Если уж вести разговор о дрессированных слонах – премьерах дуровских аттракционов, а именно этим я решил заняться, то рассказ надо начинать, конечно, с Рези – главной слонихи нашего цирка. Но в то же время было немало и других слонов – прекрасных цирковых артистов. А воспитали и выучили их многим цирковым премудростям всемирно известные дрессировщики Дуровы.
Поэтому, подумал я, не мешало бы совершить небольшую экскурсию в прошлое, окинуть взглядом события минувших дней.
Тем более что и отдельные страницы истории нашего цирка, и многотрудная, полная радостей и тревог жизнь дрессировщиков Дуровых достойны, чтобы о них рассказать.
Гамбургский счёт
О том, что Гамбург находится в Германии, вы, конечно, знаете. Городу Гамбургу мы обязаны понятием «гамбургский счет». Есть такое выражение. Стало оно крылатым. По «гамбургскому счету» – значит без обмана, без скидок и уступок, с предельной требовательностью. Но и к цирку это понятие имеет прямое отношение. В предыдущем столетии всемирные чемпионаты по французской борьбе проходили в цирках. И становились частью циркового представления. Победители этих чемпионатов, понятно, именовались чемпионами мира. Русские борцы Иван Поддубный, Иван Заикин» Генрих Лурих, Георг Гаккеншмидт не раз становились победителями этих чемпионатов. А проводились они во всех цирках России. И, как часто бывает, превратились не столько в спортивное, сколько в коммерческое предприятие. Борцы стали жулить, применять грубые и жесткие приемы. Ложились на лопатки по приказу антрепренера или хозяина цирка. Короче, побеждали иногда не самые сильные борцы. И это было несправедливо.
Поэтому раз в год в гамбургском трактире собирались борцы. Они боролись при закрытых окнах. Боролись долго, некрасиво, тяжело. Вовсе не как в цирке. Зато без обмана, по-настоящему. И выясняли – кто чего стоит? Кто действительно самый сильный борец. Борец по «гамбургскому счету».
«Какое отношение к «гамбургскому счету» имеют слоны?» – спросите вы. Слон он и есть слон. Всегда настоящий!
Дело в том, что все, так или иначе связанное с Гамбургом, стали считать делом верным. Без обмана. Считал так и Владимир Леонидович Дуров, когда решил купить в Гамбургском зоологическом саду слоненка. Тут я должен сказать, что зоологический сад в Гамбурге известен всему миру. В нем самая большая и разнообразная коллекция животных. Но в Гамбургском зоосаде не только демонстрируют зверей. Там и торгуют животными. И многие дрессировщики покупают зверье для своих номеров и аттракционов.
Хозяином Гамбургского зоосада в то время был известный немецкий предприниматель – дрессировщик Карл Гагенбек.
Так вот, пришел Владимир Леонидович в Гамбургский зоосад, и Карл Гагенбек показал ему маленького слона.
– Это не слоненок, – сказал Гагенбек. – Это слон-карлик! Он никогда не станет большим!
– Слон-карлик! – воскликнул Дуров. – Это же замечательно! Что может быть лучше! Цирковой зритель любит все необычное.
Владимир Леонидович купил маленького слона. И назвал его Бэби. Потому что по сравнению со взрослыми слонами Бэби действительно выглядел ребенком. И если вас в школе учили английскому языку, то вы должны знать, что бэби по-английски – дитя. Привез Дуров маленького слона в Россию и стал готовить из него артиста. Бэби очень привязался к Владимиру Леонидовичу и даже полюбил его.
Шло время, и Дуров стал с удивлением замечать, что Бэби весьма подрос и прибавил в весе.
– Интересно, – подумал Дуров. – Вот тебе и «гамбургский счет»!
И решил слоненка взвесить. Вы, конечно, понимаете, что взвесить даже слоненка – дело не простое. Повели Бэби на железнодорожную станцию, туда, где взвешивают товарные вагоны с грузом. Поставили на весы. Когда весовщик подсчитал вес, оказалось сорок пудов. Если вы захотите узнать, сколько это килограммов, то знайте – в каждом пуде шестнадцать килограммов. Не ленитесь, посчитайте сами. Посчитали? Хорош слоненок! А было Бэби в то время чуть больше года.
Вот так «гамбургский счет» не сработал!
