонических плит, недосып машиниста и сон молодых безбилетников... Обессилел фонарь, мир исчез, повсеместно царит пустота за надежным штакетником.
*** В блестящем фантике светло, его по улице несло и положило на траву. Сопит и думает: «Живу, пропитан солнечным лучом, теперь и ветер нипочем, останусь в этой красоте...» А больше света нет нигде.
*** Из пяти прирученных цветов выживает один, остальные повержены солнцем негреющим, скукой и засухой, электрической вывеской бьет тишину круглосуточный магазин, улыбаясь, крадется месяц, все знают, что прячет за пазухой...
И в любой парикмахерской спрятано женское имя, это лето окутано осенью и волосами твоими.
*** Сквозь апрельскую стойкую ночь проступают слезинки аллергиков, ты мечтаешь меня растолочь своей нежностью. Вновь опровергнута
шаровидность Земли. На посту ночь хитрее колдуньи-царицы: если долго бежать в темноту, в нее можно совсем провалиться.
Долго копится звездная пыль под российской скрипучей кроватью, слышно: ветер могучий простыл; ты готова сейчас разорваться.
Ночь меняет указ и число громыхают потертые латы, и волнуется, бьет о стекло своей лапой кустарник мохнатый.