У классной доски
Делать из животного циркового артиста трудно. И неизвестно еще, кого легче дрессировать – большого слона или маленькую мышь! Но мышь все-таки если и не легче, то, по крайней мере, безопаснее. Что же касается слонов... Вот тут, я думаю, уместнее всего обратиться к рассказу самого Владимира Леонидовича Дурова:
«Слон не только умное, но и терпеливое животное. Посмотрите, как изорваны уши у любого слона, работающего в цирке. Обычно дрессировщики, обучая слона или ходить по «бутылкам», или кружиться, или вставать на задние ноги, или садиться на бочку, действуют не лаской, а болью. Если слон не слушается, они рвут ему уши стальным крючком или же втыкают шило под кожу. И слоны все терпят. Впрочем, некоторые слоны не выдерживают мучений. Когда-то в Одессе громадный слон Самсон рассвирепел и начал разносить зверинец. Служители ничего не смогли с ним поделать. Ни угрозы, ни побои, ни угощенья не помогали. Слон ломал все, что попадалось ему на пути. Пришлось его окопать и держать несколько дней в яме. В Одессе только и разговоров было, что о Самсоне:
– Слыхали, Самсон сбежал?
– Но ведь это очень опасно! Что, если он побежит по улицам?
– Надо его убить!
– Убить такое редкое животное?!
Но Самсон никак не хотел возвращаться в зверинец. Тогда решили его отравить. Наполнили большой апельсин сильным ядом и преподнесли Самсону. Но Самсон не стал есть и даже не подпустил к себе отравителей. Тогда предложили желающим убить Самсона из ружья.
Нашлись любители, которые даже заплатили за «стрельбу в цель».
Выпустили массу пуль и прикончили великана.
И никто не подумал, что если бы Самсона в зверинце не мучили, а обращались с ним ласково, то не пришлось бы в него стрелять».
Вот какую грустную историю поведал Владимир Леонидович Дуров в своей книжке «Мои звери».
А еще есть рассказ Александра Куприна «Слоновья прогулка». Судьба слона Зембо очень напоминает трагедию Самсона. Куприн любил Одессу и часто бывал в этом знаменитом городе. Возможно, кто-то рассказал Александру Ивановичу историю Самсона. А возможно, писатель сам был свидетелем печальных событий. Куприн любил животных и частенько повторял: «Как часто без нужды и смысла бывает человек жесток к животным!»
Дуровы, обучая животных, стараются действовать лаской, лакомым кусоч¬ком, а не побоями.
Бэби был отличный ученик. Он научился вставать на задние ноги, овладел искусством «парикмахера». И с тех незабвенных пор во всех дуровских аттракционах непременно работал слон-парикмахер.
В сценке «У классной доски» Бэби еще и прекрасно играл ученика-отличника.
На манеже появлялась школьная классная доска. И парты. За парты расса¬живались ученики: морские львы, свиньи, теленок, ослик, пеликан. Я, к сожалению, не знаю, как их звали. Даже «Маленькая энциклопедия «Цирк» об этом умалчивает. Ведь запоминают имена выдающихся артистов. А эти были так, массовка. Однако имена двух учеников этой необычной цирковой школы дошли до нашего времени – фокстерьера Пика и большого сенбернара Лорда.
Так вот, дуровские ученики размещались за партами. На партах лежали огромные деревянные, а скорее фанерные книжки. И ученики листали их страницы: пеликан – клювом, морские львы – ластами, свиньи – пятачком, собаки – лапами. Кто как мог.
А Бэби с самого начала урока стоял у доски. Потому что у него не было парты. Он, хоть и маленький слоненок, но все-таки очень большой. И его парта, вероятнее всего, заняла бы весь манеж.
Вот почему с начала урока Бэби стоял у доски и решал задачки, которые ему задавал строгий и справедливый Учитель.
– Сколько будет два плюс три? – спрашивает Владимир Леонидович.
Бэби берет хоботом здоровенный кусок мела и пишет на доске пять палочек. Представляете себе, что это были за палочки? Да и почерк у слоненка был не самый лучший. Но ведь это был урок арифметики, а не чистописания. А считал Бэби отлично. Но иногда все-таки ошибался. И писал лишнюю палочку. Тогда из-за парты срывался морской лев, шлепал к доске, вставал на задние ласты, а передней стирал лишнюю палочку.
Бывало и по-другому: Бэби так размахнется с палочками, что все на доске не умещаются.
Пеликан шипел – видимо, пытался подсказать.
– Какой правильный ответ? – спрашивал Владимир Леонидович.
– Сколько палочек не хватает?
Вот тогда сенбернар Лорд лаял столько раз, сколько палочек недоставало.
Когда Бэби все задачки решал правильно, Лорд сонно сидел за партой и позевывал. И Дуров ставил ему по поведению четверку.
Вы, конечно, понимаете, что все эти трюки были отрепетированы заранее, много раз. А Лорд вообще был старый пес и, как все собаки, часто зевал.
Здесь я хочу напомнить вам о том, что Владимир Леонидович не просто показывал зрителям дрессированных животных и трюки, а заставлял своих зверюшек разыгрывать на манеже сценки «из жизни» с намеком на некоторые человеческие недостатки. «Забавляя – поучай», – частенько говаривал Владимир Леонидович Дуров. Такова была одна из главных художественных задач не только Владимира Леонидовича, но и всех поколений дрессировщиков Дуровых.
Дуровские сценки «из жизни» стали классикой нашего цирка. И многие дрессировщики охотно пользуются дуровским наследием, создавая свои номера с дрессированными животными. И вы, и ваши родители, наверное, хорошо помните номер дрессировщика Николая Ермакова «Школа». За партами и у классной доски собачки пародийно имитировали нерадивых учеников, отличника, подсказчика. Сейчас на манежах наших цирков собачью школу демонстрирует сын Николая Ермакова – тоже Николай Ермаков.
А дрессировщик Сергей Богуслаев создал похожий номер с «музыкальным уклоном». Называется «Ансамбль «Собачьи песни». Веселый, остроумный номер.
Грустная главка
Когда рассказываешь о цирковых животных, да и вообще о животных, хочется вспомнить веселые, подчас комические истории. Но в жизни животных, как и в жизни людей, радость и печаль ходят рядом. Животные болеют. И, не всегда дожив до старости, погибают.
Шел 17-й год. Грозные революционные дни принесли страдания не только людям, но и животным. Артисты дуровского аттракциона в это время находились в Крыму. По улицам Симферополя, как шальные осы, носились пули. Жалили они насмерть. От случайной пули, залетевшей в цирк, погиб пеликан. Цирковые служащие разбежались по домам. Некому да и нечем было кормить цирковое зверье.
Бэби к этому времени стал роскошным, огромным гигантом. Весил сто восемьдесят пудов. И аппетит у него был соответствующий.
Случилось так, что самого Владимира Леонидовича в Симферополе не было. И позаботиться о животных было некому. Обезумев от голода, Бэби вырвал цепь с крюком, на которую обычно приковывают слонов, и вышел из слоновника. Всегда шумный и веселый цирк был пуст, Бэби вышел из цирка и пошел по улицам.
Людям еды тоже не хватало. Когда в булочную привезли хлеб, мгновенно образовалась длиннющая очередь. Бэби почувствовал запах свежего хлеба. Чертовски вкусно пахло свежим хлебом! Но он был воспитанный слон. Не полез без очереди, а скромно встал в хвосте. Но люди испугались серого великана, и очередь мгновенно рассыпалась. Бэби протянул хобот и аккуратно, но быстро стал брать хлеб с полок и отправлять в рот.
Толпа угрюмо и молча наблюдала за слоном-налетчиком. Бэби же, когда наелся, – он же артист! – стал кланяться, благодарить публику. Но на этот раз грома аплодисментов в ответ не услышал.
Половина дуровских артистов погибла в Крыму. Но Бэби выжил, и вместе с оставшимися в живых животными зимой восемнадцатого года его привезли в Москву.
Зима была злая. На Бэби надели кожаные сапоги с войлочной подошвой, теплую попону и капор. Но Бэби все равно мерз. И вели его не домой – в Дуровский уголок, на Старую Божедомку, в зоологический сад.
Бэби стал жить в огромном полуразрушенном слоновнике. Ни березовых веников, которые он так любил, ни сена, ни даже соломы не было. Слон голодал, мерз и слабел с каждым днем. Владимир Леонидович ничем не мог помочь своему любимцу и очень страдал от собственного бессилия.
Последние свои дни Бэби не ложился на холодный цементный пол. Он был умный слон и понимал: если ляжет, то никогда уже не сумеет поднять свое могучее тело. Он держался на ногах до последнего. Но силы иссякли, и слон рухнул на пол. Прибежал Владимир Леонидович. Он обнимал Бэби, старался согреть его своим телом. Но и это не помогло. Бэби не стало.
«Погиб лучший мой друг, честный, преданный товарищ, – писал впоследствии Владимир Леонидович. – Погиб мой Бэби – дитя, которое я воспитал и в которое вложил часть своей души...»
Вот такая грустная история...
А я иду, шагаю по Москве...
В книжке «Дрессированный паровозик» я уже писал о том, что для своих научных опытов в 1909 году в особняке на Старой Божедомке в Москве Владимир Леонидович организовал зоолабораторию и зверинец. В 1927 году Старую Божедомку переименовали в улицу имени В. Л. Дурова. Дочь Владимира Леонидовича – заслуженный деятель искусств России Анна Владимировна Дурова организовала в старом «Уголке Дурова» театр зверей. Спектакли этого уникального театра полюбились и детворе, и взрослым. Посмотреть удивительное театрально-цирковое представление специально приезжали из других городов.
Здание «Театра зверей» много раз перестраивалось. А несколько лет назад рядом со старым на улице Дурова появилось новое роскошное здание, специально построенное для необыкновенных спектаклей. В 1978 году художественным руководителем «Театра зверей» стала Наталья Юрьевна Дурова, народная артистка.
Так вот. Со дня основания «Уголка Дурова» слоны там не переводились. Это и понятно, ведь слоны – премьеры всех цирковых спектаклей. Довольно долго выступали слонихи Дженни и Ненна. После войны, видимо, из Европы в театр прибыла слониха Пунчи. А вместе с ней слоновожатый – так зовут работников, ухаживающих за слонами, – чех Карел. На представлениях Пунчи звонила в звонок, играла на медных тарелках, танцевала вальс. Кроме того, Пунчи была образцовым пешеходом. Когда вместе с Карелом Пунчи гуляла по улицам вокруг Театра и нужно было перейти дорогу, она внимательно глядела на светофор. Красный свет – стоп, машина! Загорелся зеленый – поехали дальше!
Раньше газированной водой торговали со специальных тележек или в киосках. Один из таких киосков стоял у входа в Театр зверей. А сатураторной установкой управляла тетя Даша. Она была знакома со многими артистами Театра зверей, частенько бывала на спектаклях, но к Пунчи, и это понятно, относилась с особой нежностью.
Когда слониха выходила с Карелом на прогулку, она всегда останавливалась у киоска, и тетя Даша угощала Пунчи газированной водой. Стакан за стаканом. С двойным сиропом.
Когда же киоск был закрыт – ведь у тети Даши тоже были выходные дни – Пунчи подходила к двери, проверяла, на месте ли замок и, убедившись, что все в порядке, отправлялась гулять дальше.
Пунчи солировала в спектаклях Театра зверей, гуляла в свободное от работы время по улицам и ведать не ведала, что ожидает ее блестящая карьера кинозвезды.
Дело в том, что на «Мосфильме» кинорежиссер Владимир Иванович Герасимов снимал картину «Гуттаперчевый мальчик». Вы, наверно, читали повесть Дмитрия Григоровича про трагическую судьбу мальчика Пети, про доброго клоуна Эдвардса и злющего акробата Беккера. В этой книжке о слонах ни слова!
Но режиссер, видимо, решил, что, снимая цирк, без дрессированных слонов обойтись нельзя. Он позвонил в Театр зверей и спросил, не может ли слониха Пунчи принять участие в съемках фильма. Конечно, это была высокая честь! Не всякой слонихе предлагают сниматься в кино. И Пунчи с радостью согласилась. Но тут же возникли некоторые сложности: как доставить слониху на киностудию? Такси за ней не пришлешь! Да и грузовую машину тоже. Мощных КРАЗов и БЕЛАЗов тогда не было. «Как же быть?» – ломали голову помощники режиссера. Но для киношников и цирковых, скажу я вам, нет безвыходных положений!
Вспомнили, что Пунчи – большая любительница уличных прогулок. И если все хорошенько организовать, то слониха преодолеет двадцать километров по улицам Москвы. Именно на таком расстоянии находился «Мосфильм» от улицы Дурова.
О том, что слониха пойдет по улицам днем, не могло быть и речи. Знаете, что творится днем на московских улицах! Толпы народа, шум, гам. Сотни машин! Мало ли что!
Но дойдет ли Пунчи до киностудии за ночь? Все-таки двадцать километров. Стали считать и выяснили, что выходить надо в двенадцать часов. Тогда к восьми утра, к началу съемок, слониха будет на месте.
Пунчи старательно готовили к съемкам: мыли и чистили. Слониха была великолепна! Ну, а когда на нее водрузили праздничную попону! Глаз не оторвешь! Все было готово. Прибыли два милиционера на мотоциклах – почетный эскорт. Пора в путь! Но не тут-то было. Пунчи ни за что не соглашалась отправляться в дальнюю дорогу одна. Без надежного и верного друга. Слава Богу, что такой друг у слонихи был. Верблюд Рачо.
Впрочем, была и другая версия. Не то, чтобы Пунчи была тщеславна, но все-таки ей хотелось, чтобы кто-нибудь был свидетелем ее кинотриумфа. И рассказал об этом всем остальным обитателям Театра зверей. Кстати, в обыкновенных театрах тоже так бывает. Далеко не всех артистов снимают в кино. А те, кого снимают, конечно же хотят, чтобы все знали об их успехах. В этой ситуации люди и животные ведут себя абсолютно одинаково!
Так или иначе, но Пунчи и Рачо вместе с Карелом в сопровождении двух милицейских мотоциклов тронулись в путь. Давайте возьмем схему Москвы и проследим маршрут наших путешественников. Ну, а если у кого схемы не найдется, пусть поверит мне на слово. Выйдя из Уголка Дурова, вся компания не спеша отправилась до Самотечной площади, потом по Садовому кольцу – от площади Маяковского до площади Восстания, затем мимо Киевского вокзала, по Бережковской набережной и до «Мосфильма».
По ночным улицам Москвы Пунчи шагала спокойно, неторопливо, снисходительно поглядывая на редких прохожих:
– Ишь, гуляки!
К шести утра, когда людей на улицах стало побольше, добрались до площади Маяковского. Приветствуя пробуждающееся вокруг нее утро, Пунчи подняла хобот и затрубила. А может, просто слониха поздоровалась с «талантливейшим поэтом нашей эпохи».
А день набирал скорость. Толпы на улицах становились все гуще и гуще. Люди спешили по делам, на работу. Нельзя сказать, что Пунчи была затворницей. В Уголке Дурова полно народу. Но столько людей сразу Пунчи все-таки никогда не видела. Да и московский люд не часто встречал гуляющую по утрам слониху. Но такая встреча не пугала, не нарушала их планов, наоборот, довольные друг другом и неожиданной удачей, на секунду притормозив, москвичи продолжали двигаться по своему маршруту, слониха – по своему.
К девяти утра добрались до площади Восстания. Пунчи и Рачо остановились. В Уголке Дурова все звери жили по определенному расписанию. В девять часов полагался завтрак!
О завтраке помнили не только слониха с верблюдом, но и служители Уголка Дурова. Еда была доставлена вовремя. Путешественники перекусили и отправились в путь.
Следующая заминка – ну, абсолютно непредвиденная – произошла у Окружной дороги. Маршрут пролегал под железнодорожным мостом. И в то время, когда вся компания подошла к мосту, по нему прогрохотал товарняк. И слониха испугалась. Вскинула хобот. Затрубила. Но сейчас это было не жизнерадостное приветствие, а сигнал опасности! Пунчи предупреждала Карела, Рачо и милиционеров на мотоциклах.
У моста остановились надолго. Слониху никак не могли убедить в том, что проход под мостом безопасен. В качестве наглядного примера верблюда водили под мост и обратно. Но и это не помогало. Хорошо хоть, что по Окружной дороге за два часа, пока уговаривали Пунчи, не прошло ни одного состава. Это, видимо, и решило дело. Слониха успокоилась и двинулась дальше.
Только к трем часам караван подошел к проходной «Мосфильма». Но здесь задержки не произошло. Всегда бдительная вахта беспрепятственно пропустила слониху и ее сопровождение.
А в съемочном павильоне Пунчи давно ждали. Кроме съемочной группы, собрался весь «Мосфильм». Чего только ни видели работники студии! Удивить их трудно! Но и слонихи не каждый день снимаются в кино.
К съемкам давно все было готово: кинокамера на месте, осветительные приборы ярко светят, «гуттаперчивый мальчик», уже как бы упавший с перша – длинного металлического шеста, – лежит за кулисами на полу. Над ним склонился клоун Эдварде.
Чего же хотел кинорежиссёр от Пунчи? Он хотел, чтобы слониха прошла мимо лежащего мальчика на манеж и стала работать свой номер. Тем самым он как бы хотел подчеркнуть, что даже в самые трагические моменты своей жизни, цирковые артисты зависят от хозяев и вынуждены продолжать веселить и развлекать зрителя.
Пунчи, видимо, не разделяла режиссерской трактовки происходящих событий. Увидев яркий свет и массу народа, слониха принялась демонстрировать свое искусство. Для начала она сделала «ласточку», потом стойку на передних ногах, поднялась на задние ноги, повальсировала и под гром аплодисментов стала раскланиваться. Пунчи хлопали осветители и звукооператоры, ассистенты режиссера и оператора, хлопали сами операторы, хлопали все, кроме режиссера и директора картины. Кинорежиссера удивляла бестолковость цирковой слонихи. Директор картины мрачнел от того, что смена затягивалась, кино, как известно, дело дорогое, а смета не бесконечна. Кинодиректор умел считать деньги. Глядя на него, заскучали и все остальные, весь творческий и технический коллектив, работавший на картине «Гуттаперчевый мальчик». Вместе стали всячески упрашивать Пунчи пройтись мимо упавшего мальчика. Однако слониха никак не могла взять в толк – с чего бы это ей демонстрировать в фильме только свои ноги, когда ежедневно в Уголок Дурова приходит масса народа полюбоваться ее искусством.
Тут я должен вам сказать, что кинокамера стояла так, что в кадр попадали только слоновьи ноги, шагающие на манеж мимо мальчика. Вот такой была режиссерская задумка. И она рушилась из-за упрямства слонихи.
И тут опять всех выручил Рачо. Дело в том, что двугорбые верблюды – а Рачо был двугорбым верблюдом – до припадочности боятся степных гиен. Гиены – их главные враги. В зоопарк немедленно была отправлена машина. И через час (хочу заметить – целый час простоя всей киносъемочной группы) из зоопарка была доставлена гиена. Что и говорить, выглядела она довольно мерзко.
Рачо провели на импровизированный манеж. И неожиданно ему показали гиену. От страха верблюд заорал на весь «Мосфильм». Пунчи, увидя, что ее друг в опасности, рванула ему на помощь!
– Мотор! – истошно закричал режиссер.
Кинооператор вовремя успел включить камеру. Нужный план был снят.
Вот такая слониха жила в Уголке Дурова.
Слоны и сейчас премьерствуют на спектаклях Театра зверей. Понятно, это уже другие слоны. Но о них лучше прочитать в книжках Натальи Юрьевны Дуровой. Потому что Налья Юрьевна не только народная артистка, но и известная детская писательница.
Рези и дядя Саша
В предыдущих главках я вам рассказывал о слонах Владимира Леони¬довича Дурова, с которым сам знаком не был. Меня тогда еще на свете не было. Теперь же речь пойдёт о моих знакомых сло¬нах. И в первую очередь о Рези – главной слонихе нашего цирка. Работала Рези на манеже почти полвека. Научил ее всяким цирковым премудростям, сделал великой артисткой Владимир Григорьевич Дуров.
Знала Рези вся страна. Многие даже не подозревали, что были с ней знакомы. Они думают, что каждый раз встречались в цирке с разными слонами. А на самом деле почти полвека им демонстрировала свое великое мастерство одна и та же слониха.
И бабушка, когда она была молодой, и папа, когда был юным, да и сами вы видели все ту же Рези.
Кого она только ни брила! И Карандаша, и Георгия Карантониса, и Олега Попова, и клоуна Макса, и... сколько их было за многие годы!
В конце своей артистической карьеры фанерной бутафорной бритвой Рези скребла моего хорошего знакомого – клоуна Макса (Сергея Семеновича Максимова).
Многих Рези побрила за свою долгую цирковую жизнь и всех, между прочим, помнила. Всегда трубанет при встрече и помашет хоботом. Потому что, уж это-то я знаю точно, Рези была еще и самой доброй слонихой нашего цирка.
Во всех цирках сценка с бритьем, как вы помните, обычно идет в конце представления. Накануне этой самой сценки стояла Рези перед занавесом и ждала своего выхода. Но не только выхода. Ждала Рези и дядю Сашу.
Каждый вечер торопился Дядя Саша угостить Рези перед работой чем-нибудь вкусненьким и обязательно похлопать по ноге.
Не дай Бог этого не сделать!
Ангельского характера как не бывало! Слониха ужасно расстраивалась, на манеже капризничала, своевольничала. Какая уж тут работа!
Поэтому клоуны каждый вечер перед бритьем заглядывали в слоновник.
Узнать, какое настроение у партнерши. Угостить ее булочкой. Перекинуться словечком с дядей Сашей.
Дядя Саша – Александр Анисимович Золотарев – познакомился с Рези, когда ей было два года. Да и сам Александр Анисимович в далекие двадцатые годы был высоким светловолосым парнем. И никто его еще не звал дядей Сашей. Да и вообще мало кто знал его тогда. Через многие годы дядя Саша стал широко известным в кругу цирковых артистов.
Одним словом, с тех давних пор дядя Саша не расставался с Рези. Путешествовали вместе по городам страны. А дядю Сашу и днем, и ночью можно было найти в слоновнике.
У Рези не было родственников, кроме дяди Саши, как, впрочем, и у дяди Саши не было более близкого существа, чем Рези.
Но дядя Саша об этом никому не говорил. Он, как и Рези, предпочитал помалкивать.
Рези любила дядю Сашу и была очень ревнива. Когда в слоновник заходили свои, цирковые. Рези приветливо трубила, принимала угощение и стояла себе поглядывала, не обижают ли дядю Сашу? На всякий случай.
А незнакомцев Рези не любила. Кричала, махала хоботом, пока дядя Саша не объяснит, что пришел просто хороший человек.
У Рези была скверная привычка – все тащить себе в рот. Ну, как малый ребенок! Однажды дядя Саша получил зарплату. И положил деньги в бумажник. А – бумажник – в карман пиджака. Пиджак, естественно, висел в слоновнике. Когда дядя Саша вышел, Рези запустила хобот в карман, вытащила бумажник и отправила его себе в рот. Дядя Саша не сердился на Рези. Тем более что цирковые – очень дружные люди, всегда выручают товарища в беде. Они помогли дяде Саше прожить месяц без проглоченной зарплаты.
В молодости дядя Саша, случалось, выпивал. Дело житейское – что уж тут сделаешь! Но выпивать при Рези дядя Саша стеснялся. Поэтому, когда ему хотелось выпить, он уходил, но перед этим покупал Рези ее любимые заварные пирожные. Десять штук. Чтобы загладить свою вину.
Иногда бестолковые дружки дяди Саши приносили его «тепленького» в сло¬новник. Дружков Рези прогоняла. А дядю Сашу заботливо забрасывала сеном. Чтобы не замерз. И чтобы не увидел его таким Владимир Григорьевич Дуров. Он таких дяди Сашиных выходок очень не любил.
Бывали и более сложные ситуации.
Случалось, дядя Саша сам, по недоразумению, приходил в слоновник «под градусом». И вместо того, чтобы прилечь на свой ларь, укладывался на подстилку, под Рези.
Слониха стояла, как каменная, охраняя покой дяди Саши. Тут ей было неважно, есть там представление или нет. Раз дядя Саша лежит на подстилке, Рези с места не сдвинешь. Хоть трактором тащи! И к дяде Саше никого не подпускает. Хоботом бьет. Попробуй сунься!
Вот такие невеселые события происходили в цирке в такие дни. О чем зрители, конечно, не подозревали.
Но надо знать цирковых! Для них нет невозможного! Находились умельцы, набрасывали лассо на дяди Сашину ногу и выуживали его из-под Рези. Хотя она, конечно, протестовала.
Правда, это было очень давно. И дядя Саша, и Рези не любили вспоминать эти события. Но цирковой люд воспоминает эти деликатные истории исключительно для того, чтобы подчеркнуть трогательную дружбу Рези и дяди Саши.